– Может ты соврал, а может, и нет! – усмехнулся он. – Сейчас мы это узнаем. Кронн! Собирай всех девок, каких найдешь! Всех сюда. А с дядей я пока по душам побеседую. Может, чего еще вспомнит полезного.
Кронн кивнул и принялся вытаскивать довольно грубо всех женщин, каких нашел в трактире. Эриана тоже не избежала этой участи. Увидев, как Донат ползает на коленях в ногах палачей, она помрачнела и отвернулась. Измотав перепуганного трактирщика до предела, Хэш отпустил его. Кронн втолкнул в комнату очередную девушку и усмехнулся.
– Все, Хэш, это последняя. Слушай, даже хорошо, что Хинн домой пошел. Сейчас бы только мешал! Такой малинник тут, что самому захотелось!
– Осторожней, вдруг одна из них все-таки ведьма?! – ехидно поддел Хэш и приблизился к девушкам, внимательно вглядываясь в них. Добравшись до Эри, он остановился на несколько секунд. Узнать его в маске она не могла. Но, почему-то, узнала. Зелёные глаза широко раскрылись от целой бури чувств.
– Что, она? – нетерпеливо спросил Кронн.
– Нет, – вздохнул Хэш. – Но симпатичная. Даже жаль, что не ведьма.
Он осмотрел оставшихся девушек и вынес вердикт.
– Ведьмы здесь нет. Трактирщик не соврал. Похоже, пока мы гонялись по лесу за стариком, она ушла.
Еще несколько дней Хэш не приближался к Эриане, и только убедившись, что окончательно запутал наемников, выдвинул им правдоподобную версию о том, что ведьма, прикинувшись стариком, ушла в неизвестном направлении. А трактирщику нарочно сказала про эльфов, чтобы сбить их со следа. И с чистой совестью отказался от дальнейших поисков ввиду их невозможности. Версию приняли, обсудили и пришли к выводу, что он прав и что дальнейшие поиски бесполезны. В тот же вечер Хэш наведался в таверну к Эриане. Она подошла к нему сразу.
– Что нынче желает р'хате? Вина или перекусить?
– И то и другое! – ответил Хэш, поймав девушку за руку, притянул к себе и поцеловал. – Я соскучился!
Эриана отдернула руку, словно ее обожгло огнем, и отскочила, заливаясь ярким румянцем. Через несколько минут она принесла кувшин с вином, бокал, тушеное мясо, которое Хэш любил больше всего, отварной рис и овощной салат.
– Я тоже соскучилась! – проворчала она, расставляя тарелки.
– Ты скоро закончишь работать? – спросил Хэш. – Может, прогуляемся?
– О, я могу освободиться немедленно! – криво улыбнулась Эриана. – Тебе достаточно подойти к дяде Донату и сказать, что я тебе нужна! Без звука отпустит и еще приплатит сверху! Ты его так перепугал той ночью! И меня, кстати, тоже! Знала, конечно, что ты палач, но и предположить не могла, что ты и есть тот самый Хэш! Жуть-кошмар всея Империи!
– Работа у меня такая, – вздохнул Хэш. – Так, как насчет прогулки?
– Я освобожусь через полчаса. Подождешь?
– А куда я денусь?! – хмыкнул Хэш.
4. Правда или ложь.
За окнами уже сгустились сумерки, когда Хэш в очередной раз переступил порог таверны. Донат хмуро поклонился, оторвавшись от протирания идеально чистых бокалов, и ушел на кухню, а уже через три секунды Эри выпорхнула к нему, сияя от радости, словно новенькая монетка, но, увидев сумку, насторожилась.
– Ты уходишь? Куда?
– Работать, Эри, – проворчал Хэш. – В Юге снова восстание. Я должен ехать в Ию. Это займёт несколько дней, и оставлять тебя здесь одну нельзя. Близнецы… так и не успокоились. Вычислить они тебя не смогут, но… в общем, ты пойдёшь со мной. Так мне будет спокойнее.
– Это ты так пошутил? – нахмурилась Эриана.
– Нет, я серьёзно, – ответил палач. – Давай, принеси покушать на двоих и собирайся. Ну, что там тебе нужно… гребешки-заколки, сменную одежду… бельё можно не брать…
– Пошляк! – беззлобно огрызнулась девушка. – А Донат?
– Предупреди, – пожал плечами Хэш. – Или я сам…
– Не надо! – пискнула Эриана. – Я уже видела, как ты предупреждаешь. Ну, хорошо. Я поговорю с ним. Мне и самой страшно оставаться без тебя.
Дождь встретил их на середине пути. Вернее, даже не дождь, а настоящий ливень. Пришлось срочно искать постоялый двор для Эри. Хозяин ближайшего постоялого двора принял их неохотно, но выгнать не посмел, хотя именно это ему хотелось сделать больше всего.
