Посадочные талоны им выдавали в каждом городе перед выходом с теплохода. Возвращаясь на лайнер, перед тем, как подняться по трапу, они сдавали эти талоны, проверяющему билеты матросу. На этот раз, покидая корабль вместе с «круизными» старушками, они тоже прихватили на выходе посадочные талоны. У подруг созрел план. Они пробираются на «Нахимов», смешавшись с группой, уехавшей на экскурсию. Вещи их всё равно остались у старушек в каюте. Растворяются в толпе пассажиров и плывут до Ялты. До Ялты в море их не выкинут, а там – видно будет.

Прошли на лайнер, разыскали Августу Тихоновну и объяснили ей ситуацию. Августа Тихоновна обещала им свою поддержку. Остальные старушки против вещей подружек не возражали, но укрывать их самих в своей каюте ночью отказались.

Когда «Нахимов» отчаливал, Валентина предложила бросить за борт монетку, чтобы сюда вернуться и посмотреть Одессу как следует.

– Нет! – вскрикнула Тара, перехватив руку Валентины с монеткой, – Подожди хотя бы, когда мы полностью отчалим. А то вернёмся гораздо раньше, чем нам бы хотелось.

Весь вечер подруги слонялись по палубе, которая с каждым часом становилась всё пустынней. Когда закончился последний сеанс в корабельном кинотеатре, подруги поняли, что, если сейчас же не найдут себе пристанище, они привлекут к себе ненужное внимание. Пора перестать мозолить глаза экипажу.

– Давай посмотрим, висит ли наш ключ на щитке у консьержки. А вдруг нашу каюту займут только в Ялте, а сейчас она ещё свободна, – предложила Валентина.

Они спустились на свою нижнюю палубу и на почти пустом щитке увидели ключ от своей каюты. Консьержки не было. Подруги взяли ключ, нырнули в каюту и легли на полки, не раздеваясь. Час или два они вздрагивали от малейшего шума за дверью, а потом провалились в сон. Утром им удалось беспрепятственно вернуть ключ на место…

– От Ялты можно добраться до Новороссийска на автобусе. Элементарно. Глупо упускать такой шанс! У нас ещё целый день в запасе, – у госпожи Письмаркиной в голове тогда рождался новый, грандиозный план.

Тара молчала. Они только что без всякого зазрения совести вместе со старушками съездили в Ласточкино гнездо (сумки на этот раз взяли с собой). Сейчас, стоя у экскурсионного автобуса, который понемногу наполнялся и готовился отправиться в обратный путь в Ялту, они рассматривали свои портреты-профили, вырезанные из чёрной бумаги и вклеенные в открытки с изображением Ласточкиного гнезда – работа местного мастера-виртуоза. Чик-чик ножницами – и готово!

– Понимаешь, я сейчас только вспомнила, что у мамы такой же силуэт среди старых писем хранился, а ещё открытка со скульптурой русалки. За шею её маленький ребёнок обнимает, а сама вся в дырках от пуль – фашистами прострелянная. Мама тогда в санатории в Мисхоре отдыхала, отсюда рукой подать. Ей соседка по комнате подсказала примету – подержать русалку за мизинец и желание загадать. А если родить хочешь, то ребёнка её по спине погладить.

– И что?

– Да, что же ты бестолковая такая! Я у мамы на следующий год родилась. А теперь и я тоже детей хочу. Пять лет лечусь, мне скоро уже тридцать пять, я же тебя на три года старше, – Валентина смотрела на Тару умоляюще.

А Таре и не хотелось тогда особо сопротивляться, но она всё же попробовала быть благоразумной.

– А где мы остановимся? Или ты предлагаешь сплавать, за мизинец подержать, и назад?

– Как получится, так получится, – Валентина всё уже для себя решила.

И подружки, распростившись с Августой Тихоновной и другими старушками, подхватили свои сумки и поплелись на остановку местного автобуса.

Сойдя с автобуса в Мисхоре, они увидели парня с кусочком картона, на котором кривыми буквами была выведена надпись – СДАЁТСЯ КОМНАТА. Он был заметно разочарован, узнав, что жильё им нужно всего на одну ночь.

– Ладно, садитесь, – парень распахнул дверцу «Москвича».

