г. Москва, Доходный дом на Среднем каретном переулке
Я. П. Овчаренко (И. Приблудный)
– Учитель, мне сегодня выразили эту хреновину, – взволнованно сказал Ваня Приблудный.
Он только что прибежал из кино, где встречался с Ильфом и Петровым, и его переполняли эмоции.
Учитель жил в бывшей дворницкой на Среднем каретном переулке, длинной, темной и полуподвальной, но зато с отдельным входом со двора. Приблудный пролетел насквозь эту дворницкую, все три комнаты, разделенные фанерными перегородками, и Учитель, конечно, оказался в самой дальней и темной.
– Чего там тебе выразили, Ванюша? – ласково спросил Учитель.
Он стоял на коленях перед иконой, спиной к двери, и опять отмаливал какие-то грехи. Приблудному, как человеку совершенно далекому от религии, было даже немного удивительно, когда Учитель успевает грешить в таких количествах.
– Ну эту! Которую! Вотум недоверия, вот!
– Господь с тобой, Ванюша! Рассказывай по порядку, – сказал Учитель, по-прежнему не оборачиваясь.
Обычно Ванька ждал, пока он закончит, но тут ему прямо очень не терпелось поделиться.
– Да эти двое, Ильф и Петров! Я уверен, что это Ильф, его козни: Женя бы до этого не додумался. Сказали, что хотят познакомиться с тобой и убедиться, что ты не собираешься затащить меня в секту. Жилье, сказали, ты у меня отобрать не сможешь, потому, что я и так живу у знакомых, но мало ли что! Я, конечно, сказал, что это не их собачье дело, но они гнусно заухмылялись, и заявили, что не собираются верить мне на слово, а успокоятся только тогда, когда познакомятся с тобой лично!
Вот тут Учитель отвернулся от иконы, посмотрел на Ваню, и его светлые глаза под кустистыми бровями изумленно расширились:
– Они тебя еще и побили?!
Он коснулся Ванькиного лба прохладными пальцами, поворачивая голову к тусклой лампочке, и Ваня смущено ковырнул пол носком ботинка – кажется, ссадина на виске снова начала кровить, а он рассчитывал, что Учитель ничего не заметит.
– Нет, ну ты что! Они же эти, интеллигенты! Просто прополоскали мозги: беспокоимся за тебя, боимся, что ты связался с дурной компанией, туды и сюды…
– Ваня! Прости Господи, я тебя сейчас стукну! – сердито крикнул Учитель. – Не доводи до греха, я же волнуюсь! Если ты сейчас скажешь, что шел-шел и упал!..
– Ладно, ладно! – испугался Приблудный, который как раз открыл рот, чтобы поведать наставнику про «мокрые ступеньки на входе в кинотеатр». – От тебя ничего не скроешь! Не зря, наверно, про тебя говорили, что ты колдун и заколдовал самого царя!
Учитель добродушно хохотнул в бороду и потащил Ваньку мазать рану зеленкой. Комнаты у него шли анфиладой, и кухонька была в самой первой, ближе к двери.
– Это были гнусные выдумки! Они специально так говорили, чтобы был повод убить меня. Ну, бог им судья! А ты стой, не вертись!.. И рассказывай, рассказывай, чего замолчал!..
Ванька фыркнул, в очередной раз убеждаясь, что от Учителя ничего не скроешь, плюхнулся на любимый стул с высокой спинкой и принялся рассказывать, как Ильф с Петровым вероломно позвали его в кино и хорошенько прополоскали мозги аккурат перед началом сеанса. А после фильма, когда все успели остыть…
– Мы с Ильфом вышли, стоим, ждем Женьку. Он пошел в туалет, а там народу, вот он и застрял. Не знаю, что там, или живот у него прихватило, или просто стоял, пропускал половину очереди без очереди. Ну, ты же знаешь, какой это человек, он даже в туалет заходит последним, вдруг кому больше надо!.. Мы, значит, вышли, Ильф стоит на ступеньках, курит. Я отвернулся от дыма, ну и от рожи этой занудной, и тут какой-то мужик в капюшоне. А там уже все стемнело, дым, опять же, народу не очень много. И вот, значит, мужик меня спрашивает: «Евгений Петров?». Ну я и ляпнул: «Да».
– Зачем? – поразился Учитель.
