— Меня, — хмуро ответил Амр, который сидел в дальнем углу.
Неудача сломила его. После того поражения войско рассыпалось на отдельные отряды и больше не представляло из себя серьезной силы. Часть просто ушла в Аравию. Бедуины вернулись в свои кочевья на Синае. А две тысячи лучших бойцов, среди которых было немало мухаджиров и ансаров, так и остались лежать в песках Египта.
— Тебя? — Надир в изумлении почесал затылок. — Это многое меняет.
— Твой племянник велел достойно похоронить павших, — глухо сказал Амр. — Все мученики, умершие за веру, были преданы земле до заката, как повелел Пророк, да благословит его Аллах и приветствует. Они уже в раю. А всех раненых и пленных он отпустил без выкупа. И еще еды им дал в дорогу. Славный парень оказался. Вот уж не думал.
— Ты потерял лучших людей, Амр. Ты выставил на поединок бойца, которого победила баба! Ты опозорил нас всех! Этому нет прощения!
Это подал голос Усман ибн Аффан, богатейший купец из бану Омейя, в прошлом ростовщик, а теперь один из самых влиятельных людей мусульманской умы и обладатель «двух светочей». Две из его жен были дочерями Пророка.
Ах, вон оно чего! — догадался Надир, закрыв рот на замок. Подумаешь, проиграл человек битву, эка невидаль. Да тут у них передел власти начался. Усман — один из тех людей, с которым брат Само велел ему дружить. Он сказал, что его ждет великое будущее. Но какое именно, не сказал. Хотя тут и не надо семи пядей во лбу быть! Вес Усмана таков, что он может следующим халифом стать. Он и Али, двоюродный брат Пророка и его зять, вот два претендента на этот пост. Нет никого сильнее этих двоих. Амра теперь задвинут в дальний угол, где он и сгинет в безвестности. Как великий Халид ибн аль-Валид, про которого уже стали забывать… А ведь Муавия(1), наместник Палестины, близкий родственник Усмана, и он не остановил Амра… В общем, позволили старику сломать себе шею, а теперь лишат его власти и уважения. А ведь он один из ближайших сподвижников Пророка, да благословит его Аллах и приветствует. Буду сидеть с умным видом и молчать! — решил Надир. — Это не моя драка.
Вскоре вернулся в свой дом и Умар. Видимо, гордыня была усмирена и заняла подобающее ей место. Он сел на возвышение и замолчал, поглаживая длинную бороду, выкрашенную в рыжий цвет. Ругань уже стихла, и уважаемые люди, утомленные разногласиями, выжидательно посмотрели на него.
— Что посоветуете, почтенные? — спросил Умар, который смотрел на вождей уммы спокойным взглядом. — Стоит ли позволить безумию гордыни, которое обуяло Амра ибн аль-Аса, нашего брата, и дальше губить воинов в войне с людьми книги? С людьми, которые предали земле мучеников по тому обычаю, что предписан Кораном! С людьми, которые оказали помощь нашим раненым братьям и дали им еды, чтобы они смогли дойти до земель ислама? Или, может быть, нам стоит обратить взор на огнепоклонников Персии, которые еще отравляют воздух своей мерзостью? А может быть, мы пробьем путь на восток, через Парс, Керман и пустыни Макрана в Синд, где наш брат Надир несет свет истинной веры язычникам?
Халиф повернулся к эмиру Сокотры и спросил:
— Что ты сделал во имя Аллаха в тех землях, Надир?
— Волей Всевышнего я покорил земли на три дня пути от самого моря, — ответил Надир. Отмолчаться у него не получится.
Вот оно! Вот то, что было нужно его брату Само! Увести армию халифа на восток, прочь от Египта! Да и ему самому тоже без этого настанет конец. Крошечное княжество, окруженное врагами со всех сторон, падет без помощи метрополии.Надир продолжил.
