– Может быть, надо бежать отсюда, с этого странного лайнера, – сделал предположение Алексей. – Ведь нам надо искать тех других, кому необходима наша помощь. Потом мы всё обдумаем и решим, что делать.
– Вопрос только заключается в том, где, кого и как искать. Хоть я и большой учёный, по крайней мере, здесь, но ответов на вопросы не вижу. Я их пока не нахожу. Вселенская загадка! Тайна, покрытая мраком.
Теперь у Таволгина была совсем другая биография и роль большого учёного. Но Виктор Захарович помнил, что здесь на Земле-42, на судне «Дриада» – он, всего лишь, пришелец. Не больше.
Да ведь и Сафаров воспринимал его, именно таким, каким стал Таволгин в мире неведомом и неприятном. Но, как видно, здесь не имелось недостатка в учёных.
С некоторыми амбициями Алексей и критически относился к самым разным докторам и кандидатам всевозможных наук. Ярко-выраженный скептицизм? Откуда он в нём? Может быть, это продукт ощущения одиночества, которых некоторых приводит к безысходности и неверию в лучшие перемены, лично для него. К сожалению, частично Сафаров был прав. Иную дежурную софистику никак нельзя назвать научным докладом.
Впрочем, каждый разумный человек не просто волен, но и должен рациональность всего происходящего вокруг подвергать сомнению. В противном случае, он перестаёт быть личностью и становится двуногой биологической единицей, зависящей от любых, самых страшных обстоятельств. Самое страшное заключается в том, что такой субъект безропотно согласен мириться с тем, что, во благо личному безбедному существованию, сотворили для него господа, которые посчитали себя особенными, не «простыми», а «сложными людьми».
Вероятно, все, кто оказались на этом судне, явились сюда не только в качестве пришельцев. Возможно, у каждого из них имеется пусть не очень важная, не существенная, но определённая миссия. Даже только мыслящий человек, а не действующий во благо общества и отдельного разумного существа, подобного себе, становится частью общего потока, не управляемого никакими Тёмными Силами.
Но только беда в этой необычной и, скорей всего, опасной ситуации заключалась в том, что все оказавшиеся на «Дриаде» пассажиры, обрели на Земле-42 свои новые характеры, биографии. Так не должно было случиться. Впрочем, в Мироздании возможно и то, что не так уж и просто себе и представить.
Сафаров понимал, что они здесь, всего лишь, гости. Им предстояло переместиться из своего мира в другую обитель для того, чтобы оказать помощь тем, кто в ней нуждается. Но что они делают здесь, на прекрасном комфортабельном теплоходе? Просто отдыхают. Вряд ли. Наверное, какой-то скрытый смысл имеется в их появлении здесь. Но какой?
Ясно, что от них требовалось нечто большее. Наверное, Виктор Захарович знает, что их ждёт. Ведь здесь он не только бывший инженер и, в сущности, пенсионер. Он сейчас учёный и, скорей всего, с мировым именем. Впрочем, таких, наверное, и в этом мире – пруд пруди и огород городи. А к истине вселенской подобраться некому.
– Чудаков не только в России, но и на нашей планете Земля-Один, не так уж и мало, – сказал Таволгин. – Ты знаешь, Алексей, все они по-своему правы. Многие из них умеют радоваться жизни, каждому её мгновению… А если мы и существуем с тобой в этом мире, то нам не дано встретится с самими собой. Мы, как раз, и есть то, чего здесь не должно и не может быть.
– Я не согласен с вами, – возразил ему Сафаров. – Просто не могу согласиться…
– В чём же ты не согласен со мной, Алексей?
– Именно, в том, что мы здесь – пустое место. Пусть мы – ничто. Фактически материализованные привидения. Но у нас здесь, на Земле-42, наверняка имеется своя судьба. Главное, нам потом суметь вернуться назад в Россию, в Москву.
– Разве мы не чудаки? Впрочем, нет. На нас возложено какое-то важное дело самим Мирозданием и Высшими Силами. Но я пока не понимаю того, что происходит. Думаю, мы скоро во всём разберёмся. Но мы – не пустое место. Мы люди! Пожалуй, ты прав.
