– Ты же ещё не замужем, уже родить хочешь?!

Фильм закончился хеппи эндом. Герой Куравлёва отыскал в далёкой деревеньке свою любимую, сбежавшую с «Адмирала Нахимова» в самом начале круиза.

И их с Валентиной необычное путешествие подошло тогда к счастливому концу. На следующий день автобусом они вернулись в Новороссийск.

Не прошло и двух лет у Валентины родилась Надюшка, а у Тары Славка… Это был последний круиз «Адмирала Нахимова». Следующий рейс обернулся страшной трагедией. Теплоход с пассажирами затонул…

Тара прогнала из головы мрачные мысли, пора было ехать на вокзал встречать Славку…

АМАРАНТА

Амаранта тащилась домой с работы, нагруженная сумками. Первые дни лета, а такая стоит жара. Воздух плотный и влажный. Дыши не дыши – никакого толку. У Амаранты на несколько минут отключилось сознание, пока ноги сами собой отмеряли шаги по привычному для них маршруту: библиотека – дом. Дома никого. Муж на дежурстве, а Стась задержится в редакции.

В замутненном сознании вдруг оформилась отчётливая мысль: «А вода в море, наверное, уже тёплая». Вслед за первой мыслью – какая-то молодцеватая вторая: «Вот брошу дома сумки и пойду поплаваю».

Но дома захотелось первым делом привычно «распрямить спинку» на диване. А рука сама потянулась за пультом от телевизора. По первому каналу «старородящая» (такой ярлык приклеивают акушеры ко всем, собравшимся рожать за двадцать пять) рассказывала о том, как потеряла ребёнка по вине врача. Амаранта – бывшая «старородящая», в который раз, поблагодарила Бога за то, что её роды прошли сравнительно благополучно.

Время от времени Амаранта бросала взгляд на часы, думая: «Вот через десять минут встану и надену купальник». Но с каждой ушедшей минутой её связь с диваном становилась все глубже и неразрывней. В полвосьмого Амаранта вдруг содрогнулась от внутреннего созерцания располневшей тетки на диване, для которой ничего в этом мире уже не существует, кроме работы на работе и телевизора дома. Глубина пропасти собственного безволия испугала и заставила отпрянуть от края. Амаранта бросилась к шкафу, вытащила купальник, засунула его вместе с полотенцем в пластиковый пакет и выскочила на крыльцо.

Было ещё довольно светло, но половина неба затянулась бурыми тучами, а крыльцо рябило редкими мокрыми оспинами. Собиралась гроза. Амаранта в нерешительности застыла на крыльце. То титаническое усилие, которое она, в кои-то веки, совершила, не должно было пропасть всуе. В раздумье она дошла до калитки, с надеждой поглядывая в ту сторону, где ещё светлели лоскутки неба, незатянутые тучами. Дождь тем временем ступал так же робко и неуверенно, как Амаранта. И эта его неуверенность немного подбодрила Амаранту. Прогнав все сомнения, она решительно зашагала в сторону моря, сконцентрировав взгляд на голубом небесном островке.

Пляж пустовал, только на ступенях, ведущих к нему, болталась ватага молодых парней. В небе длинным росчерком беззвучно сверкнула молния. Решительности у Амаранты поубавилось. Здесь на открытом пространстве у моря высокое небо напоминало далекую сцену, а плотные тяжелые тучи висели, как старинный театральный занавес.

Глухой удар грома удлинился раскатистым эхом. И тут ещё одна резкая молния чиркнула вертикально в гору на противоположной стороне бухты. Амаранта стояла по щиколотку в воде, присобрав гармошкой в кулаки брюки. Вода, действительно, была уже тёплой. Дождик приободрился, и капли застучали в весёлом ускоряющемся темпе. Амаранта решительно вернулась к пакету, брошенному на камнях, подняла его и направилась к раздевалке. Через несколько минут, зайдя в море по колено, она чуть ли не у самого берега бухнулась в воду. Её падение озвучил новый раскат грома. И пошла вакханалия!

Молнии, как будто соревнуясь между собой в красоте и яркости, палили в разные стороны, как праздничный фейерверк. Гром грохотал не переставая. Крупные тяжелые капли молотили по волнам и лицу, стучались в сомкнутые веки Амаранты. Она плыла с закрытыми глазами, лишь время от времени их приоткрывая. И чувствовала себя прямо сейчас возникшей на какой-то другой молодой планете в момент её рождения.

