Через полчаса красивая, но всеми забытая кухня ожила. Мне казалось даже, что она благодарна была мне за то, что я вдохнула в неё жизнь. Картофель уже почти доварился, окрошка почти готова, котлеты шкворчат, тесто на блины заведено. Я была в своей стихии. Конечно, на одну семью я никогда не работала. Сначала, после учёбы я начала работать в садике, потом меня переманили в кафе, а затем даже в ресторан, только проработала я там три месяца. Готовить много и быстро привычка была, я справлюсь.
Я совсем отрешилась от всего, что происходило за пределами кухни, когда услышала стук. Что за стук? Странный такой, и почему-то знакомый. Сердце замерло – кто-то из работодателей. Перевернула котлеты, обернулась, навесив на лицо улыбку.
В дверях стояла бабушка. Божий одуванчик, да. Если не обращать внимание на то, что её волосы аккуратно покрашены и уложены, на шее жемчуг в три ряда, в руках трость, которой точно забить насмерть можно, при желании. А в глазах – сталь. И страшно вдруг стало, хотя росту в той бабушке метра полтора, не больше.
– Меня зовут Алина, – выдавила из себя я. – Мне никто не успел озвучить ваших вкусовых предпочтений.
– И что у нас на обед?
– Окрошка… котлеты, картофель, блины сладкие и с мясом.
– Плебейство, – сморщилась бабка. – Поспеши, мой внук уже скоро приедет.
Я отвернулась к плите и попыталась скрыть слезы. Божий одуванчик… Вот кто знахаркой работать должен! Весь мой азарт сразу схлынул, но отступать было некуда, и обед я доготовила. Приоткрыла окно, впуская весенний воздух. С улицы раздался шум мотора – приехал и хозяин. Господи, надеюсь он не такой злой, как его бабушка!
– Всё нормально? – услышала я мужской голос.
Странно, но этот голос я точно где-то уже слышала.
– Плебейка, – фыркнула бабка.
– Главное, чтобы готовила хорошо, и не сбежала через неделю, – ответил мужчина. – А вообще, я голоден ужасно, поесть самое время.
Самое время, щёлкнуло в голове у меня и все встало на свои места. Так же он сказал перед моим адюльтером! Это он, Господи! Я не поверила – таких совпадений не бывает. Прокралась к дверям из кухни, выглянула.
Они стояли в холле, бабушка что-то говорила гневно, он слушал. Точно он, мужчина из моей прошлой, самой позорной за всю жизнь ночи. Он узнает меня. Точно узнает.
Такой паники я ещё не испытывала. Попятилась назад, уткнулась спиной в дверь кладовой, зашла туда и спряталась за мешком с картошкой. Здесь гораздо холоднее, чем на кухне. Темно. А ещё – непонятно, что делать дальше.
– Судя по всему обед готов, – задумчиво произнёс мужчина. – Но где же сама девушка?
– Ты слишком много требуешь от столь неразумного существа, – отчеканила бабка. – Думаю она не знает о правилах хорошего тона и стол накрывать не умеет. Наберут всяких… А я тебе говорила…
Мне показалось, или мужчина вздохнул? Проверять я не собиралась. Собиралась сидеть тут, и плакать за мешком с картошкой.
Глава 5
Иван.
Котлеты пахли. Пахли вкусной домашней едой, которая мне в последнее время доставалась не часто. Я не выдержал, приподнял все крышки, заглядывая внутрь. Еда не только вкусно пахла, она ещё и выглядела красиво.
Но куда же исчезла сама повариха? Я прошёлся до дому. Покричал даже. Постучал в комнату прислуги. Тишина. Приоткрыл каждую дверь. Одна явно обжита – чемодан стоит и ботинки в углу. Ботинки выглядели сиротливо, словно покинутые хозяйкой на веки вечные.
Я вышел в сад.
– Василий Петрович! – крикнул я.
Знал, что сам он не покажется, прячется от бабушки.
– Да? – откликнулся он вставая из-за кустов живой изгороди.
В руках секатор, на голове шляпа.
– Вы повариху новую не видели? Она куда-то делась.
– Как приехали, видел, а после нет. У бабушки своей спросите…
В его голосе читалось – наверное, она повариху съела. Я покосился в сторону ворот. Могла ли повариха сбежать от бабушки бросив чемодан и ботинки, перед этим наготовив кучу еды? Кода от калитки она ещё не знала, планировал сообщить вечером. Неужели бабушка напугала её настолько, что она перелезла через забор? В таком случае понятно, чего она бросила чемодан, с ним через забор лезть точнее труднее, чем без него.
