— Я… я чувствую! Я ощущаю, будто вы, словно я… Госпожа!
— Да. Пусть я и сама не могла представить, что всё обернётся таким образом, — сказала Ирулин, — но в итоге всё закономерно. Сон — моё Царство, так что, воспользовавшись моим Правом, ты стала проводником моей силы. На мгновение ты стала мной и коснулась божественного.
Я мотнул головой, попытавшись очистить голову, и понять, что же всё это значит. Заметив это движение, богиня перевела взгляд и заглянула мне в глаза. Вспомнив, чем только что занимался с обладательницей точно таких же глаз, лица и тела, я густо покраснел.
— Мой паладин, — сказала богиня, — ты заботился о Кенире Валсар, прекрасной женщине, с которой тебя случайно свела судьба. С этого же дня позаботься о Кенире Валсар, моей новой верховной жрице.
* * *
Если раньше с помощью реликвии я ощущал Кениру как сгусток теплоты, любви и заботы, то теперь к этим чувствам добавилось нечто новое. Ощущение неслышимой музыки, невидимого солнечного света, непередаваемое чувство гармонии и сродства. Каким-то неописуемым образом я понимал, что теперь она тоже принадлежит богине, что стала проводником её силы и воли, точно таким же, каким являюсь и я. Нет, я не начал ощущать Кениру слабой копией Ирулин, но между ними появилось очень много общего.
Несмотря на то, что произошедшее во сне нас обоих выбило из колеи — и я имею в виду не возведение Кениры в сан, а события им предшествующие — мы оба были рады. Рады, что у той, которой мы верно служим, увеличилось число священников, рады, что это позволяло как-то помочь нашей госпоже, прочнее связать с реальным миром. Вот только по молчаливому уговору в неё Кенира больше во снах не превращалась.
Мне казалось, что случившееся возведёт между нами двумя барьер, породит какую-то неловкость. Но ничего подобного не произошло: стоило нашим глазам встретиться — мы начинали краснеть и мелко хихикать, словно нашкодившие подростки. Реликвии Фаолонде тоже помогали, не позволяя возникать каким-то сомнениям и недопониманию, так что мы поразительно быстро и без последствий прошли через столь смущающий инцидент и продолжили заниматься учёбой, тренировками как магическими, так и физическими.
— Зато теперь мы знаем, как можно возводить в сан! — сказала Кенира, хихикая.
Её руки ловко орудовали ножом, нарезая местный жёлтый вариант помидоров на тонкие ломтики.
— Я бы предпочёл этого не делать, — ответил я.
Моей задачей было нарезать грибы и накрошить зелень, но я жульничал, пустив на исполнения лишь часть сознания.
— Врёшь! — рассмеялась она. — Не забывай, я знаю, что ты чувствуешь!
— Ну да, вру, — пришлось согласиться мне. — Но всё не так просто. Чтобы провести… знаешь, даже не знаю, как это назвать!
— Инициацию, — подсказала Кенира и подкрепила свои слова, подняв в воздух нож.
— Ну так вот, чтобы инициировать новую жрицу…
Кенира воткнула нож в доску, после чего громко и заливисто расхохоталась. Я чувствовал её безудержное веселье, поэтому даже не понимая, что тут смешного, улыбнулся и сам.
— Ты сказал «жрицу», — пояснила она, отсмеявшись, — но ничто не помешает инициировать и «жреца».
До меня не сразу дошло, к чему она ведёт. Но когда я понял, что с той же лёгкостью, какой являлась простая смена обличья, во сне можно сменить и пол, тут же подавился воздухом и закашлялся. На всякий случай я тоже отложил нож — какие бы задачи ни обрабатывал разум, так можно было бы невзначай и зарезаться.
Кенира стояла с лицом, растянутым в широкой улыбке, она казалась очень довольной своей шуткой. За такое её следовало наказать, так что я просто подошёл поближе и шлёпнул её по упругой заднице. Она вновь рассмеялась, повернулась ко мне, обняла и поцеловала в щёку.
— Думаю не всё так просто, — сказал я. — Чтобы принять образ госпожи Ирулин, женщине…
— … или мужчине! — ехидно вставила Кенира, и я снова её шлёпнул.