– Да я и не помню, это как-то само собой вышло. Я… а, да, я подумал, что он узнал Ильфа, там же морда приметная, и захотел взять у них с Петровым автографы,– вспомнил Ванька. – Ну я и решил пошутить. А он такой, раз, на меня! Ильфа оттолкнул, тот по ступенькам кубарем, потом ко мне, хвать за шиворот, и железякой по голове! Да с размаху!..
Учитель вытаращил глаза и нервно запустил пальцы себе в бороду.
– С размаху, да не совсем, – уточнил Приблудный, довольный произведенным эффектом. – Он, я так понял, увидел, что я не Петров, руку-то придержал, и тихонечко так: тюк! Вскользь! Да не смотри ты так, так просто кожу слегка содрало! А потом такой: «ой, извините», и давай бежать! А там Ильф как курица слепая, пенсне с носа слетело! Так этот мужик мимо него запросто проскочил и дал деру!.. Я кричу Ильфу «ловите», а он не к нему, а ко мне, проверять, живой я или нет! Народ вокруг стоял, человек пять, так они все тоже глазами хлопали. Ну и упустили. А потом вышел Петров, – закончил Приблудный, – и мы все втроем искали Ильфовы стекляшки. А рана ерунда, мы зашли обратно в кинотеатр, и персонал ее обработал. Просто кожа слегка содралась. Они хотели показать меня врачу, но я отказался.
– А вдруг сотрясение?! – возмутился Учитель.
– Не, ерунда, говорю же, – отмахнулся Приблудный. – У меня даже голова не болела, ну правда. Ильф немного ушибся, когда летал с лестницы, хромал потом, а Женьке вообще повезло больше всех.
Учитель убрал зеленку в шкафчик, тоже сел на стул, только верхом, лицом к Ваньке, и в задумчивости положил локти на спинку стула:
– А ты того мужика хорошо разглядел? Сможешь описать?
– Неа, – честно признался Ванька. – У него была куртка с капюшоном, а лицо чем-то замотано. Я увидел только глаза. Они такие вытаращенные были: еще бы, он же на Петрова рассчитывал.
– Хорошо, – заметил Учитель, и пока Приблудный думал, к чему это относится, сходил в соседнюю комнату и принес какой-то сверток.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что это мешок из-под картошки. Учитель развернул его, напялил на голову и посмотрел на Ваньку сквозь прорезанные дырочки для глаз:
– Похоже?..
– Ага, – хихикнул Ванька. – Только натянуто было плотнее, ну и глаза у тебя голубые, а там были карие. Но не такие темные, как у Женьки, а скорее зеленоватые.
– Хм, – Учитель снова задумался. – Вань, а ты точно не сочиняешь? Мужик с картофельным мешком на голове нападает на людей посреди бела дня…
Приблудный так и подпрыгнул от незаслуженной обиды:
– Что?! Да ты же сам принес этот мешок! И какой там день, десять вечера было!.. Темнотища!..
– Ладно, не сердитесь, – примирительно сказал Учитель. – Я просто хотел сказать, странно, что тип с картофельным на голове не привлек ничье внимание. Это же чистый Ку-Клукс-Клан!
– А, так он был в капюшоне. Я же сказал: большой низкий капюшон на пол-рожи, – Ванька потрогал ранку на голове и добавил. – А эти двое сразу начали спорить, тот ли это мужик, которого они вчера видели у подъезда Петрова, или какой-то другой. Он там до ночи торчал, представляешь? Но это они шутили. А если всерьез, то в Женьку позавчера кирпич с крыши кинули. Прямо в башку!..
– А почему он у тебя тогда по кино ходит? – подозрительно спросил Учитель.
– А разминулись они с кирпичом, – хихикнул Приблудный. – На доли секунды, но разминулись. Женька, он же шуганый, он даже на громкие звуки иногда шарахается. А если кидать в него предметы, то уворачивается или ловит и кидает обратно. Я пробовал в Ташкенте.
Учитель задумался и снова зашевелил пальцами, словно что-то прикидывал. Приблудный смотрел на это совершенно без удивления – для Учителя такое было нормально. Со своими длинными волосами и вечно лохматой бородой он выглядел не то как монах, не то как одетый в дореволюционное платье деревенский мужик, но Приблудный знал, что это впечатление обманчиво. Это был прекрасный человек: самый умный, добрый и проницательный.
А еще он знал, что Учитель не к добру так надолго задумывается.
– Вань, мне это не нравится, – сказал Учитель после долгой паузы. – Слишком уж много совпадений вокруг этих двоих. Боюсь, им грозит опасность. Даже не им, а Петрову. Мне жаль, что ты привязался к нему.