Она рассчитывала только на чай, который мог спасти положение. Но перед ней поставили вовсе не чай, а горячий имбирно-облепиховый отвар. Она приподняла брови, вперилась в стеклянную кружку и уточнила у официанта, который не спешил уходить:
– Простите? Я этого не заказывала.
– Поверьте, я старался ради вашего блага. – Отрапортовал он. – К здешнему чаю лучше и близко не подходить. Можете считать меня своим спасителем.
Она взглянула на него исподлобья и оцепенела: студент, раздававший листовки на площади. Нелли покосилась на его обувь.
– Как ваши дела, фрекен? – Спросил парень. – И если вам важно знать, то шнурки у меня действительно жёлтые. Смотрите.
Он вскинул ногу в балетном арабеске, покрутил пяткой, демонстрируя своё неоднозначное стильное решение со всех сторон. Недовольная тем, что её подловили, Нелли проворчала сквозь зубы:
– Отвечая на ваш первый вопрос: всё идёт своим чередом. Видимо, вы ждёте, что и я спрошу то же самое в ответ?
– Я этого не жду. Вы позволите сесть напротив? – Уточнил он, скорее для того, чтобы проинформировать Нелли, нежели чем получить её разрешение.
Не успела она и рта раскрыть, как он уже плюхнулся на диван. Ей оставалось только откинуться на спинку, увеличивая дистанцию между ними. Несмотря на её фырканье, парень улыбался самым дружелюбным способом из возможных и не вызывал подозрений в фальши. Не понимая, как кто-то может быть настолько рад, пялясь на незнакомого человека, она упрекнула его:
– Какая наглость! Если позволите возмутиться, герр Безымянный. Посмотрите, – она указала рукой на центр залы, – там несколько свободных столов. Чем они плохи для вас?
– Там нет вас, фрекен. А я к вам по очень важному делу.
Она смерила его взглядом.
– Слушаю, герр… Как вас зовут?
– Ох, приятно, что вы спросили.
Парень стал называть длинное имя, которое приобретало всё больше составных частей. Глаза Нелли округлились. Она запомнила только то, что имя начинается на «М», а в остальном, кажется имелась завязка, развязка и несколько сюжетных поворотов. Она очнулась на фразе:
– … видя, как вы заскучали, и отдавая себе отчёт в сложности моего имени для людей, предлагаю называть меня просто Муз. А также обращаться ко мне на ты, чтобы создать доверительную атмосферу. К чёрту герров и фрекен!
– Хорошо, Муз. Меня зовут Нелли.
– Безумно рад!
Он протянул ей руку. Когда она робко протянула свою в ответ, он сжал её обеими ладонями и энергично потряс. Пальцы Нелли онемели, предплечье почти свело. От прятавшейся в парне силы у неё внутри всё сжалось. Но он снова улыбнулся ей столь приветливо, что её мышцы размякли.
– Перейдёшь к сути дела? – Предложила она.
– С удовольствием. Но для начала спрошу: ты читала моё объявление?
У неё засосало под ложечкой: с его проспектом она поступила точно также, как с любой ненужной макулатурой – выбросила в мусорное ведро вместе с чеками и списком покупок. Будь реклама Муза размером хотя бы с газетный лист, она бы использовала её для очистки картофеля. Но эта бумажонка не годилась даже для этого.
– Боюсь, оно потерялось. – Соврала Нелли.
– Не страшно. Вот, у меня их полно. – Он вытащил из кармана стопку листочков, отделил один из них и пододвинул ближе к визави.
Лист переливался мириадами блёсток. Держа его под определённым углом, Нелли видела, как они подобно песчаной мозаике составляют пылающее рассветное небо и поле подсолнухов, а под другим наклоном картинка превращалась в кучерявую вангоговскую ночь, где звёзды затягивались в водовороты облаков. Белоснежное тиснение гласило: «Вдохнём жизнь в ваши идеи и сделаем их явью. Бюро Муз».
– Целое бюро твоего имени?
– Не совсем. Муз – это общее, а не полноценное имя. У каждого из нас есть своё, родное, личное, но для простоты можем ограничиться названием моего вида. А на карточке это слово с заглавной буквы потому, что мы весьма самодовольны.
