– Не слишком ли многое вы себе позволяете, Ок?
Адор снова укрыл своё творение от глаз чужака.
– Только что ты… – с языка Ока чуть не сорвалось: «грязный бореец», но он вовремя спохватился, – только что вы говорили, что не видели и не слышали о наших нерах. Вы нагло лжёте. Нельзя было точно скопировать эту рабыню, не имея её перед глазами в качестве натурщицы. И вообще, как вы смеете делать замечание мне, ближайшему помощнику самого Зеуса!
Адор прошёл к двери, открыл её настежь и протянул руку наружу, давая понять аталанту, что разговор с ним закончен.
– Будь вы хоть самим Зеусом, то услышали бы, то же самое.
Ок выскочил из модуля красный от гнева. Грязный, безродный бореец! Он смеет учить его, виконта Ока! Да, на Аталане, в отличие от Бореи, до сих пор сохранялись титулы для знати, которые, впрочем, больше покупались, чем передавались по наследству. Адор выключил на несколько секунд силовое поле охранного периметра, и, как только нахохлившийся аталант пересёк его границу, тут же вновь его активировал. Сегодняшние гости появились некстати. Он собирался закончить деревянную статую своей обожаемой девушки. До этого дня Инари чуть ли не каждый день прибегала к нему попозировать.
Познакомился он с нею при довольно драматических обстоятельствах. В тот день он настраивал работу только что установленного в паз вершины пирамиды энергокристалла. И вот, когда он уже собирался спускаться вниз, Адор услышал яростный львиный рык и отчаянный крик, призывающий на помощь. Вглядевшись в заросли кустарника, начинающиеся сразу за охранным периметром, он увидел страшную картину: молодая темнокожая девушка, держа перед собой большую суковатую палку, медленно пятилась к периметру, а к ней подкрадывались сразу две рычащих львицы; на ближайшем пригорке, как шах на троне, сидел, и время от времени, словно подгоняя львиц, порыкивал огромный самец с гривой, свисающей до самой земли.
Бореец буквально на пятой точке съехал по одной из граней пирамиды вниз и, прихватив с собой первое, что подвернулось под руку – обрезок металлической трубы, кинулся на выручку. Он уже имел удовольствие пообщаться с этими безжалостными хищниками, когда прогуливался вокруг фабрики, изучая окрестности. Нет, ни тогда, ни сейчас он не испугался. Что могла сделать ему кошка, доходящая ростом лишь до его колена? Но вот царапины и укусы от грязных когтей и зубов всегда воспалялись и долго не заживали. Неры тоже были не слабаки, но сейчас львицы напали на совсем молоденькую девушку….
Одной из львиц удалось достать лапой до ноги девушки, и она, вскрикнув, упала. Вторая львица уже изготовилась к смертельному броску, но подо-спевший Адор, на ходу отключив силовое поле, успел встать между ней и девушкой. И всё же львица, повинуясь охотничьему инстинкту, прыгнула. И тут же, получив страшный удар в голову, упала замертво к ногам борейца. Вторая львица, жалобно заурчав, бросилась в сторону вскочившего на лапы самца. Адор поднял девушку на руки и, пятясь спиной, скрылся от дальнейших преследований хищников на своей охраняемой территории. От болевого шока, от потери крови, хлыщущей из раны, девушка потеряла сознание. Первым делом Адор остановил кровь, затем обработал раны на её ноге. В себя она пришла только на следующий день. Бореец как раз готовил для неё противовоспалительный отвар из собранных им трав, когда почувствовал на себе её взгляд. Обернувшись, он застыл на месте: чуть осунувшееся лицо девушки буквально светилось изнутри, её широко раскрытые угольно-чёрные глаза были полны удивления и… обожания! В них не было ни тени страха! Он неплохо владел языком аталантов..
– Я вижу, что тебе уже стало намного лучше?
– Да, миус.
– Не смей так обращаться ко мне. Я не твой господин, а ты – свободное дитя этой земли.
В ответ он услышал тихий счастливый смех.
