Литмир - Электронная Библиотека
A
A

«Сколько душевной силы в ней, да и вообще в женщинах!» — подумал агроном, и от этой мысли потеплело на сердце.

— Съезжу еще раз на верхнюю усадьбу, — решил он. — Ферко пусть подает к конторе.

— Что же теперь будет? — вздохнула жена.

— А что может быть… Огонь там уже все что можно пожег, а на деревню не перебросится, потому что ветер стих, но я хочу все же посмотреть, как там и что… — Он обнял жену и тотчас отвернулся, чтобы скрыть лицо. — Я ненадолго!

День клонился к вечеру, когда повозка опять подкатила к конторе.

— На верхнюю усадьбу, Ферко!

И повозка под размеренный перестук крепко сбитых, ладных колес вновь пронеслась по селу. Но в этот день агроному все казалось чужим: каждый дом, забор, столб, каждый встреченный им человек. Шлагбаум у железнодорожного переезда был опущен. Пришлось выжидать, пока мимо не прогрохочет поезд, забитый горланящими песни солдатами.

Шлагбаум подняли, и повозка двинулась по дороге, неуклонно забирающей вверх. У верхней усадьбы агроном попросил:

— Не гони, Ферко.

Конюх перевел лошадей на шаг.

— Ну, слышал новость?

— Слышал, господин агроном, — конюх полуобернулся с козел.

— И что скажешь?

Ферко повел плечами.

— Лучше бы нам не ввязываться, господин агроном.

— Видимо, нельзя было иначе.

— Не знаю…

— Уж очень невыгодно расположена наша страна.

— Истинная правда, господин агроном. Уж и я не один раз думал: проскочи наш прадед Арпад чуть стороной, и мы бы сейчас мастерили часы в Швейцарии…

— Наши предки были конниками, верховым народом. А лошадям требовались пастбища.

— Ну, с тех пор нас, похоже, выбили из седла, господин агроном…

Агроном горько улыбнулся.

— Это я и сам знаю, Ферко.

— Обойдется все, господин агроном!

— Ну, тогда поехали, Ферко!

Ферко чуть подобрал поводья, и лошади пошли бойчее, повозка двинулась в путь, который был лишь началом другого, бесконечно длинного и тяжелого пути, который венграм предстояло пройти до конца.

На верхней усадьбе кое-где еще взметывались клубы, но это был не дым, а пар от обильно политых водой головешек.

Усадьба как будто успокоилась.

Женщины деловито сновали взад-вперед, будто и не было недавней паники. Дымок печных труб напоминал о скором ужине, и мирный, такой естественный запах его спорил с горьковатым, пугающим, мертвым смрадом пожарища.

Агроном слез с повозки и выжидал, когда к нему подойдет старшой по усадьбе; пожар уже не так волновал агронома: малая искра, которая не стоит внимания, горьковатый дымок, ничто в сравнении с бедой, обрушившейся на всю страну.

— Пожарников от сельской управы я распустил по домам, — доложил управляющий.

— Правильно. А что с овцами и ягнятами?

Старый Варга удивленно взглянул на агронома.

— Перегнали в нижнюю усадьбу, как вы распорядились, господин агроном…

— Ах, да… конечно…

— Воды в колодцах хватает, людей на ночное дежурство я уже расставил…

— Хорошо, дядя Варга. Потом прикиньте, сколько понадобится материала, чтобы отстроить все заново, и пошлите перечень Райци, да скажите, чтобы лес выбрал, по возможности из черного ельника.

— Будет исполнено…

Старый Варга и агроном обменялись молчаливыми взглядами.

Все эти распоряжения были естественны и необходимы, но сейчас как-то… совсем не важны. Разве кому придет на ум подметать пол в сенях, если в доме мать лежит при смерти… и кому вздумается латать крышу, когда стены того гляди рухнут!

В сумерках, пропитанных горьким запахом гари, оба чувствовали себя беспомощными и беззащитными перед бедой неизмеримо большей, чем этот сегодняшний пожар.

— Что же теперь будет, господин агроном?!

Старый работник, потерявший обоих братьев в минувшую войну, он задал вопрос, будучи не в силах подавить мучившую его тревогу.