– Жалеешь, что поехала со мной? – спросил Хэш, стягивая куртку.
– Нет, не жалею, Даэнир, – Эри с удовольствием стянула мокрую одежду и потянулась к сумке за сменной. – Хотя, не скрою, при мысли о том, что ты будешь убивать людей, пусть даже они в чем-то виновны, становится не по себе. А уж, сколько невинных пострадает… о, нет! Моя сумка! Во что я теперь оденусь? А торговец говорил, что с ней можно в океан нырять!
– По мне и так неплохо! – мурлыкнул Хэш, притягивая к себе обнаженную Эри. – Хочешь, я тебе массаж сделаю? Согреешься. И как зовут этого вруна?
– Не скажу! Пусть его живёт, – пискнула девушка, но вырываться не стала. Наоборот, прильнула к нему. – Ну, сейчас ты согреешь, а потом? Все равно нужно во что-то одеться! А все вещи промокли насквозь!
– Ладно, – рассмеялся Хэш. – Давай сюда свой мешок. И это тоже.
Он собрал мокрые вещи и, спустившись вниз, отдал хозяйке, велев их постирать и высушить. Спустя несколько минут к ним вошла рослая, некрасивая девица с огромным подносом в руках. Поднос она молча плюхнула на широкий подоконник, заменявший в южных домах стол. И так же, молча, ушла, даже не взглянув на Эриану.
– По-моему, они совсем не в восторге от нашего присутствия, – проворчала Эри, когда дверь за девицей закрылась. – Мне показалось, она сейчас дверью хлопнет.
– Точнее, от моего! – усмехнулся Хэш. – До Атвы всего полчаса пешего хода. И здесь и в Ие и в Сурте меня хорошо знают. Характер у южан неспокойный. То там, то тут заговоры, планы, восстания… и чаще всего меня посылают. Словно у Императора других палачей нет! Ладно, держи. Это я взял для тебя. Должно подойти.
Эри развернула протянутый свёрток и ахнула. Это была одежда палача! Только меньшего размера.
– Зачем?
– Чтобы тебя не трогали, когда меня нет рядом, – пояснил Хэш. – Меня боятся. А тебе могут попытаться отомстить. Или просто поглумиться над женщиной палача.
Эри оделась и покрутилась, рассматривая себя в непривычной одежде, потом подошла к подоконнику и принялась расставлять тарелки.
– Император, он какой? Ты его видел?
– Разумеется, и не раз! – фыркнул Хэш, подтаскивая к себе блюдо с мясом, и презрительно скривился. – Маленький, лысый и толстый! Это на троне он выглядит важным и равнодушным, а на деле шарахается от каждой тени! Жалкое, дрожащее существо! Хуже крысы. Та, хоть сражается за свою жизнь. А это…
– Ого! А я думала, он сильный, раз вы все его боитесь, – Эри нахмурилась и качнула головой. – Но, тогда почему вы ему служите? Раз он вызывает только презрение?
– Потому что! – поморщился Хэш. – Это тебе знать не стоит, поверь.
– Магия? – предположила Эри. – Какая-то клятва? Кровь? Или все вместе? Магическая клятва на крови?
– Эри, не надо! – глухо рыкнул Хэш. – Я же говорил, что не могу игнорировать приказы! Докопаешься до правды, и я тебя убью. А заодно и всех, кто в этой дыре находится, вплоть до кошек! Так, на всякий случай!
– Прости, я не буду, – сникла Эри. – Просто меня все время гложет ощущение, что ты вовсе не такой. Не кровожадный и бездушный. Просто ты заколдованный и в плену этих злых чар. Вот бы их разрушить! Тогда ты бы стал самим собой!
– Эти чары называются Печатью Лабиринта, – тихо проворчал Хэш. – Только их не снять. Печать контролирует все. Мой разум, мысли, чувства, действия… одно короткое слово и я перестану дышать, двигаться, видеть или слышать. Или все сразу. И при этом я не умру, пока мне не будет позволено. Печать есть у каждого из нас. У каждого она своя. Личная. И разрушить её невозможно, – Хэш отодвинул блюдо с мясом и поднялся на ноги. – Эри, побудешь немного одна? Я прогуляюсь по городу.
Натянув куртку, он перетянул по-другому полотняный пояс, сменил сапоги на мягкие икчи, позволявшие свободно менять форму, на руки надел кожаные перчатки с шипами на тыльной стороне запястья. В многочисленных складках пояса утонули несколько малюсеньких, разноцветных склянок, моток тоненькой бечевки, какие-то крючья и совершенно незнакомые Эри предметы. На куртке обнаружились незаметные прежде петли, в которых удобно разместились странные, металлические пластинки с острыми зубьями. Завершающим штрихом стал чёрный, шелковый платок, который Хэш как-то хитроумно повязал, закрыв лоб и нижнюю часть лица. Остались видны только жёлтые, змеиные глаза.