– Вот как. – Поняла брови Нелли. – Но что-то я сомневаюсь. Ведь у тебя две руки, две ноги. Глаз, ушей и ноздрей – тоже по два экземпляра. Ты дышишь и рассуждаешь, одет также, как все остальные. И ты мужчина. Какая из тебя муза?
Он потряс очередной рекламкой в стопке и сунул её под нос Нелли. Она вздрогнула, увидев там женщину в коротком греческом платье. Блёстки кружились у её ног, сыпались с открытки на стол, а сама она танцевала. Нелли энергично поморгала и уставилась на движущуюся фигуру, а потом на усмехающегося Муза.
– А кого ты ожидала увидеть, – спросил он, – длинноногую деву в полупрозрачном хитоне и с лирой в руках? Я, конечно, оденусь так, если хочешь, но вряд ли это поможет нам достичь цели.
– Нужны мне твои ноги! Скажешь ещё!
– Ну, мало ли, поэтому я решил уточнить. – Примирительно раскрыл ладони он.
– И что же ты предлагаешь?
Нелли подтянулась ближе, сцепила пальцы в замок и положила подбородок сверху.
– Контракт, который изменит твою жизнь. Но я бы хотел начать издалека. Известно ли тебе, что значит термин «ноосфера»?
Она покачала головой.
– Хорошо. Это сфера, которая развивает материю внутри себя под воздействием человеческого разума. Я, ты, они, – Муз окинул руками пространство вокруг себя, – все мы живём в ноосфере и пользуемся её плодами. Любой так или иначе вносит свой вклад в её формирование. Если кто-то совершит открытие, создаст шедевр, придумает новую технику или сочетание чего-либо, то она расширится. Если же какой-нибудь негодяй сожжёт мировую библиотеку, то она неизбежно сузится. Примерно, как отброшенная на несколько веков назад Античность после поджога Александрийской библиотеки.
Он кивнул на остывающий облепиховый отвар и спросил:
– Ты его не будешь? – После отрицательного жеста Нелли он пододвинул кружку к себе. – Тогда я его возьму. Спасибо.
Он медленно отпил оранжевую жидкость. Несмотря на то, что Гюллинг не собиралась пить ошибочный заказ, она разозлилась. Но воевать за сосуд, к которому уже прикоснулись чужие губы, она не собиралась. Парень не выглядел голодным и бездомным, он просто производил странное впечатление.
– Ну так вот, – продолжал он, – дабы поддерживать мир в должном состоянии, появились музы. Мы сами не создаём ничего, но всячески помогаем людям делать это.
– Ты говоришь о Каллиопе?
– Не только. Она была одной из самых известных, ей даже выбрали простое имя, как и для Эрато, Клио, Терпсихоры, Эвтерпы, Мельпомены, Талии, Полигимнии и Урании. Сейчас некоторые из них улетели на пенсию в вечность, а парочка осталась на руководящих постах.
– О, вижу, у вас наверху серьёзная организация. – Ехидно произнесла она, тыкая пальцем в потолок.
– Всё так. – Без обиняков ответил Муз. – И я предлагаю помощь в раскрытии твоего потенциала.
Нелли накрутила чёлку на палец, завела её за ухо, маскируя своё желание покрутить пальцем у виска.
– Я бы тоже хотела начать издалека. Точнее, с улицы Сванехильд через пару кварталов отсюда. Насколько мне известно, там находится больница для душевнобольных. Скажи честно: ты сбежал оттуда?
Он прищурился и лукаво посмотрел на неё сквозь потемневшие щёлочки век.
– Мне всегда нравились безумцы, но, к сожалению, музы с ними не работают. Ты когда-нибудь бывала там? Нет?
– Стараюсь держаться от таких мест подальше.
– И зря. Нигде больше мне не встречалась столь мощная концентрация образованных людей с высокими идеями. Но вернёмся к делу: хочешь ли ты найти дело всей своей жизни? Представь то, чем ты занимаешься каждый день: свою работу, дом, дорогу между ними. Что ты чувствуешь, вставая по зову будильника?
– То же, что и все, – буркнула Нелли, – тоску, уныние, сонливость.
– Вот! Я веду к тому, что можно иначе: по-другому, лучше. Без будильника, только по зову сердца. Есть куда более сильная энергия, заставляющая вставать по утрам. И ты, конечно же, можешь её использовать. Я могу открыть к ней доступ, но твоё участие тоже потребуется.
Она снова откинулась на спинку и разочарованно произнесла: