Перстень?
Действительно. Чёрный, хромированный и довольно увесистый на вид. Дождь загадочно рисовал вокруг него круги, размывая отраженные водою электрические провода и слетающих с них крылатыми силуэтами птиц, а заодно и удивление, в каком изменилось лицо девушки при взгляде на вещицу.
Маргарита достала перстень из лужи и вертела его в руке до той поры, пока светофор не переключился на зеленый. Тогда, совершенно бездумно, она сунула находку в карман джинсов, не подозревая, какой опасности только что себя подвергла.
Глава 2. Девушка в пурпурной мантии
Остудив мозги под дождём, Маргарита сдалась на волю совести и понесла злосчастный хлеб домой. Но упрёки в ее сторону посыпались ещё до порога квартиры – от небезучастных соседей, которым всегда до всего есть дело.
Они покачивали головами, как те маленькие болванчики на панелях автомобилей, вздыхая:
«Ох, Марго, такая взрослая, а воруешь в магазине! Уже вполне самостоятельная, чтобы заработать денег самой на свои нужды…»
Стоит ли описывать скандал, который учинили родители? Отец так трясся за свой кошелёк, что заплатить штраф для него было равнозначно смерти! А мама? Она даже слушать не стала свою дочь! Нечего и говорить – это был худший день в жизни!
Маргарита была на грани того, чтобы задушить себя подушками.
Тучи не собирались расходиться, и от того сумерки навалились на улицы раньше обычного. Они обволакивали стены тенями, проникали в комнату, постепенно вымывая из неё полуденные тона.
В животе урчало из-за пропущенного ужина. Ксения Андреевна отказалась готовить, потому что уже была «по горло сыта этой семейкой». Тогда, в полнейшей безнадеге, Маргарита захрустела сырными крекерами. Она питалась ими на протяжении всего дня, и от соленого в горле было суше, чем в пустыне Сахара.
Отец прикорнул у телевизора. Было отчётливо слышно, как мать раздражённо пыхтит на кухне за стеной. Посуда в её руках громыхает, как бранная речь. Вода, утекая в трубу, громко журчит, будто ей тоже есть, что сказать. Маргарита всё ждала, когда мать уляжется спать, чтобы выйти за стаканом воды. Ей бы не хватило смелости пройти мимо неё и уж тем более – заговорить с ней.
Так она и заснула, фантазируя, как втихомолку сбежит от всех проблем завоёвывать золотой кубок, как о её победе заголосит весь мир, как родители приползут вымаливать у неё прощение и как будут они гордиться ею, вырезая из газет фотографии и статьи о победе в чемпионате и вешая их в рамках на самом видном месте, чтобы никогда не забывать о таланте своей дочери.
Когда Маргарита вынырнула из-под завала подушек, вокруг было темным-темно. Никто не орал, не плакал и – самое главное – не приставал к ней с расспросами для того, чтобы в следующее мгновение заткнуть. За сегодняшний день её имя было произнесено более сотни раз. Этого количества достаточно, чтобы возненавидеть всё что угодно.
С каким-то плохим предчувствием она свесила ноги с кровати. Блаженное безмолвие ночи сопело по углам вместе с пылью – лениво и безмятежно. Тем не менее, в сердце будто что-то скреблось, и это точно была не совесть и не обида – они высохли вместе с ручьями слез ноющей пустотой.
На полу валялась влажная одежда, которую Маргарита сбросила с себя в истерике. Назойливый листочек календаря со злополучной датой закончил свое существование разноцветным серпантином.
Мерцание в уголке глаза заставило девушку повернуть голову – у ножки прикроватной тумбы раздавался какой-то голубоватый огонёк, лучащаяся искорка, похожая на крошечную звезду. Маргарита протерла глаза, проморгалась, чтобы избавиться от остатков сна, но иллюзия продолжала засорять взор.
Вот тут-то ей и вспомнился перстень, подобранный на тротуаре перед пешеходным переходом!
– Наверное, вывалился из кармана, – предположила она, опускаясь на корточки.
Перстень переливался в темноте каким-то странным светом, он будто притягивал к себе хозяина, да и душа Маргарита невольно трепыхнулась в искушении померить его.
– Ай! – вскрикнула она непроизвольно.
