– Тогда бы увидели, я сам прошел весь тоннель… – осекся, поймав тяжелый взгляд Игоря. – Ладно, продолжай.
Меня колотило от плохого предчувствия, и нервы сдавали окончательно.
– Спасибо, – с сарказмом склонил голову хакер, а я подумал оторвать ему ее, чтобы вспомнил, кто его жопу от зоны отшептал. – Я ни в чем не уверен, надо место осмотреть, – сменил тон. – Если найдешь там лаз, дверь, дыру – хоть что-то…
Его слова догоняли меня уже на выходе из отдела, а спустя минуту я получил на сотовый координаты тонкостенья. Почему-то казалось, что это первая за все время существенная зацепка.
***
Клуб со времен ареста его владельца – криминального авторитета Хрома, папаши садиста Дениса – стоял опечатанный и под вневедомственной охраной. Мне пройти внутрь труда не составило – я вел дело Игрока.
Теперь его объединили с делом Тарасова. Под ответственность моего отца. Все равно так и так выходило, что мы оба лица заинтересованные, а передавать это дело из Бюро закрытых расследований в Следственный комитет пока не собирались.
Вошел в зал, и взгляд упал на клетку – филина. Кулаки и челюсти сжались сами собой. Я столько раз видел в кошмарах Маришку в пропановом огне, каждый раз просыпался и не мог уснуть, думал о том, что надо было глушить Олега, пока рядом не было его ловцов. Да даже будь они с ним, я бы справился – не с такими борцевал.
Я крупно облажался.
Отодрал взгляд от клетки и спустился на блатной этаж. Здесь, в казино, все осталось, как было, и меня не интересовало – это не моя сфера «обслуживания». Прошел за драпировку в тот самый зал.
И снова накатило.
Стеклянные глаза Алины, недоверчивая осторожность мажора…
Штора, закрывавшая проход в коридор, в котором я неверно расставил приоритеты и, спасая Верхову от самой себя, бросил Тарасова, даже не связав его, теперь была отодвинута, и темный зев казался входом в мои кошмары. Включил свет, и тусклые лампы зажглись неохотно, одна лопнула, порвав мне нервный узел неожиданным хлопком. Я выматерился от души, достал пачку сигарет, прикурил и шагнул в прохладный подземный ход, вынимая из кармана сотовый. Крошевская прога автонаведения уже считала мое местонахождение и выстроила маршрут до нужных координат – двести четыре метра с двумя поворотами мимо раздолбанных стен «братской могилы» и брошенных монтировок, пары ломов, лопат и бог знает чего еще.
Когда обнаружили замурованные скелеты и еще пока тела, дар речи потеряли даже бывалые. Патологоанатомы и антропологи еще долго будут идентифицировать всю эту гору недомумий, а следаки возобновлять дела и ловить звезды на погоны. По большому счету, я отделался рапортом и отстранением от дел на два месяца только потому, что это вот все перекрыло то, что я упустил Тарасова и ни на шаг не приблизился к Игроку.
И даже исповедь Алины, которую записал на мою мобилу Егор и которую она позже повторила на допросах – уже без признаний мне в любви, – не помогла ничуть.
Но я словно чувствовал дыхание Игрока мне в затылок, и это дико нервировало.
Двести четыре метра я прошел неторопливо, выбросив сигаретный бычок как раз на нужной отметке. Земля под ногами задрожала, приглушенный гул поезда метро прошелся по телу вибрацией. До станции отсюда еще примерно несколько сотен метров, но это не точно. И, похоже, была еще одна неточность – в этих координатах. Потому что я ни черта не видел, даже могильник здесь уже закончился, а стена, отделявшая этот тоннель от метрополитеновского, была целехонькая, очень даже…
…целехонькая…
…очень даже…
Я поискал вокруг, поднял обломок кирпича и начал простукивать кладку. Пара ударов – и понял, что бью не по камню, а по пластиковой стеновой панели под кирпич. Обнаружить дверь стало делом внимательности, открыть ее – техники и пары минут: простецкий замок, лишь бы дверь держалась закрытой в немного нависавшей под углом стене, переходящей в полукруглый потолок.
