— Это неправда.
— Убирайся, Санни.
— Есть более приятные способы сказать это.
— У меня нет на это времени. — Он продолжает тянуть меня.
Теперь мы в гостиной. Я хватаюсь за ручку дивана и пытаюсь опустить ноги на пол.
— Я еще не измерила офис, — кричу я.
Раздраженно вздохнув, Даррел придвигается ко мне вплотную и отрывает мои пальцы от дивана. — Я тебе это измерю.
— Я тебе не доверяю. Я должна сделать это сам.
— Не повезло, — рычит он мне в ухо.
Клянусь, я не собираюсь издавать тихий скулящий звук, когда он нависает надо мной. Это просто… происходит. Даррел Хастингс стоит прямо у меня за спиной, расставив ноги и изогнувшись всем телом, он рычит мне в ухо, пока я тяжело и учащенно дышу. Если это не будет подпиткой для каждой моей грязной мечты в будущем, то я не знаю, что это такое.
Мои пальцы разжимаются на диване, и он пользуется случаем, потому что он бессердечный супер-ворчун, в его точеном теле нет ни грамма человеческих эмоций.
Даррел разворачивает меня, поднимает, как мешок с картошкой, и перекидывает через плечо. Мои губы должным образом знакомятся с его довольно милой попкой, когда он направляется к двери.
— Гастингс! — Я кричу, сжимая руки в кулаки и колотя его по заднице. Твердо, но не суть. — Отпусти меня!
— Нет, — просто говорит он. Открывается и закрывается сетчатая дверь. Солнечный луч, льющийся мне в лицо, — единственный признак того, что мы сейчас на улице.
— Ты ведешь себя нелепо!
— Наверное, я провожу с тобой слишком много времени. Это начинает сказываться.
— Придурок.
Он только хмыкает.
— Ты невыносим.
— И тебе разрешается работать только тогда, когда у меня есть время быть дома и присматривать за тобой.
— Ты что, издеваешься? Это займет целую вечность.
Он сердито спускается по ступенькам. Моя голова ударяется о его спину при каждом сердитом спуске. От него пахнет мятой и сандаловым деревом.
Я бы нюхала его, как наркотик, если бы он не был таким невыносимым.
— Гастингс!
Ответа нет.
— Ты обещал, что я смогу делать с этим дизайном все, что захочу!
По-прежнему ничего.
Я открываю рот, чтобы снова наорать на него, когда Даррел внезапно замирает.
Поскольку единственный вид, который у меня есть, — это его задняя часть, что, опять же, на самом деле не так уж и сложно, я не знаю, на что он смотрит или что заставляет его мышцы напрягаться под моим телом.
Звук колес, переворачивающих гравий, — моя первая подсказка.
Второй звук — это хлопанье открывающейся и закрывающейся двери.
— Гастингс? — Женский голос, который я слышала раньше, но не могу разобрать, откуда доносятся гудки на слишком тихом крыльце.
Даррел стаскивает меня со своего плеча и ставит на ноги, как будто я радиоактивный паук, который превратит его в супергероя. Его брови сводятся вместе, а по шее разливается румянец.
Выражение его лица было бы забавным, если бы я не заметила два маленьких личика в машине.
Мои глаза расширяются. — Почему Майкл и Бейли здесь? Разве они не должны быть в школе?
Даррел поворачивает голову, чтобы тоже осмотреть машину.
Серьезный социальный работник, с которым я познакомилась вчера, натянуто кивает мне, а затем сосредотачивается на Дарреле. — Гастингс, нам нужно поговорить.
ГЛАВА 6
ОПЯТЬ ЭТО?
ДАРРЕЛ
Я перевожу взгляд между сжатой челюстью Майкла и полными слез голубыми глазами Бейли, и мой желудок сжимается сильнее, чем должен. — Вы хотите сказать, что Майкл кого-то ударил?
— Он толкнул его, — поправляет меня мисс Беннет, ее ресницы медленно подпрыгивают. Осторожность, с которой она говорит и держится, намекает на недоверие. Она чувствует себя не в своей тарелке в моем обществе. — Учитель вмешался до того, как ситуация могла обостриться, но этого было достаточно, чтобы заставить его пойти домой на вторую половину дня и остыть.
