– Вполне.
– Найдете?
– Найду.
– Хорошо. Да, забыл. Я сказал «пустой свинарник», но с тех пор они перетащили туда свинью. Эту Императрицу.
– То есть как?
– А так. Решил вас предупредить, чтоб не испугались.
Лорд Тилбери явственно зашелся от гнева, но, как ни странно, тут же успокоился. Эта деталь придавала повести большую правдоподобность.
– Ладно, – сказал он с леностью, посильной для человека, который расстался с 1000 фунтов, – разберемся.
– Со свиньей справитесь?
– Конечно. Они меня любят.
При этих словах Монти ощутил, что его почтение к благородным животным несколько уменьшилось. Приличное животное ни при каких обстоятельствах не полюбит лорда Тилбери.
– Порядок, – сказал Пилбем. – Я б на вашем месте сейчас и пошел. Фонарик хотите?
– Вообще-то да.
– Займите у хозяина.
– Прекрасно. Что ж, я иду.
Монти услышал, как открылась и закрылась дверь. Лорд Тилбери вышел в ночь. Сыщик, видимо, не вышел, поскольку вскоре донеслось ругательство, и, заглянув в окно, герой наш увидел, что тот наклонился над столом. Вероятно, ругался он потому, что обнаружил отсутствие каких бы то ни было письменных принадлежностей.
Так оно и было. Пилбем, человек действия, хотел немедленно отправить чек в банк. Он позвонил, и Монти услышал:
– Дайте ручку, бумагу, конверт. И чернил!
Собой он был доволен. Собственно говоря, все вышло гораздо лучше, чем он ожидал. Многие ли, думал он, провернут такое дельце? И сыщик покрутил свои гнусные усики.
Когда он крутил их, на плечо его легла рука. Чек кто-то вырвал. Обернувшись, он увидел Монти Бодкина.
– Ч-черт! – вскричал он.
Монти не ответил: дела – весомее слов. Сурово глядя на противника, он разорвал чек пополам, потом – на четыре части, потом – на восемь, шестнадцать, тридцать две. Шестьдесят четыре ему не дались, а потому, направившись к камину, он высыпал туда новоявленные конфетти.
Как мы помним, сыщик вскрикнул, а теперь он молчал, обалдело созерцая трагедию. Какое-то мгновение боевой дух Пилбемов чуть не побудил его броситься на злодея, но тут же и угас. Пилбемы храбры, но не опрометчивы. Монти был выше его дюймов на восемь, тяжелее – фунтов на двадцать, да еще и глядел сурово.
Словом, сыщик принял удар судьбы. Вскоре дверь открылась и закрылась, он остался наедине со своими мыслями.
Монти вышел в зал. Там никого не было, но вскоре появился лорд Тилбери, экипированный для похода.
– Решили выйти?
– Да, знаете, иду прогуляться.
– Бог в помощь! – напутствовал Монти.
Собственно говоря, выйти надо было и ему, но он решил подождать – все равно он обгонит грузного, неповоротливого лорда. А пока нужно выполнить суровый долг. Он подошел к телефону и вызвал замок.
– Попросите, пожалуйста, лорда Эмсворта, – сказал он тем искусственным голосом, каким говорила бы, вероятно, простуженная жаба.
– Сейчас соединю, – отвечал несравненно более приятный голос Биджа.
– Да-да, – согласился Монти, опускаясь еще на октаву. – Дело срочное.
Глава XVI
Девятый граф укрылся в библиотеке и лежал на кожаной кушетке. Доктор пришел и ушел, оставив распоряжения, а также заверив, что опасности нет. Боль тоже ушла, и мы могли бы предположить, что граф спокоен.
О нет! Прежде всего он трепетно ждал, что скажет ветеринар об Императрице, набитой бумагою. Казалось бы, хватит, но сестры, леди Констанс и леди Джулия, собрались у ложа и терзали какой-то чушью про деньги и Роналда.
Довольно долго удавалось отбиваться, произнося через равные промежутки времени: «Э?», «А?», «Э, а?» и «Ой, Господи!», а думая о своем. Бумага… Чернила! Кислота они или нет? Мысли стали темнее.
И все же, все же… Он вспомнил, как она случайно проглотила сигару, и ничего, и не заболела. Что там, сияла и радовалась. Возьмем шляпу Пербрайта – тоже обошлось. Да, она отъела два кусочка, но переварить такую шляпу – это вам не фунт изюма! Вспомнив злосчастные пиршества, граф приободрился.