– Я часто приходила сюда и смотрела на то, что ты делаешь. Правда, ты порою долго не выходил из своей хижины, но я ждала, и ты снова появлялся…
Краска стыда полыхнула по лицу борейца. Он и подумать не мог, что за ним кто-то наблюдает. Адор подошёл к ней и протянул кружку с отваром:
– Пей мелкими глоточками и не торопясь. Как тебя зовут, наблюдательная ты моя?
Она снова засмеялась, смешно морща небольшой аккуратный носик.
– Инари, миу…. – она резко осеклась, вспомнив о предостережении спасителя.
– Меня зовут Адор. И отныне зови меня только так.
Она отхлебнула глоток из кружки и поверх неё посмотрела на смущённого борейца:
– Любой аталант жестоко наказал бы меня, если бы я не назвала его миусом.
– Инари, я бореец, а не аталант, и у нас не принято унижать других.
Через три дня, убедившись, что рана стала затягиваться, Адор, сменив ей повязку, отпустил девушку, подарив перед прощанием остроотточенный широкий нож, похожий больше на мачете, – для ходьбы через джунгли лучшего было и не придумать. Мачете легко разрезало лианы, рубило мелкие ветки, да и против хищников было неплохим оружием. Инари даже запрыгала от радости от такого подарка. Ну, девчонка и девчонка совсем. Вот тогда ему и пришла в голову идея вырезать статую девушки из неподатливого красного дерева.
– Знаешь, Инари, ты больше не подсматривай, а то это не хорошо. Просто приходи в гости, когда захочешь, и со временем получишь от меня ещё один чудесный подарок…
И она стала приходить к нему почти каждый день. Оказывается, стойбище неров, в котором она жила с матерью, находилось всего в пяти километрах от фабрики борейцев. Адор не был профессиональным художником или скульптором, скорее, это было всего лишь его увлечением. Но рисовал он очень даже неплохо. Вот с рисунков он и начал. Он сделал зарисовки девушки в разных ракурсах, схватывая её мимолётные взгляды, грациозные повороты головы, жесты точёных рук и ног, вздрагивание холмиков грудей…
Она была красива, красива по-своему. И не только внешне. Она словно светилась изнутри, и порой Адору с трудом удавалось отвести от неё взгляд. Её глаза, словно магниты, притягивали его взгляд. А Инари… Инари была влюблена в него по уши. Он, когда её не было, хотя бы два дня подряд, принимался за её отображение в дереве и всё время разговаривал и разговаривал с ней, бережно снимая лишнюю стружку, доводя до совершенства каждый завиток волос на голове. И Оку он соврал, даже не задумываясь. Через девушку он предупредил её соотечественников, что аталанты открыли на них охоту, так что никто из неров её племени не был похищен. Адор уже второй месяц не покидал фабрику, уговорив Пера пока не сменять его…
Тихо жужжа, катер аталантов поднялся в воздух и изчез. Стик не мог не выполнить приказ своего шефа. Адор проводил катер взглядом и тут же боковым зрением заметил движение за периметром. Это Инари соскочила с дерева, на котором она всё это время пряталась от чужаков и теперь вприпрыжку бежала к нему, раскрывая свои объятия…
ГЛАВА 3
Пробуждение Ари было тяжёлым и мучительным. Это было уже третье пробуждение после восстановительного сна на этой планете. Соляную пещеру, в которой драконы себя добровольно заточили на время Сна, они нашли сразу после неудачного нападения на Лему, царство лемусов. Правитель Ари держал в своей памяти не менее трёх способов сделать свою жизнь и жизнь своих подданных если и не вечной, то долгой, очень долгой. А уж как применить тот или иной способ в условиях этой дрянной планеты, знал его незаменимый помощник, учёный Рэтуф.
Постепенно мозг правителя стал проясняться после долгого сна. Он осмотрелся: рядом с ним пятеро драконов ленивыми движениями обдирали с себя, помогая друг другу, куски животворных коконов, в которых они могли находиться и сотни, и тысячи лет без вреда для своих организмов. Мелкие кожистые фрагменты коконов они тут же поедали, а более крупные куски складывали у ног правителя. Тот в свою очередь отделил из этой кучи добрую треть и придвинул куски к Рэтуфу. Он проснулся последним, и его как раз освобождали из кокона двое дюжих драконов. Да, куски коконов были не очень аппетитной пищей, но все драконы сейчас остро нуждались в любом количестве белка.