– Нам необходимо во всём разобраться. Ведь не оставаться же здесь навсегда. И где же Рита? Почему она не появляется на палубе?
– Не сомневаюсь, что скоро мы её увидим. Не так уж всё и сложно.
– Но и не просто.
– Имеются некоторые сложности. Мне придётся признать это, – подтвердил Таволгин. – Моё сознание абсолютно раздваивается. Здесь я чувствую себя учёным и знаю то, о чём просто знать не могу. Но вот, представь себе, мне известно то, о чём раньше я и не ведал. Странное состояние.
– Что вы знаете, Виктор Захарович? Что вам известно?
Подумав немного, Таволгин сказал:
– Я знаю, что решать следует не столько политические задачи на нашей планете, сколько социально-экологические… Речь я веду совсем о другой экологии. Не о редких козявках и букашках… Время задуматься о существовании именно человека. Может быть, в изменённом его состоянии. Мы ответственны за нашу планету.
– Это не наша планета, Виктор Захарович. Если вы забудете об этом, то мы останемся здесь навсегда. А вы уже начинаете верить даже в сказку под названием «Остров Совершенство». Уже само, такое странное название неведомого нам клочка земли вызывает тревогу. Вы не должны забывать свою недавнюю земную жизнь.
– Я пытаюсь не впадать в амнезию, и кое-что у меня получается. По крайней мере, я знаю, что не всегда следует верить написанному, объявленному, разрекламированному. Остров Совершенство может запросто оказаться землёй на заклание.
С таким утверждением Сафаров и не намеревался спорить. К сожалению, зачастую так и бывает. Но не время же в этом виновато, а люди, находящиеся в нём. Некоторые из них во лжи и в потехе, на радость себе и своим запросам, творят, как раз, то, что нельзя делать и пагубно не только для окружающих, но и для них самих.
Далеко не всё, но немногое из недавней земной жизни Таволгин помнил. Но этого было ничтожно мало, чтобы понять, зачем и почему они здесь. Правда, Виктор Захарович не стал отрицать, что находится во власти собственного преображения. К несчастью, Алексей тоже, как бы, раздвоился. В головном мозгу перепуталось несколько реальностей.
Сафаров даже допускал, что они попали в мир иллюзорный, возможно, и не существующий. Но, вместе с тем, Алексей понимал, что такого быть не может. Мир Земли-42 тоже реален. А вот они… С ними произошли странные метаморфозы – чудесные и, можно сказать, волшебные превращения.
Новоиспечённый профессор Таволгин достал носовой платок из верхнего кармана пиджака, вытер им лоб и задумчиво произнёс:
– Господи, боже мой, если бы мы узнали, Алёша, кто мы и откуда, то волосы у всех нас встали бы дыбом. Да и, в целом, память человечеству надо восстанавливать. Ведь многое начисто забыто.
– Лично я помню только одно. Совсем недавно мы играем с Маргаритой в бадминтон. А что касается моих прошлых и будущих жизней, то мне об этом ничего не известно.
– Я тоже помню пустырь, который находится рядом с новым городским микрорайоном. Например, не забыл стежку в зарослях тальника и ольхи. Она и привела нас в другой мир. Но порой мне кажется, что ничего подобного и не происходило. А если и случилось, то не со мной.
– Но я думаю, что всё это пройдёт, и мы переберёмся из этого мира в тот, который нам нужен. Я говорю о нашем пустыре в одном из спальных районов Москвы.
Профессор Таволгин не спорил с Алексеем. Он тут же начал говорить о том, что за несколько дней путешествия на «Дриаде», как ему казалось, прочитал массу газет и журналов. Выходил несколько раз в Интернет.
Благо, что Виктор Захарович осознавал, что явился сюда, на морской лайнер, совсем из другого мира. Но тут же попал под влияние Земли – 42. Она его начала зомбировать и теперь заставляет забыть то, что истинно, а не придумано, не вымышлено.
Но Таволгин не забыл о Маргарите и заверил Алексея, что она, непременно, находится на «Дриаде». Скорей всего, она сама найдёт их. Ведь ей тоже трудно освоится здесь сразу, осознать, что происходит вокруг.