Агроном сокрушенно покачал головой.

— Хорошего ждать не приходится, дядя Варга…

Собеседники незаметно для себя повернули к дому управляющего, где стояла повозка, и кони нервно всхрапывали, отворачивая ноздри от тяжелого противного запаха гари.

Агроном собирался уже сесть в повозку, когда его окликнули из дома:

— Господин агроном, вас просят к телефону.

— Кто?

— Как будто господин секретарь сельской управы.

«Видно, Кароя больше, чем меня, расстроил этот пожар и ущерб…» — подумал агроном.

— Благодарю, Карой, что беспокоишься, — с этого и начал он разговор, — благодарю за помощь. Скотину пока есть, где поставить, а там построим новые сараи, к тому же страховку выплатят!

— Я подожду тебя в конторе!

Агроном невольно взглянул на черный зев телефонной трубки.

— Что-нибудь важное?

— Да.

— Сейчас выезжаю, Карой…

Застоявшиеся кони, пофыркивая, вывернули на дорогу, и повозка, тарахтя и постукивая, полетела в сгустившихся дотемна сумерках.

— Ты поезжай домой, Ферко, — махнул он конюху, — и передай моей жене, что у меня кое-какие дела с господином секретарем. Ужинать приду в обычное время…

Лошади подхватили, и повозка умчалась.

«Что это за важное дело у Кароя? А вдруг у него добрые вести? В сельской управе прекрасный приемник, ловит английские, французские станции…»

— Добрый вечер, Карой, спасибо, что дождался меня. Надеюсь, у тебя добрые вести!..

Секретарь, желая как можно скорее покончить с неприятным, выпалил, глядя прямо перед собой:

— Тебе пришла срочная повестка!..

— Что за чертовщина! — удивился агроном. — Ведь я же освобожден.

— Все прежние брони недействительны! Я с полдня по твоему делу хлопочу, обзвонил всех, кого можно: и с районным, и с комитатским призывным пунктом разговаривал и даже с командованием батальона запаса. Мобилизационные повестки офицерам оформляют где-то выше. К сожалению, ты прошел самую разностороннюю подготовку: знаешь пулемет, миномет и так далее. Послезавтра ты должен принять под свое командование полубатальон специальной подготовки. По всей вероятности, вас отправят в Хаймашкер. Должен сказать, что для старшего лейтенанта запаса такое назначение — большая «честь»…

— Уж это точно… Да только мне бы поменьше такой чести.

В военной части, где служил Йошка, в потайных бункерах над большой рекой открытое вступление Венгрии в войну не явилось неожиданностью: даже при полной своей изолированности солдаты всегда узнавали новости, правдивость которых подтверждалась характером их работы и усилением строгостей.

Всем отпускам и увольнительным вдруг сразу пришел конец, отчего пострадал и наш Йошка: ведь у него в кармане лежало уже оформленное отпускное удостоверение, а теперь из этой бумажки хоть кораблики делай да пускай по реке.

Пришлось Йошке писать домой, чтобы не ждали, он не приедет, а ведь он успел уже сообщить матери точный день и час, когда прибудет. С тем Йошка и улегся спать средь бела дня, потому что его часть работала теперь по ночам, от вечерней зари до утренней, а днем вся жизнь в округе замирала, все становилось недвижным, как скалы, в глубине которых и под их надежной защитой по трубам тек бензин, и каждый вечер к маленькой станции подкатывало по сорок-пятьдесят цистерн, развозивших горючее по всей стране.

В соединение, где служил Йошка, начальство наведывалось не часто. С территории перед бункерами подчистую убрали все инструменты и материалы, которые могли бы навести на подозрения, что в скале что-то скрыто, подъездную железнодорожную ветку разобрали, сами входы в бункеры тщательно замаскировали, а дорогу, ведущую к ним, вспахали и пробороновали. Прошло несколько недель, и после обильных дождей на дороге и перед въездом снова пробилась трава, пошла в рост крапива, и теперь уже вовсе нельзя было подметить — а тем более с самолета, — что здесь расположено огромное бензохранилище.

Часовые — по двое — сменялись каждые четыре часа. Посты были расставлены под деревьями или кустами и замаскированы.

57
{"b":"913358","o":1}