Он завёз их в горы, а когда они высадились, вдруг выяснилось, что первоначально запрошенная за комнату цена ни с того ни с сего возросла вдвое. Валентина решительно отказалась от его услуг, парень сел в автомобиль, и был таков. Куда теперь идти, что делать? Тара осталась у заборчика сторожить вещи, а Валентина решительным шагом направилась вверх по улице.

– Может лучше вниз? – крикнула ей вдогонку Тара, но Валентина даже не оглянулась. Через десять минут она вернулась и повела Тару за собой.

У хозяйки Ларисы, которая была лет на двадцать старше Тары и Валентины, но упорно не называла своего отчества, жили семь кошек и одна собака Нори. Лариса сразу предупредила, что комнаты никогда не сдавала и впредь не собирается. Летний душ и туалет во дворе, ни горячей воды, ни телефона, ни телевизора у неё нет, и денег брать с подруг она не будет, а будет считать их своими гостями.

Таре хозяйка сразу показалась похожей на цветочную фею. Её тонкие черты лица, мягкий голос, облачко пепельных пушистых волнистых волос и цветы… Цветы заполонили весь маленький дворик. На грядках, в старых тазах, в горшках на веранде – куда ни глянь, везде цветы. А ещё росла мята. Несколько сортов. Подруг сразу усадили пить чай с ментоловой мятой. Душистый, восхитительный.

Валентина стала расспрашивать Ларису о русалке. И хозяйка рассказала им старинную легенду о том, как в давние времена, когда Южный берег Крыма был под властью турецкого султана, в деревне Мисхор жила красивая девушка Арзы. Её похитил хитрый Али-Баба, когда она в последний вечер перед свадьбой пришла попрощаться с родником, к которому с детства каждый день ходила за водой. Завтра жених увезёт её в дальнее село, и Арзы не скоро случится снова увидеть родной дом, морской простор и любимый родник.

Али-Баба подкараулил Арзы, связал девушку, погрузил в свою фелюгу, привез во дворец и продал её в гарем султана. Тосковала Арзы, разлучённая с любимым женихом, семьёй и родными местами, не находя себе места в золотой клетке. Родился у неё ребёнок. Ровно через год после похищения поднялась Арзы с ребёнком на угловую башню султанского дворца и бросилась в морскую пучину.

В тот же вечер печальная русалка с младенцем подплыла впервые к заветному роднику у берега Мисхора. С тех пор один раз в год, в тот день, когда была похищена Арзы, из тихих волн появлялась русалка с младенцем на руках. Она подплывала к берегу и глядела на родную деревню. А потом, тихо опустившись в волны морские, исчезала до следующего года…

Лариса рассказала, что на пляже есть две скульптурные композиции. Одна на берегу изображает момент похищения Арзы. Та стоит с медным кувшином у родника, сверху из-за скалы за ней подсматривает Али-Баба. А напротив этой группы в море на огромном камне – русалка с ребёнком. Раньше она стояла дальше от этого места, по другую сторону пирса, а несколько лет назад её перенесли. Вернее, не её. Та прежняя русалка была вся изрешечена пулями, немецкие солдаты на ней в стрельбе тренировались. При переносе она ещё больше повредилась, и её отвезли на Поляну Сказок под Ялту.

Хозяйка сходила в комнату и вынесла на веранду картинку в раме и лупу. Тара и Валентина склонились над столом, рассматривая через лупу израненную русалку.

– У этой выражение лица спокойное, – сказала Лариса, указывая на картинку, – а у новой – такая печаль в глазах, и кажется, что слёзы по щекам текут. Я к ней каждый вечер и рано по утру подплываю, в лицо ей смотрю, за мизинчик держу и разговариваю с ней. А днём ей на голову мужчины-отдыхающие залезают и ныряют с неё. Смотреть на это не могу… Говорят, самая первая русалка, ещё при Юсуповых поставленная, без ребёнка была. Только её на второй год в шторм унесло в море. Навсегда…

– Нам без ребёнка и не надо, – буркнула Валентина.

Оказалось, что хозяйка каждый день поздно вечером ходит купаться. Подружки тут же решили к ней присоединиться. Для подстраховки Валентина уговорила Тару и к новой русалке сплавать, и к старой съездить на Поляну Сказок. Когда Тара гладила ребёнка по спинке, Валентина удивилась.