Я складываю пальцы вместе и кладу их на колено. В комнате воцаряется напряженная тишина. Секунды тянутся. Я практически могу разорвать напряжение надвое своими кулаками.
— Почему Бейли тоже здесь? — Тихий голос раздается справа от меня. Санни сидит на ручке моего кресла, как королева при дворе. Одна длинная-пребольшая нога закинута на другую.
Если бы все в комнате не пялились на меня, как на судью, собирающегося приговорить кого-то к электрическому стулу, я бы, наверное, оценил, как эта ее крошечная юбочка просвечивает до самых кремово-коричневых бедер. Или то, как блестящий розовый лак на ее пальцах ног заставляет меня хотеть выпрыгнуть из собственной кожи. Или как перекинув ее через плечо, я задумался, не сменить ли направление и не бросить ли ее на свою кровать, а не на крыльцо.
Но сейчас у меня действительно нет времени на подобные мысли.
Вот почему ее не должно здесь быть.
Я не помню, чтобы говорил ей, чтобы она чувствовала себя как дома. На самом деле, я отчетливо помню, как прорычал ей приказ уйти, прежде чем проводить социального работника, Майкла и Бейли в мой фермерский дом.
Мисс Беннет смотрит на нее, потом на меня, а затем на Бейли. — Бейли, ты хочешь сказать им то, что сказал декану по дисциплине?
— Эбенизер назвал меня плаксой, — выпаливает маленький мальчик.
Кулаки Майкла сжимаются.
— Плаксой? — Санни усмехается. — С таким именем, как Эбенизер, он не должен никого запугивать.
— Эбенезер запугивает всех в моем классе, — торопливо объясняет Бейли, теперь, когда он знает, что кто-то выслушает его, он говорит более уверенно. — Он тупой, как скала. Так сказал Майкл.
Мой тяжелый взгляд скользит к старшему брату. — Майкл?
Он сжимает рот и смотрит куда-то мимо меня.
— Почему ты плакал, Бейли? — Спрашивает Санни, снова вмешиваясь, как будто у нее есть на это полное право.
Его нижняя губа выпячивается. — Я… Я скучаю по бабушке.
Вздох застревает у меня в груди, и мне становится трудно дышать. Я кладу руки на бедра, изо всех сил пытаясь найти лучший способ разрешить эту проблему.
Оба мальчика переживают горе. Это крайне нестабильный период в их жизни, но это не оправдание для Майкла причинять боль кому-то другому. Даже если этот кто-то другой вел себя как придурок.
Пока я выясняю, как с этим справиться, Санни делает то, что Санни делает всегда.
Действует не задумываясь.
Вскакивая с дивана, она обнимает Бейли и прижимается к нему. В тот момент, когда ее руки смыкаются вокруг ребенка. Игра окончена. Слезы снова навернулись ему на глаза и потекли по раскрасневшимся щекам.
Майкл тоже пускает слезу, хотя и смахивает ее, как будто это преступление против него. Мое сердце переворачивается, когда я вижу, как он ломается, но я подавляю прилив сочувствия. Майкла все еще нужно как-то наказать за то, что он сделал сегодня. Я не могу позволить себе размякнуть, иначе эта возможность получить урок исчезнет как дым.
— О, сладенький, — воркует Санни маленькому мальчику, покачивая его взад-вперед. — Плакать — это нормально. И скучать по своей бабушке тоже нормально.
Я прочищаю горло. — Санни.
Она игнорирует меня.
Мисс Беннет поднимается на ноги, привлекая мой взгляд к себе. — С этого момента я предоставляю вам руководить, мистер Хастингс.
— Позвольте мне проводить вас до двери. — Я пронзаю Майкла еще одним испытующим взглядом не смей вставать со стула, пока я не вернусь. Затем я следую за социальным работником к двери.
Сунув руку в карман, я останавливаю ее, прежде чем она уходит. — Эй, я ценю, что вы привезли их сюда, но почему мне не позвонили из школы?
— У них нет твоего номера.
— Я уверен, что дал его им. — Даже если бы я этого не сделал, мисс Джин сделала бы.
Она отводит глаза. — У них нет твоего номера в списке контактов для экстренных случаев. Я попросила, чтобы они сначала сообщили мне, если что-нибудь случится с мальчиками.
— Зачем вам это делать? Я их опекун. — Слова вырываются с трудом. — Если что-то случится, я хочу знать первым.