Однако Биджу пора бы и вернуться, думал он. Они с ветеринаром – у нее, но где же рапорт? Бедный граф снова тосковал о своем дворецком, как поэты прошлого века тосковали о газелях и, скажем, арабских скакунах.
Именно в этот миг ему и позвонили.
– Лорд Эмсворт? – произнес глубокий, странный голос.
– Да, да.
– У меня есть основания пола…
– Минуточку! – возопил лорд. – Одну минуточку! Ну что, Бидж?!
– Ветеринар сообщает, милорд, что опасности нет.
– Нет?
– Нет, милорд. Никакой опасности.
Услышав вздох облегчения, голос сказал:
– А, что?
– Простите, простите, я говорю с дворецким, о ней. Очень важно, вы уж простите. Так вы говорили…
– У меня есть основания полагать, что на вашу свинью скоро нападут.
– Что?!
– Нападут на свинью.
– Не может быть!
– Может.
– Кларенс, хватит, – сказала леди Констанс. – Пусть позвонит через час.
Лорд Эмсворт властным жестом осадил ее и залаял в трубку, как морской лев:
– Скоро?
– Да.
– Когда именно?
– С минуты на минуту.
– Что?!
(«Кларенс, я тебя умоляю…»)
– С минуты на минуту.
– Вы уверены?
– Да.
– Ой, Господи! Какой ужас! Спасибо, мой дорогой, большое вам спасибо! Кстати, кто вы?
– Неизвестный друг.
– Кто?
(«О, Кларенс!»)
– Друг.
– Круг?
– Друг.
– Пруг? Бидж! – закричал лорд Эмсворт, услышав звяканье в трубке. – Мистер Круг… или Пруг, не разобрал, говорит, что сейчас нападут на нее!
– Вот как, милорд?
– С минуты на минуту.
– Вот как, милорд?
– Что вы заладили: «воткак, воткак»?! Вы понимаете, какой ужас? Конни, – он обернулся к сестре, поджавшись, словно тигр, – не сопи!
– Кларенс, угомонись!
– Бидж, приведите Пербрайта!
– Ни в коем случае, – резко сказала леди Констанс. – В библиотеку, ты подумай!
Бидж нечасто соглашался со своей chatelaine[42], но сейчас ее понял. Как все дворецкие, он чтил святыню дома. Пять минут таких… благоуханий, и все, придется делать ремонт.
– Быть может, я передам ему ваши распоряжения? – тактично предложил он.
Лорд Эмсворт внял голосу разума, но не из-за благоуханий – они, думал он, только пошли бы на пользу, – а из-за того, что нельзя терять ни секунды.
– Да, так будет лучше, – согласился он. – Прекрасно. Замечательно. Спасибо.
– Не за что, милорд.
– Идите и скажите, чтоб он устроил засаду.
– Хорошо, милорд.
– И как только увидит – р-раз!
– Хорошо, милорд.
– Если можно, толстой палкой.
– Хорошо, милорд.
– Что ж, закончим день убийством, – заметила леди Джулия.
– А? Э?
– Не важно, не важно. Хочешь натравить свинаря – прошу, твое дело! Не мне отвечать.
На графа это подействовало.
– Ты думаешь, – испугался он, – Парслоу сильно пострадает?
– Парслоу! – сказала леди Констанс так, что бронзовый Давид зашатался вместе с Саулом[43]. – Ты в себе, Кларенс?
– Да, – смело ответил граф. – Ты прекрасно знаешь, кто это. Удивительно, как ты даешь себя морочить! Зачем он напросился на обед? А? То-то и оно! Ты вот сюда пошла, а он – к ней.
– Кларенс!
– Ну, а где он? Где твой Парслоу?
– Сэр Грегори только что ушел. Решил прогуляться.
Теперь Давид пошатнулся от страшного рыка.
– Пр-рогуляться! – кричал граф. – Бидж, бегите! Скорей, скорей!
– Слушаюсь, милорд. Как насчет палки?
– Пусть сам соображает.
Лорд Эмсворт откинулся на кушетку в том самом состоянии, в каком раненый воин пережидает битву под сенью шатра. Он спустил было ногу, заорал: «Ой!» – и лег снова. Ничего не поделаешь, надо положиться на Пербрайта.
– Успокойся, Кларенс, – сказала леди Джулия, верившая в дипломатию, – все обойдется.