Но в момент, когда мы выехали, Лизонька замкнулась в себе. По сравнению с тем, какой она была раньше, в прошлые мои появления, слишком сильно ее поведение изменилось. Больше не было дерзости, какого-то внутреннего бунта. Допускаю, опять же, что смерть никому не добавляет чувства юмора. А если верить тому, что я слышал, девчонка реально умерла во дворе деревенского дома. Как-то Никаноровна дотянула ее до Москвы с помощью своей черной дряни. Потом, так понимаю, использовала книгу. Книга… кстати. Тоже вопрос. Бабка-демон утверждает, что на Мамаевом кургане мы ее зароем, закопаем, сожжем, хрен его знает, какой вариант правильный. Но где сам предмет? Я помню ощущение, которое вызывала эта штуковина, хоть и была в моих руках недолго. Тревога, маята, страх, депрессия. Пока нес ее Тихонову на Лубянку, казалось, это самый тяжёлый день в моей жизни с точки зрения морального состояния. Сейчас подобных ощущений не было. Шмотья у Натальи Никаноровны с собой – скромный чемодан. Даже если предположить, что она засунула дьявольскую вещь среди платьев, что очень маловероятно, я бы почувствовал влияние книги. А этого нет. Соответственно, и книги нет. Так откуда она возьмётся? Опять бабка-демон своими штучками будет пользоваться?
– Лизавета, ты давай мойся и спать. Нам с Иваном надо немного потренироваться. – Бабуля встала из-за стола, на котором хозяин дома сообразил скромный но все же ужин, и собралась было выйти из дома.
– Нет. Я с вами. – Голос у Лизоньки был тихий, и при этом очень решительный. Конкретный. Я раньше от нее подобного тона не слышал. Покричать могла, психануть. И то чаще в мою сторону. А тут просто однозначный бунт против нашей предводительницы, но такой, против которого нет оружия. Злость можно подавить, агрессию можно сломать, а вот это тихое упрямое сопротивление – нет.
– Вот как? – Наталья Никаноровна с любопытством посмотрела на девчонку.
Я ждал привычного окрика с ее стороны или ехидного комментария, однако, Бабка-демон молча кивнула, соглашаясь, а потом все же двинулась к выходу.
Лиза, не глядя на меня, убрала посуду, и вышла следом. Мне не оставалось ничего кроме, как отправится за обеими женщинами.
На улице, Наталья Никаноровна прямой наводкой промаршировала к машине, где по-прежнему сидел истуканом несчастный немец с каменным, безэмоциональный лицом. Честно говоря, в некотором роде было его даже жаль.
Бабуля открыла заднюю дверь автомобиля, ту, которая имела отношение к багажнику, а потом одним легким жестом, как фокусник достает кролика из шляпы, выдернула на свет божий свёрток, своей длиной и формой сильно напоминающий мне родное снайперское оружие. Завернуто оно было в какую-то темную тряпку, наподобие мешковины.
– Итак. Перед нами немецкий Маузер 98k, 1935 года производства. Среди оружия подобного класса и уровня, по моему мнению, занимает первое место. Его система стала образцовой в классе болтовых винтовок. У нее нет выдающихся исключительных характеристик. Она не самая лёгкая, почти четыре килограмма, – Наталья Никаноровна принялась разворачивать холщевину, при этом совершенно спокойно, на весу, держа оружие, будто на самом деле оно весит хрен да ни хрена, – Не самая скорострельная, производит до 15 выстрелов в минуту. Но для тебя и твоей задачи это не является решающим фактором. Тем не менее, как говорится, «лучшее – враг хорошего». Не имея выраженных преимуществ, она не имеет и выраженных недостатков. В отличие от многих своих собратьев.
Наталья Никаноровна полностью убрала ткань, а потом протянула винтовку мне.
– Значит, смотри. Ударно-спусковой механизм. Ударник взводится при повороте рукояти во время открывания затвора. В задней части затвора расположен предохранитель, который имеет три положения. Одно горизонтальное положение блокирует затвор, при вертикальном положении затвор свободен, при другом горизонтальном положении можно вести стрельбу. Поднятый вверх флажок сигнализирует о невозможности стрельбы. Для тебя, как для снайпера, несомненным плюсом является длинный и плавный ход спускового крючка. Питание винтовки происходит из магазина с емкостью пять патронов. Магазин двухрядный, коробчатый и несъемный, он полностью находится в ложе. Патроны размещены в шахматном порядке. Прицел – полуторакратный. Дальность устанавливается от 100 до 800 метров с помощью вращающейся муфты. Кронштейн прицела зафиксирован рычажным устройством с защелкой, два подпружиненных ролика кронштейна устраняют его качание. Пожалуй, для начала, это вся информация, которая даст тебе понимание. Остальное – ручками. Практикой. Идём.
