И подружки стали вслух обсуждать будущую поездку. Даже огурцы из ненавистных врагов превратились в симпатичных пупырчатых крепышей. Они гарантировали им исполнение мечты о море…

Пляж и длинные очереди за лежаками Тайке не нравились. Ей нравился их маленький деревянный домик-сарайчик, стоящий во дворе отдельно от дома хозяйки. К этому дому вдоль набережной вела аллея роз. Их волнующий аромат наполнял всё вокруг, создавая атмосферу праздника и беззаботности.

С едой подружки не заморачивались, так как денег у них было в обрез. Покупали булку хлеба и две бутылки кефира на двоих. Иногда баловали себя сочными пушистыми персиками и маленькими чашечками крепкого кофе по-турецки, приготовленного на песке.

Днем они плавали, гуляли по городу, ходили в дендрарий, а по вечерам Алька «чистила пёрышки». Её каждый вечер манила к себе танцплощадка в парке на Ривьере. Первые дни она уговаривала Тайку пойти вместе. Но Тайка всегда отказывалась, предпочитая вечернее уединение с книгой. Она читала «Путешествие дилетантов» Окуджавы.

Однажды Алька не пошла с Тайкой на пляж, а уехала с утра на электричке в Гагры. Накануне вечером на танцах она познакомилась с Суреном. Сурен с матерью жил в Гаграх, а в Сочи наезжал в гости к знакомым. Тайка волновалась за подругу.

– Быстро ты забыла, как удирала от темпераментных горцев из ресторана «Океан». И как ты не боишься ехать к незнакомому человеку!

– Тайка, я же не в лес еду, а в Гагры. О море в Гаграх, о пальмы в Гаграх!.. Сурен говорит, что у них мандариновый сад. Представляешь? Жить среди мандариновых деревьев – это же сказка! Сейчас они как раз созрели! Его мама будет дома. Она там траву жарить собирается. Ну, овощи какие-то. Национальное блюдо. Забыла, как называется. Аскенаску?

– Что? Что?

– Инч? Инч? Сурен меня учит армянскому. «Аскенаску» – это на их языке означает «понимаешь», а «инч» – «что».

– Ты бы лучше у него спросила, как по-армянски «шли бы вы, куда подальше».

– Это еще зачем?

– Может в следующий раз в ресторане «Океан» понадобится.

– Да там козлы были. Сурен не такой.

– Ты замуж за него собираешься?

– Тайка, я что, с дуба упала? Ну, мы же отдыхаем, дурочка! Почему ты всегда такая угрюмая? Расслабься! И просто наслаждайся! Солнцем, морем, бездельем, жизнью!

– Ладно. Попробую. Буду весь день наслаждаться. Одна… Ты даже фамилии его не знаешь. Вот где тебя искать, если что?! Ты хоть вечером приедешь, или ночевать там будешь?

– Приеду, конечно.

Алька слово сдержала. Приехала почти ночью с двумя огромными пакетами мандаринов.

– Завтра едем вместе. Сурен нас зовёт на шашлыки в горы.

– Я не поеду.

– Ты мне подруга или кто? Он уже мясо замариновал. Это ущелье недалеко, идти недолго, а места очень красивые. Ну, не бросай меня одну.

– Да ты не одна. Это я весь день сегодня одна просидела. Ладно, уговорила…

Когда на следующий день Тайка и Аля вышли из электрички в Гаграх, на вокзале их уже поджидал Сурен. Это был долговязый парень с рыжей кудрявой шевелюрой. А Тайка всегда считала, что все армяне брюнеты. За спиной у него был рюкзак, а в руках объемистые мешки.

– В рюкзаке, понятно, мясо, а что в мешках? – полюбопытствовала Алька.

– Виноградная лоза.

– Для чего?

– Настоящий шашлык на виноградной лозе готовят.

– Да, ладно. И ты все это с собой потащишь?

– Они не тяжелые.

На автобусе компания доехала до конечной остановки. И тут Тайку ожидал сюрприз. На остановке их поджидал какой-то парень.

– Знакомься, Тая, мой друг Ерванд. Милиционер, между прочим. Так что мы под охраной.

Судя потому, что Алька не удивилась наличию такой охраны, она обо всем знала заранее.

– Теперь понятно, зачем я ей понадобилась, – насупилась Тайка. И всю дорогу до ущелья односложно отвечала на вопросы, нагруженного баклажками с вином, разговорчивого милиционера.