Я оказался в тесном тёмном пространстве, стало жутковато – еще одна могилка, если закрыть обе двери. Замок двери напротив тоже взломал, хотя пришлось повозиться гораздо дольше, открыл ее и чуть не вывалился на рельсы метрополитена – узкий приступок был пологим и скользким от влаги. Я вцепился в дверь, чтобы удержаться, и только подгреб сорвавшиеся с бетона ноги, из-за близкого поворота вылетел поезд метро. Махина мчалась мимо, потоком ветра увлекая меня за собой, а у меня гулко колотилось сердце. Аж в пот прошибло. Еще бы две-три секунды, и получила бы Маришка меня назад инвалидом.
Хотя нет, не получила бы. Портить или усложнять ей жизнь я не собирался никаким из всевозможных способов.
Поезд промчался, но я все еще был оглушен, в ушах стоял гул такой, что приближение следующего локомотива-убийцы я бы не услышал. По-хорошему, нужно вызывать оперативную группу, но я изнывал в неведении несколько месяцев и не мог себе позволить проволочек.
Тем более у нас с Маришкой свадьба скоро. Мне нужно поднажать.
Я засек время и пропустил еще три поезда, прикинув, что сейчас средний интервал между ними плюс-минус три с половиной минуты. В эти короткие перерывы осматривал тоннель в поисках места, куда отсюда мог деться мажор с довольно-таки объемным рюкзаком бабла. Прижаться к стене и идти вдоль нее – исключено, размазало бы тонким слоем.
Вернулся в подземный ход клуба и набрал Кроша:
– Узнай интервал движения поездов на этой ветке в тот день.
Тогда был вечер, час пик уже кончился, и интервалы наверняка были не три с половиной минуты. А от этого зависело все – за пять минут пройти можно большее расстояние, чем за три с половиной, тем более когда точно знаешь куда идти. Вероятнее всего, где-то есть еще одна дверь. Или…
– Игорь, от меня до станции сколько?
– Около километра. Точнее… – хакер замолчал, слышно было, как быстро стучит по клавишам, и через паузу я услышал: – километр двести восемь метров…
Слишком много для трех минут.
– …а интервал был от шести двадцати до семи пятнадцати минут, – ответил на первый вопрос Крош. – Гром, ты же не собираешься делать то, что я думаю? Это очень узкий тоннель…
– Поэтому сделай так, чтобы я мог пройти это расстояние спокойно. Куда-то ведь Тарасов с килограммами бумаги делся. Даже семь минут для человека с такой тяжелой ношей мало, если он вышел на станции. Кстати, проверь это. Если он спокойно уехал на метро, где его искать – одному черту известно.
Отсмотреть видео со всех станций – утопия. На это уйдет год.
– А что я, по-твоему, должен сделать? Остановить работу целой ветки метро – это…
Его голос заглушил поезд. Я рванул в проход и, едва последний вагон махнул хвостом, спрыгнул на пути:
– Игорь, я на рельсах. Не остановишь поезда – я труп.
Слушать оглушительные маты не стал – рванул по тоннелю, как сайгак от своры охотничьих собак. Лампы неплохо освещали рельсы, бежать по шпалам было трудно, и уже скоро – как-то слишком быстро – пятна света от фар поезда, вынырнувшего из-за поворота сзади, мазнули по стене и догнали меня.
Не помню, чтоб я так бегал когда-то еще, даже в армии. Сигнал едва не разорвал барабанные перепонки, но подстегнул как крапивой по голой заднице. Метрах в двадцати впереди свет фар выхватил разветвление линий, и я на последних жилах рванул к стене между ними с диким криком «А-а-а-а!», но чувствовал – не успеваю.
Железная кишка, как монстр из кошмаров, шипела и визжала, смрадный запах горячего железа забил ноздри. Земля под ногами дрожала, и жопой я уже почти чувствовал последнее прикосновение в этой жизни.
Жаль, что не Маришкино.
Глава 2. Биохакинг
Красота – штука поверхностная,
а уродство доходит до самого нутра.
Олег
Виталя. Егор.
Игрок.
Олег приколол два одинаковых фото и картонный силуэт на пробковую доску.
Валет, король и Джокер – только одна из этих карт уверенно нашла свое место, и силуэт Игрока обрел злорадную улыбку.