Вернулся домой. Бабушка восседала на кресле в гостиной, перебирая жемчуга на шее. Вид имела отстраненный, словно все происходящее её не касалось.
– Ты ей что-то сказала, да?
– Да я её даже разглядеть не успела, – обиделась бабушка. – Пигалица глазастая, одно слово, а не повар.
Я вздохнул. Еда пахла. В животе урчало. Сегодня суббота, но мне нужно было ещё ехать на работу и торчать там до вечера. Я сдался – чай не барин. Пошёл на кухню и начал раскладывать все готовое великолепие по тарелкам. Получилось не очень красиво, да плевать, вкусно зато.
– Давай ешь пока я дома, – велел я бабушке.
– Не нужно делать из меня не мощную, – вскинула тонкие брови она. – Я прекрасно могу ухаживать за собой. И кто в наше время ест окрошку?
Оказалось, бабушка и ест. Умяла тарелку окрошки, затем котлету, и заполировала все блинчиком с творогом. Я от неё не отставал. Затем сложил всю гору посуды в раковину, надеясь, что таинственно исчезнувшая повариха, таким же таинственным способом вернётся.
– Я смотрела её резюме, – обрадовала меня бабушка. – Она три года нигде не работала. Может, она сумасшедшая? Поэтому ее попросили уволиться. Тогда её поведение объяснимо.
Я закатил глаза. Но в офисе просмотрел документы, до этого даже не глянул, целиком полагаясь на своих сотрудников. И правда – пигалица. Тонкая, глаза огромные, вид испуганный, словно её насильно заставили фотографироваться. И как такая наготовила целую гору еды? Мне казалось, эту даму целиком саму кастрюлей накрыть можно.
И сумасшедшая она вряд-ли, на заре карьеры работала в детском садике, туда точно только здоровых берут. Затем я выкинул таинственную девушку из головы.
Возвращался поздно вечером. К этому времени у нас уже побывала медсестра, а бабушка удалилась спать. Я же отправился на кухню.
Забавное наблюдение – кухня сверкала. Столешницы натерты, посуда вся чистая, снова много еды и никого. И тишина, словно еда сама по себе появилась. Скатерть самобранка это, конечно хорошо, но в неё мало верилось.
– Э-э-эй! – позвал я.
И вдруг в царящей дома тишине услышал слабый шорох. Он доносился снизу, откуда-то из под ног. Не веря ушам своим я наклонился и… и увидел нашего повара.
Она сидела под столом. Коленки поджаты, в круглых глазах – ужас.
– Вы что, весь день тут сидите? – поразился я. – И когда мы обедали?
Осознавать это было невероятно. Я конечно привык был богаче большинства людей, но не настолько, чтобы они сидели у моих ног под столом, когда я ем. Дикость какая-то!
Но девушка отрицательно мотнула головой. Я задумался – может, и правда сумасшедшая? Нужно сказать, чтобы навели справки.
– Вас так бабушка напугала? – снова головой мотнула отрицая. Я не выдержал, – вылазьте немедленно!
Она вылезла, неловко ударившись головой о стол. Встала, отряхнула передник. Теперь я и хотя бы мог её разглядеть. Невысокая, тоненькая, глазастая. Русые волосы забраны в косу, наверное, чтобы при готовке не мешали. Выглядит лет на двадцать, не больше, хотя я помнил, что ей под тридцать уже, ненамного меня младше.
– Я больше не разрешаю вам сидеть под столом, – строго сказал я, снова движение головой. – Вы глухая? То есть, немая?
Слышать то меня явно слышала. Но мой вопрос стыдливо отвела взгляд. Значит, говорить может, но по какой-то причине не хочет. Может, у неё просто проблемы с головой? Не так, чтобы прям сумасшедшая, просто… дурочка?
– Вы кормить меня будете?
Теперь горячо кивнула, бросилась к плите, сноровисто запорхали тонкие руки. Откуда не возьмись появился поднос, нагрузила на него и понесла в столовую. Там на столе новая скатерть белоснежная. Расставила все тарелки и приборы. На ужин у меня был огромный стейк, овощи гриль, салат и крошечные бутербродики на шпажках.