Даррел высовывает голову из-за угла стула. Его глаза встречаются с моими сколько мне еще здесь оставаться?
Возвращайся. Каждое безмолвное указание я подчеркиваю взмахом руки. Затем я замечаю, что мама наблюдает за мной, и поднимаю руку, чтобы обмахнуть лицо. — Ух ты. Здесь жарко, правда?
— Сунита, — маме приходится слегка приподняться на цыпочки, чтобы схватить меня за плечо, поэтому я сгибаю колени, чтобы ей было удобнее, — ты не становишься моложе. Скоро тебе исполнится тридцать, и ни один мужчина майя не захочет тебя. Женщины, которые предпочитают карьеру семье, как правило, сожалеют об этом. Я не хочу этого для тебя.
Я тяжело вздыхаю. — Мама, у многих женщин позже есть карьера и семья. Когда ты становишься старше, ты становишься более зрелым и больше узнаешь о себе, о своей ценности и о том, как ты хочешь, чтобы к тебе относились. Я хочу кого-то, кто… — Я жестикулирую руками: — поддерживает меня, но не боится бросить мне вызов. Я хочу кого-то, кто выберет меня, даже если я не такая, шумная и иногда немного сумасшедшая. Мне нужен кто-то, кто позаботится о двух маленьких мальчиках, потому что им нужен дом, и он дал обещание.
— Что? Дети? Нет, нет, нет. Тебе не нужен мужчина, у которого есть дети, Сунита. Зачем ему заводить детей от другой женщины и ожидать, что ты будешь заботиться о них? Это может быть нормально для Кении, но не для тебя.
— Мама.
— Я устала. — Ее ресницы трепещут. — Устала от твоих аргументов и оправданий. До сих пор ты не назвала мне ни одной веской причины для отказа Габору. Теперь я убедилась, что это ваши прозападные идеи прогнали его прочь. Я собираюсь починить… аааа!
Мамин вопль ужаса застает меня врасплох, и я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. Она запускает пальцы в сумочку. — Сунита, — ее голос понижается почти до шепота, — не пугайся. — Мама придвигается ближе ко мне. Грубая ткань ее юбки вызывает зуд у меня на коже. — Но я думаю, что в доме с нами кто-то есть.
Если мое сердце еще сильнее ударит по ребрам, то что-нибудь треснет. Я хватаю маму за руку. — Ты, должно быть, неправильно поняла.
— Я не делала этого, — шипит она. Не отрывая глаз от спинки стула, мама шепчет: — Сунита, позвони в 9-1-1.
Я удерживаю ее. — Мам, там ничего нет…
Она снова стряхивает меня. — Сделай это.
Я достаю свой телефон. Я не просто паникую прямо сейчас. Я полностью схожу с ума.
Мама хватает мерную палочку, которую я держу за шкафом для посуды в гостиной. Сжимая линейку обеими руками, она медленно приближается к дивану.
Ломаясь под давлением, я бросаюсь к ней. — Мама, подожди!
— Грабитель! — Мама кричит, как банши, и с такой силой опускает линейку на спину Даррела, что великан рушится на пол. — Взломщик! — Еще один удар. На этот раз он распластывается, как раздавленный таракан.
— Мама, прекрати! — Я хватаю ее за руку, чтобы удержать от убийства невинного человека.
Она борется со мной. Черт. Эта женщина сильна для своего возраста. Мне едва удается вырвать у нее линейку.
— Мама, мама. Он не грабитель. Это не так!
Даррел стонет и медленно приподнимается на четвереньках. Зеленые глаза затуманиваются от боли, а губы слегка дрожат. Он прижимает руку к спине, как будто все еще чувствует, как линейка царапает кожу.
Я встречаюсь с ним взглядом. Мне так жаль.
Он быстро моргает и поднимается на ноги, опираясь на спинку дивана.
— Если он не грабитель, что он делает в этом доме? — Мама кричит.
— Он… — Я колеблюсь.
Ее проницательный взгляд останавливается на мне. — Сунита Кетцаль, почему у тебя дома крадется мужчина. Ты что, с ума сошла?
— Здравствуйте, миссис Кетцаль. — Даррел протягивает руку. — Я Даррел Хастингс. И я… — Его взгляд скользит ко мне. — Влюблен в вашу дочь.
Умамы отвисает челюсть.
Затем она хватается за линейку, как будто хочет снова побить Даррела.
— Мама! Мама! — Я обнимаю ее. — Ему еще не пришло время умирать.
— Только Бог знает, когда мы должны уйти. И Он сказал мне, что сегодня день этого панка!