Идти, действительно, было недалеко, и Тайка совсем не устала, ведь они с Алькой шли налегке. Зря она переживала, что не захватила с собой в поездку никакой другой обуви, кроме босоножек…

От костра шел душистый дымок, теплые лучи, пробиваясь сквозь зеленую листву, рассыпались на траве солнечными зайчиками, журчал ручей, пели птицы. И душа Тайки постепенно наполнялась безмятежным покоем.

– Смотрите, что я нашел!

Ерванд поднес под нос Тайке птичье гнездо с маленькими пёстрыми яйцами.

– Какие хорошенькие. Наверное, это их мама волнуется, – сказала Тайка, услышав рядом встревоженный щебет. – Отнеси их назад быстрее.

– Хотела меня от гнезда отвести, но я заметил, откуда она вспорхнула.

Ерванд рассматривал яйцо, а потом вдруг, размахнувшись, запустил его в большой валун, стоявший на противоположном берегу ручья. По валуну растеклась вязкая жижа. Подошедший к нему Сурен, проделал то же со вторым яйцом.

– Что вы делаете? Они же живые! – охнула Тайка, пытаясь отнять гнездо у расшалившихся переростков.

Они уворачивались от неё, хихикая, видно принимая все за какую-то игру. Яйца одно за другим перелетали через ручей и вдрызг разбивались о камень.

– Прекратите, живодёры, – угрожающе крикнула Алька.

Толи от этого крика, толи от того, что яйца закончились, бомбардировка валуна прекратилась.

– Мы же пошутили! – неслось вслед, уходящей по тропинке назад в город Тайке.

– Тайка, вернись! А как же шашлыки? – звала подругу Алька.

– Расхотелось, – буркнула Тайка, не оборачиваясь…

Алька вернулась поздно. Вся какая-то встрепанная.

– Алька, наконец-то! Я уж думала, не вернешься. А сережка твоя где?

Уши Альке прокололи ещё в детстве. А Тара преодолела свой страх перед этой процедурой совсем недавно и только потому, что Алька, увидев девственные мочки своей соседки, вцепилась в Тайку мертвой хваткой и не успокоилась, пока в ушах Тары не появились сначала дырки, а затем маленькие рубиновые серёжки.

Алька озабоченно ощупала ухо.

– Наверное, этот козёл проглотил. Жалко. Золотая, бабушкина. Да пошел он, куда подальше!

– Ну вот. Я что говорила. А ты – «аскенаску», «аскенаску».

Больше о Сурене они не вспоминали…

На следующий день подружки выбрались в кино на французско-итальянский фильм «Поездка» с Софи Лорен в главной роли. Этот фильм режиссёра Витторио де Сика получил премию Международного кинофестиваля в Сан-Себастьяне. Зал был битком набит, но рядом с Тайкой оставалось одно свободное место. За пять минут до начала сеанса Тайка увидела протискивающегося вдоль ряда высокого худощавого парня. Непослушная прядка соломенных, выгоревших на солнце волос падала на лицо, на котором выделялся нос – хищный и тонкий, как у горной птицы. Дойдя до свободного места, юноша обратился к Тайке:

– Девушка, не могли бы Вы пересесть на другой ряд? Нам с моей дамой достались разрозненные билеты. Там очень удобное место. Вот посмотрите, – он протянул билет заколебавшейся Тайке.

– Ещё чего! – окрысилась Алька, – Вот пусть ваша дама и посмотрит фильм на этом удобном месте, а мы останемся на своих!

– Извините! Я не знал, что Вы не одна – сказал парень, обращаясь к Тайке, словно бы не замечая Альку.

Он вернулся к своей даме. Это, действительно, была респектабельного вида стройная женщина лет на десять постарше своего спутника. Когда свет уже потух и фильм начался, Тайка почувствовала, что молодой человек занял соседнее кресло.

Если бы Тайку спросили, она не смогла бы вспомнить содержание фильма. Кажется, героиня любила одного, а вышла замуж и родила ребёнка от другого. В голове остались какие-то бессвязные кадры и Софи Лорен в длинном платье начала века…

Тайка никак не могла сосредоточиться на перипетиях сюжета. Её странным образом волновало неожиданное соседство, неуловимое тепло, исходящее от руки, лежащей рядом с Тайкиной рукой на подлокотнике соседнего кресла. С другой стороны в ухо что-то беспрерывно стрекотала Алька, но Тайка не слушала её. Она оставила бесплодные попытки, понять, что происходит на экране и думала о том, какие отношения связывают соседа с его дамой. Похоже, что он каким-то образом от неё зависит. Она явно не родственница. Начальница? Покровительница?