Эту воду и это небо только что сотворили, а теперь творили свет. А она – Амаранта, наверное, влезла без очереди и тоже сотворилась – радостная и молодая. Она улыбнулась мокрыми солёными губами.

Когда Амаранта вышла на берег, она не обнаружила в своём пакете нижнего белья. Закутавшись в полотенце, подхватив промокшие брюки и топик, Амаранта двинулась в сторону голубого куба раздевалки. По пути на камнях она нашла разбросанные пропавшие вещи. Тех парней, которые напрасно хотели поживиться чем-то более существенным в её пакете, на пляже уже не было. Амаранта побрезговала надевать на себя вещи, побывавшие в чужих руках, и натянула брюки и топ прямо на голое тело. Несмотря на неприятный инцидент, радость её не улетучилась. Знакомая компания обнаружилась под аркой дома на набережной. Парни курили и матерились, плотной стеной загородив проход. В другое время Амаранта свернула бы, выбрав окружную дорогу. Но сейчас она всё ещё шла не по этой, а по своей только что рождённой планете. И прошла сквозь эти несуществующие на её планете тела, как в фильмах люди проходят сквозь привидения. Что-то было в её уверенности такое, что эти ошмётки, онемев, расплылись, безропотно пропуская Амаранту.

Дождь постепенно утихал. Полотенце, которым Амаранта укутала плечи, приятно согревало. И она с удовольствием подумала о своём старом доме и заросшем саде, о чайнике, который она поставит на плиту и о чае, который она впервые заварит в этом обновлённом мире…

У калитки на Амаранту накинулась Стаська.

– Как ты могла?! Как ты могла?! Ни записки, ни звонка! Что я, по-твоему, думать должна?! Темнота, гроза! Я уже поседела, наверное! Ну, хорошо, хоть живая! – и Стась обняла Амаранту за шею…

В доме на кухонном столе Амаранта обнаружила большую охапку зелёных стеблей с резными листьями.

– Славушка, это что?

– Это с работы. Дядечка охранник в выходные на дачу ездил. Спрашивает меня: «Тебе пастернак нравится?». Я отвечаю: «Очень!». Ну вот. Не буду же я отказываться, объяснять, что ошиблась.

Амаранта рассмеялась.

– Ладно. Сейчас посмотрим в интернете, куда его добавлять можно. Поужинаем. И пойдём читать Пастернака, раз он нам нравится. Очень…

Глава 3. ВОТ – НОВЫЙ ПОВОРОТ

ТАЙКА

И вот для Тайки наступил день отъезда. В этот день они с Алькой показали аттракцион «Неслыханное обжорство». Проходя мимо будочки с надписью «Куры-гриль», от которой исходил головокружительный аромат, забивающий ароматы всех роз на аллее вместе взятых, они вдруг, не сговариваясь, изменили маршрут, и, забыв про свои аскетические принципы, устроили пир. Продавец абхазец даже высунулся по пояс из своего окошка, чтобы посмотреть, как две изящные девушки за один присест на пару справятся с огромной поджаристой курицей. Девушки справились, причем в рекордные сроки, облизав залитые жиром пальцы и оставив на тарелке горку аккуратно обглоданных косточек…

С наступлением темноты, когда все вещи были уже собраны, билет на утренний поезд и паспорт уложены в маленькую сумочку на длинном ремешке, на Тайку напал таинственный «микроб вечера». Когда-то в повести Амлинского «Тучи над городом» она прочла о том, что этот «микроб», после захода солнца проникая в человека, заставляет его волноваться при виде празднично одетых людей, звёздного неба, лунного света. Человек, подхвативший этот «микроб», испытывает сладкое томление от звуков музыки, приносимых ветром, от тяжёлого плеска и солёного запаха чёрных до смоли морских волн.

Алька, как всегда, ушла на танцы, а Тайка не находила себе места. Её толкала на несвойственные ей поступки вызванная «микробом вечера» внезапная лихорадка. Её манил к себе сверкающий огнями город, с которым она завтра должна будет расстаться.