Даррел вздрагивает, но стоит на своем. Впечатляет. Это мужество заслуживает поцелуя. Если он переживет этот день, конечно. Я не собираюсь целовать труп.
— Сунита. — Мама перестает сопротивляться. Я отпускаю ее, все еще не спуская с нее глаз. Ссутулив плечи, она вздергивает нос, как бык, и свирепо смотрит на меня. — Объясни.
— Мама, Даррел — шурин Алистера. Помнишь Алистера? Жениха Кении?
— Да, я его знаю.
— Он… мы… это… — Я бросаю на Даррела испуганный взгляд.
— Мне все равно, что это такое. — Мама указывает на Даррела. — Скажи мне. Это тот человек, о котором ты говорила? Тот, кто бросает тебе вызов? — Ее глаза расширяются. — Тот, у которого двое детей?
— Они… эм… да. — Я съеживаюсь.
Мама хлопает себя ладонью по лбу и стонет. — Ай-яй.
— Они действительно особенные мальчики, мама. Их зовут Бейли и Майкл. Ты не поверишь, какие они умные. Я…
— Хватит. — Мама поднимает руку.
Я еще раз обмениваюсь взглядом с Даррелом.
Он делает шаг вперед. — Миссис Кетцаль, я давно знаю Санни и могу заверить вас, что чувства, которые я испытываю к ней, никогда не исчезнут. Я буду бережно относиться к вашей дочери и буду любить ее всю оставшуюся жизнь. Это обещание.
Мама усмехается и отводит взгляд. — Ты думаешь, обещание что-нибудь значит?
— Я знаю, что мы только что встретились, мэм. Но раз я даю обещание, я выполняю его, несмотря ни на что.
— Моя дочь не будет встречаться с мужчиной, у которого двое детей. У нее вся жизнь впереди. Но у тебя? Ты видишь ее темную кожу, глаза майя и нос майя и думаешь, что ею можно помыкать. Кто-то, кого ты можешь превратить в свою проститутку и няню.
Даррел качает головой. — Мэм, я не думаю, что есть хоть одна живая душа, которая может помыкать Санни.
Мама издает еще одно раздраженное ворчание.
— Она мне дороже, чем вы можете себе представить. — Даррел смотрит на меня с нежностью в глазах. — Она самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал. — Он возвращает свое внимание к маме. — Я действительно не знаю вашей культуры, но я уважаю ее. Я уважаю Санни. Она… мы с мальчиками не просто хотим ее. Она нужна нам. — Его голос становится грубым. — Она — семья.
Я бросаю сердитый взгляд в сторону Даррела.
Мама замолкает. — Я увидела достаточно.
— Подожди. Мам, куда ты идешь? — Я следую за ней, когда она направляется к двери.
— Я собираюсь притвориться, что этого разговора никогда не было. — Она указывает на меня и Даррела.
— Игнорирование этого не изменит фактов, мама.
— Хорошо. Делай по-своему. Встречайся с этим мужчиной сколько хочешь. — Ее глаза темнеют. — Но когда придет время выходить замуж, ты должна выйти замуж за мужчину майя.
ГЛАВА 14
ЧУТЬ НЕ УБИЛИ НА ДОРОГЕ
ДАРРЕЛ
— Это не повредило кожу, — шепчет Санни мне в спину. Она открывает аптечку и достает из нее мазь. — Но она очень красная и… — Она прикасается к моей коже, и я вздрагиваю, — чувствительная к прикосновению.
— Твоя мама на удивление сильная. — Мои слова приглушены подушкой на диване Санни. После того, как миссис Кетцаль обвинила меня в том, что я взломщик, ударила меня по спине буквой закона, а затем объяснила — в недвусмысленных выражениях, — что я не должен долго думать о ее дочери, она выбежала вон.
В последовавшей тишине Санни чопорно исчезла в своей спальне, вернулась с аптечкой первой помощи и велела мне лечь на живот.
Теперь я нюхаю ее духи, застрявшие в голубой подушке с оборками, и разглядываю линейку, которая, вероятно, оставила на мне неизгладимый след. Она лежит на полу, все еще длинная и деревянная. Я удивлен, что эта штука не сломалась пополам со всей силой, которую использовала миссис Кетцаль.
— Мне так жаль. — Санни выдавливает бальзам на кончики своих смуглых пальцев.
— Не извиняйся. Мне следовало спрятаться получше или выйти через заднюю дверь. — В тот момент, когда Санни жестом показывала мне, чтобы я убирался с глаз долой, я обнаружил два потенциальных укрытия — это был либо диван, либо прозрачные белые занавески.