— … женщине и только женщине нужно знать в кого обращаться. Госпожа может явиться в сон, но слишком уж редко. Ты смогла принять это облик только потому, что видела её своими глазами. Так что армию жриц создать не получится. А вообще я очень удивлён, с какой лёгкостью ты говоришь о том, что мне придётся тебе изменить.
— Ну с этим просто, — улыбнулась Кенира. — Я знаю, что ты только мой. Да, ты смотришь на других женщин, у тебя возникает желание, не отрицай, я бы это поняла даже без кулона. Но вместе с тем, чувствую, что для тебя существую только я одна. И когда я вижу, что кто-то из встреченных женщин вызывает у тебя игривые мысли, это лишь подаёт мне идеи, в кого я обернусь следующей ночью.
— У тебя сложилось идеализированное впечатление о моей верности, — возразил я. — Ты для меня не единственная.
Кенира закатила глаза и насмешливо фыркнула:
— Ну начинается! Ну ладно, я не одна. Мне приходится делить твоё сердце, но не с кем-нибудь, а с госпожой Ирулин. Просто ужасная, ужасная измена, как тебя за такое ещё не поглотили демонические боги! Ты знаешь, что я немало лет провела в королевском дворце, и пусть это не было полной изоляцией, жизненного опыта у меня немного. Думаю, ты не считаешь, что стал моим первым мужчиной.
— Не считаю, — признался я, заскрипев зубами.
— Ты очень мило ревнуешь, — рассмеялась Кенира. — Ну так вот, в молодости у меня было несколько интрижек, но ни разу ничего серьёзного, продлившегося бы дольше одного или пары раз. Ты стал первым изо всех мужчин и даже женщин, близость с которыми меня не заставила пожалеть о случившемся.
Несмотря на её весёлый беззаботный тон и слова, звучащие словно между делом, я почувствовал, как у неё всё похолодело внутри, а сердце сжалось от ужаса. Она замерла, ожидая и одновременно страшась моей реакции. Я лишь посмотрел на неё исподлобья и качнул головой.
— Так уж и не заставила?
Она одарила меня вопросительным взглядом. Тревожные эмоции, бурлящие у неё внутри, не отпускали.
— Наш первый раз был ужасным, — пояснил я, содрогнувшись от воспоминаний. — И я имею в виду вовсе не отсутствие нормальной кровати. Ты была, то есть всегда есть, но тогда особенно, такой… такой… А я… Мне даже стыдно говорить о своём позоре!
Волна лёгкости и облегчения, накатившая на неё, была столь сильной, что я бы пошатнулся, не стой я с ней рядом и не обнимая, тем самым удерживая меня на месте.
— Вы, мужчины, придаёте подобным мелочам слишком большое значение, — фыркнула она. — А тебя не смущает, что этот омни тебе достался бывший в употреблении?
Она вновь замерла, с беспокойством ожидая моих слов. Я никогда не пытался залезть ей в голову, узнать её прошлое, мне всегда было достаточно, что она выбрала меня и по каким-то безумным причинам не разочаровалась в этом выборе до сих пор. Для меня встреча с ней являлась чистой удачей. Словно все эти годы в рабстве у ауф Каапо я каждый день терпел лишения лишь для того, чтобы однажды с помощью накопленного везения вырвать у вселенной джек-пот. Даже если оставить в стороне её красоту, силу духа и жизнерадостность, а глянуть с точки зрения чистой корысти — то одного её океана элир было бы достаточно чтобы каждый день не забывать благодарить судьбу за встречу с нею. Так что я щёлкнул её по носу и ответил, старательно копируя интонации торговца, продавшего нам Чотош-32:
— Как вы можете такое говорить про этот новый прекрасный омни? Что вы, госпожа, посмотрите, это даже нельзя назвать пробегом, он едва прошёл обкатку после консервации!
Кенира искренне расхохоталась, облегчение было столь велико, что на её глазах выступили слёзы. Я убрал их поцелуями.
— Мне всё равно, с кем ты была и чем занималась раньше. Главное, что теперь-то ты со мной, а не с кем-то другим. К тому же, если уж кому беспокоиться, так это мне. Ты — молодая, красивая и умная, почему-то выбрала такого старого пердуна, как я.
— Опять! — закатила глаза Кенира. — Я уже говорила однажды, но отвечу ещё раз. Мне важна не красота, этого мне хватало и в Ранраэ. К тому же мне тоже не на что жаловаться. Ты вполне симпатичен как во сне, так и тут, наяву. Теперь.