— Там богатейшие земли, заселенные трудолюбивым народом. Там в изобилии вызревает пшеница и рис. В тех местах растят перец и душистые травы. Там водятся слоны, которые дают свою кость. Там растет хлопок. Мое подношение умме вот здесь, в этих хурджунах. Смотрите! Сколько мечетей можно построить на это золото? Сколько вдов и сирот можно накормить? Да в Индии зерна больше, чем в Египте. Мои корабли привезут его прямо в Джидду и Янбу, чтобы священные города Мекка и Медина не знали голода вовек. Помогите мне, братья! Во имя Аллаха отриньте свою гордыню и прекратите ссоры! Поверните своих коней и верблюдов на восток, иначе нам не выстоять одним. Поклоняющиеся многоруким демонам раздавят нас, потому что нас мало, а их много. Волей Аллаха истинный свет приняло племя джатов, и они воевали за наше дело. Но все равно это как капля в безводной пустыне. А что касается отважнейшего Амра ибн аль-Аса, то если в ваших сердцах есть злоба и ненависть к нему, то пусть Аллах накажет вас за это. Вспомните, сколько он свершил за эти годы. Я прошу вас отпустить его со мной, в Синд. Мне понадобятся советы такого мудреца. Мне понадобятся мечи его рода. Окажи мне честь, Амр ибн аль-Ас, иди со мной. И я обещаю тебе столько побед во имя ислама, что все забудут одно случайное поражение. Твое имя прославится в веках, я обещаю!
Собрание замолчало, а на лицах старейшин стала видна напряженная работа мысли. Они-то собирались сослать старика в пыльный городок где-нибудь в Сирии, чтобы он доживал свой век там, позабытый всеми. Но тут выскочка Надир предлагает загнать Амра еще дальше, и забрать с собой всю его беспокойную родню. В этом предложении нет двойного дна, одно благо для всех! Пусть Амр несет свет ислама вдали от Аравии. Пусть освободит здешние земли, которых стало так мало. Да, это хороший выход. Именно эти мысли прочел Надир на лицах вождей. Халиф покашлял, и все взгляды обратились к нему. Обычно он давал всем высказаться, но сегодня делать этого не стал.
— Нет оправдания в заблуждении тому, кто совершил его и посчитал его правильным путем, и нет оправдания в правильном пути тому, кто оставил его и посчитал его заблуждением. Воистину, все дела разъяснены, довод установлен и больше нет оправдания.
Все молчали. Молчал и Амр ибн аль-Ас, который обдумывал поступившее предложение. Не в его характере сидеть дома и ждать смерти, как сделал Халид ибн аль-Валид. Лучше он умрет в бою и станет мучеником, попав в рай.
— Предложение Надира ибн Берислава разумно, почтенные, — продолжил халиф. — Мы не дадим пропасть нашим братьям, пока они одерживают такие славные победы. А что решил ты, Амр? Ты останешься здесь… — тут халиф сделал многозначительную паузу, — или отправишься туда, где подвигами во имя Аллаха смоешь позор поражения?
— Я иду в Синд, — решительно кивнул Амр. — И мой род идет тоже. Я искуплю свою вину и укреплю истинную веру. Иншалла!
— Помолимся, братья, — сказал халиф, подняв руки. — Это нелегкое дело разрешилось к всеобщему согласию. А согласие среди правоверных всегда угодно Аллаху.
* * *
Еще месяц спустя. Июнь 640 года. Братислава.
Неужели получилось? Самослав опустил руку вниз, и свиток с донесением упал на пол. Египет устоял, а брат Никша укрепился в Синде. А теперь, судя по донесениям купцов, вся Мекка гудит, подсчитывая барыши от будущей торговли специями. Ничего-то они не поняли! Вся торговля пойдет в обход Аравии, по морю! А караваны, которые соединят Мекку, Дамаск, Басру и Татту, будут безнадежно проигрывать кораблям в скорости и дешевизне пути. А что это значит? Это значит, что война с арабами лишь вопрос времени. Лет десять-пятнадцать, и все. Хрупкий мир, которого удалось достичь, не сможет устоять.
Самослав вспоминал… Ведь в свое время халиф Умар повелел расчистить канал фараонов, чтобы начать поставки зерна в Аравию, но потом, при Омейядах, он был засыпан. Слишком большую конкуренцию чувствовали купцы Мекки. Впрочем, в 1863 году часть старого русла восстановили под названием канал Исмаилия. В реальном мире и в двадцать первом веке этот канал все еще существовал. Никак без него, оказывается.
— Что же, — сказал он Звонимиру, который молча смотрел на него. — Вроде бы пока все идет, как надо. Ту сволочь, что моего сына убить пыталась, нашли?
— Ищем, государь, — Звонимир виновато отвел глаза в сторону. Взять на службу сыновей предателей было его идеей, и вот такой провал.