Перстень воспламенел, синие всполохи окольцевали палец.
– Нет-нет-нет! – Маргарита в панике принялась сдирать украшение, но вскоре поняла, что это невозможно. Огонь потух, и перстень засиял прежним карбонатовым блеском. Он так идеально облегал палец, что край был совсем неразличим, зацепиться ногтем было не за что.
Жжение медленно сходило на нет, оставляя после себя лишь покалывающее онемение. Маргарита чувствовала, как слабеют конечности. Она сидела, поджав под себя ноги и упершись лбом в холодную ручку ящика. Под переносицей что-то горело, бурлило, как кипяток. Маргарита ощутила влагу, растекающуюся под носом, и облизала верхнюю губу.
– Кровь… – выдала она на выдохе и без сил повалилась на пол.
Ей виделось, как она бьётся на рапирах с Ковалёвой и проигрывает. Вроде бы ничего особенного – сны для того и созданы, чтобы осмыслить реальность и всевозможные стороны бытия, включая и те, что не случились и, возможно, никогда уже не случаться в действительности. Сны – такая же тренировка для разума, как спорт для тела. Таким образом сознание готовит нас к любому развитию событий и как бы говорит: «Не расслабляйся. Да, сегодня тебе повезло. Но кто знает, что будет завтра?»
Внезапно сон исказился. На месте Ковалёвой появилась другая девушка – в пурпурной мантии. Лицо её было цвета молочного чая, с круглыми детскими щеками, выразительными солнечными глазами и острыми линиями бровей – алыми, как стрелы Купидона.
Своей хмуростью она явно давала понять, что настроена недружелюбно.
В следующее мгновение обе девушки столкнулись оружиями. Маргарита увидела, как её рапира трескается под натиском алого меча, и отпрыгнула назад, за дорожку. Это было своего рода осмысленное отступление: когда фехтовальщик выходит за границы «дорожки», игра заканчивается.
В ушах зазвенел свист. Виктор Михайлович использовал этот приём для «дрессировки» учеников. Но во сне свист был нереалистично затянутым, словно кто-то с нечеловеческим объемом лёгких дунул в свисток и свистел, свистел без передышки. Маргарита заткнула уши, поглядела на тренера и ужаснулась. Рот его… был свистком.
Меч красноволосой девушки замахнулся на Маргариту. Обшитая золотой каймой пурпурная мантия шелохнулась, как флаг на ветру. Фонтаном хлынула кровь, и Маргариту, облитую холодным потом, выдернуло в утро нового дня. Она много ворочалась во сне и частенько падала с кровати, потому и нисколечко не удивилась, обнаружив, что лежит на полу.
– Бог ты мой! – Девушка осмотрелась в недоумении. Дух ночного кошмара ещё витал в комнате. – Приснится же такое…
Маргарита заперлась в ванне, чтобы умыться. Брызнув в лицо ледяной водой, она оцепенела. Ладони её так и прилипли друг другу сложенные лодочкой.
– Нет, как же так…
Она проснулась, но страшный перстень никуда не исчез. Он сидел на пальце, как чёрная пиявка, и сосал кровь. Кровеносные сосудики расходились от него лучиками, кожные покровы побелели.
Маргарита так испугалась, что принялась скоблить палец мочалкой и мылом в надежде избавиться от кольца. Ничего не помогало. Только палец заболел.
– Уйди же, уйди, черт тебя подери!
– Маргарита! – постучалась мама. – Всё в порядке? Я слышала, как ты кричишь на кого-то.
Маргарита обмакнула руки полотенцем и, скрестив их за спиной, бодро вывалилась из ванны.
– Всё нормально, мам! – рассмеялась она неврастеническим смехом. – Просто паук. Да, паук, ты же знаешь, как я ненавижу пауков!
Мать почесала затылок прихваткой:
– Ты его убила?
– Что? Ха-ха! Нет, он такой громадный и страшный!
– Хм… Саша! – позвала Ксения Андреевна супруга. – Маргарита говорит, что в ванной паук!
– Мама!
– Да?
– Дай пройти, пожалуйста! – взмолилась Маргарита.
Мама отошла в сторонку.
– Я пойду, прогуляюсь, – сказала Маргарита, пряча руки под полотенцем.