Наталья Никаноровне резко развернулась и направилась в сторону леса. Дом, в котором мы остановились, находился на окраине, и буквально через дорогу от него, достаточно густо стояли деревья.
Бабка-демон двинулась в самую их гущу. Мы с Лизонькой, переглянувшись, отправились следом. Я на ходу осматривал винтовку, примеряя ее к руке.
Буквально недалеко от того места, где мы вошли в лес, обнаружился обрыв. Резкий и очень высокий по отношению к низине. Вдалеке серебрилась река. Несмотря на опускающиеся сумерки, я мог разглядеть ее вполне отчетливо. За рекой, ещё на более далёком расстоянии, виднелся город.
– Ну, что, Иван. – Бабка-демон, оказавшаяся на месте раньше нас, обернулась, когда я и Лиза вышли из-за деревьев. Выражение лица при этом у нее было очень радостное. Будто не под Воронежем находится, а, как минимум, в Монако. – Надо практиковаться.
– Надо. – Я подошёл ближе к Наталье Никаноровне, тоже рассматривая местность внизу. Сейчас мы условно говоря, на высоте. Случайно? Не думаю.
– Дай посмотрю. – Лиза как-то бесшумно оказавшаяся рядом, протянула руку и осторожно тронула меня пальцами.
– Кого? – Я реально сначала не понял, о чем девчонка говорит.
– Винтовку просит. Интересно ей. – Равнодушно пояснила Наталья Никаноровна, а потом отвернулась, снова разглядывая местность перед нами.
Я выпустил оружие, и Лиза аккуратно взяла его в руки.
– Интересно… Тяжёлое. А как оно стреляет?
Вид у девчонки был, как у ребенка, который получил новую игрушку. Я в двух словах объяснил блондиночке, где и что надо задействовать, а потом подошёл ближе к бабке-демону. Девочка пусть пока отвлечется и не обращает внимания на наш разговор.
– Высота? Мы будем защищаться? Держать оборону? Точно не к атаке вы меня хотите подготовить.
– Посмотрим, Ваня. Жизнь покажет. Я предполагаю одно, но потом кто-то из вас поступает по своему, неожиданно, и все. Приходится строить пирамиду заново.
– Иван, отойди!
Голос Лизы прозвучал очень внезапно. Не сам голос, конечно. Логично, что она говорит. Было бы более странно, если бы не умела. Но в нем, в голосе, отчётливо звенел металл. Я обернулся к девчонке и обалдел. Лизонька стояла напротив, целясь прямо в Наталью Никаноровну, которая, наоборот, а отличие от меня, даже не дернулась.
Бабка-демон спокойно сделала несколько шагов от края обрыва в сторону блондиночки и замерла, склонив одну голову к плечу. Она рассматривала Лизу с равнодушным интересом.
– Что ты такое и где княгиня Долгорукова? – Надо отдать должное, держала винтовку Лиза достаточно уверенно.
– М-м-м-м-м… Помнишь стало быть… – Бабуля сцепила руки впереди замком и теперь стояла, как учитель, объясняющий урок. – Да. Раз задала этот вопрос, значит дорогу от Калинина до Москвы помнишь. И все, что тогда произошло. Интересно… Ну, давай, стреляй. Чего ты?
– И выстрелю! Если не ответишь мне, где настоящая Наталья Долгорукова. – В запале ответила блондиночка.
– Э-э-э-э-э… Вы чего? А ну-ка успокойтесь обе!
Я выставил руки вперёд, демонстрируя Лизе что все хорошо и надо убрать оружие.
– Да пусть стреляет. Дура. – Спокойно заявила бабуля, а потом просто в наглую повернулась к блондиночке спиной, уставившись вдаль. – Сдохла твоя Наталья Долгорукова. Уже года три как.
Я даже не успел выматерится в сторону бабки-демона, а очень хотелось. Кто же так сообщает подобные новости неуравновешенному человеку с оружием? В этот момент Лиза отчётливо сказала: «Ненавижу», а потом прозвучал выстрел.