Афонов, впрочем, ни на секунду не усомнился, что права эти происхождение имеют то же самое, что и паспорт, возвращенный им консулу. С той лишь разницей, что Россия, даже если ее кто-то и обозвал Федерацией, сама себе уж точно претензии предъявлять не собиралась. А вот Япония за то, что японский Синдзю обозвали старым названием – Гонолулу – могла и осерчать. Благо, было на кого.
- Я буду говорить только в присутствии адвоката, - процедил парень, смерив Александра злобным взглядом. Ну-ну…
Такаги, услышав перевод, ожидаемо озверел.
- Это я здесь решаю, когда, что и в чьем присутствии ты будешь говорить! – Рявкнул японец, бешено вращая глазами. Формально он, конечно, не очень прав. Вернее, совсем не прав. И, окажись на месте Андреаса японец, инспектор бы себя вел совсем иначе. Вот только немец, да еще и с американским гражданством – совсем другое дело. Даже если единственное подтверждение того гражданства – откровенно недействительный документ. Вернее, тем более. Раз документ липовый – бедняга Андреас разом превращается из гражданина недружественного государства в нелегала, связанного с недружественным государством. И не скажешь сходу, какой из этих вариантов хуже.
Ситуация сложилась патовая. Немец и японец сверлят друг друга взглядами, застывшие по обе стороны от арестованного полицейские старательно изображают статуи, Афонов… Афонову хотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Не то место и не то время парень нашел, чтобы играть в героя. У японцев в наличии имеются черные резиновые аргументы, возразить на которые Андреасу откровенно нечего. И нужно быть ну очень наивным человеком, чтобы полагать, будто эти аргументы на следующем дерзком ответе не будут пущены в ход.
- Рекомендую вам пересмотреть отношение к происходящему, - попытался штабс-капитан исправить ситуацию. Присутствовать при экзекуции не было ни малейшего желания. – Если вы еще не поняли, отвечать правдиво – в ваших же интересах. Так что мой вам совет…
- Да пошел ты, гнида золотопогонная, - злобно процедил Андреас, смерив Александра ненавидящим взглядом.
Смысла сказанного Такаги, конечно, не понял, да и к чему? Достаточно презрительно-злобного тона и вытянувшегося лица Афонова, чтобы понять – ничего приятного не произнесено. Короткий жест – и конвоир срывает с пояса дубинку. По допросной раскатился хлесткий звук – словно плетью щелкнули.
От удара белобрысый полетел на пол, скорчившись, словно недодавленная гусеница. Долго лежать ему не дали – второй полицейский поднял несчастного за волосы и водрузил обратно на стул. Александр с трудом удержался от раздраженной гримасы – избиение беззащитного ему претило. Даже несмотря на профессию. Или – именно в силу профессии.
- Вам знакомы господа Ванеев и Накано? – Поинтересовался Такаги.
- Да. – Самоуверенную спесь с Андреаса как ветром сдуло. Что и требовалось доказать.
- Почему вы собирались их убить?
- Потому что эти мрази того вполне заслуживают, - злобно процедил немец. Глаза инспектора нехорошо сверкнули. Сейчас непонятливый арестант получит еще раз, почти что с тоской подумал Афонов.
- Чем же они вам так насолили? – Поинтересовался штабс-капитан, опередив уже открывшего рот Такаги.
- Не считая истребления моего народа? – В глазах Мейера промелькнуло что-то дикое.
- Что он метет? – Недовольно прошипел Такаги, после того, как Афонов изложил ему мотив неудавшегося преступника. – Американцев вроде никто не истреблял… К сожалению.
- Думаю, он имеет в виду немцев, - поправил Александр. Японец смерил угрюмого арестанта злобным взглядом. Ему явно было до лампочки на дела давно минувших дней. – Вы, молодой человек, насчет истребления, мягко говоря, перегибаете палку. Конечно…
- Ах, простите, перепутал геноцид с увеселительной прогулкой, - огрызнулся Андреас… И снова оказался на полу. Процедура с подниманием немца за волосы и водворением обратно на стул повторилась. На шее отчетливо отпечатался красный след от удара.
- Кончай корчить из себя психа, - прорычал Такаги, - отвечай на поставленный вопрос.
- А я что делаю? – Обреченно буркнул Мейер, покосившись на застывшего рядом полицейского. Видимо, со второго раза все-таки сообразил, что бывает за неправильные ответы. Но линии поведения при этом не сменил.
- Я правильно понимаю, вы обвиняете двадцатилетнюю японку и ее столь же молодого товарища в событиях сороковых годов прошлого века? – На всякий случай уточнил Афонов. Неужто Мейер и впрямь решил, что разыграть психа – хорошая идея?
- Ей двадцать семь, - ни к селу ни к городу ляпнул Андреас. А парень, похоже, знает о Накано больше, чем штабс-капитан с инспектором. Что ж, и об этом расспросим. Позднее.
- Ага. – Александр произвел нехитрый подсчет, - то есть, леди родилась в девяносто втором году, а вы, стало быть, обвиняете ее в событиях, случившихся на полвека раньше?
- Что-то вроде того, - буркнул Мейер. С таким видом, будто отчаялся объяснять непреложные истины окружающим идиотам.
- А Ванеев, видимо, в сорок четвертом бомбил Лондон. Лично. – Подытожил Афонов. Ну прости, парень. Видит Бог, я пытался тебе помочь.
- По-хорошему не получилось? – Без особого труда догадался Такаги, молча слушавший разговор на незнакомом языке.
- Как видите, - коротко кивнул Афонов.
- В камеру, - раздраженно махнул рукой Такаги. – Простите, что отнял столько вашего времени, штабс-капитан. Думаю, сейчас смысла продолжать нет. Завтра утром начнем. Мы его за это время убедим в целесообразности сотрудничества.
В этом Александр не сомневался. Полицейская дубинка способна творить настоящие чудеса.
- Господин инспектор? – В допросную заглянул японец в полицейской униформе. Конвоиры, тем временем, потащили арестанта прочь. Афонов ему, честно говоря, не завидовал. Сам виноват… придурок.
- А, Ешида-кун. Как успехи?
- Пусто, господин инспектор, - полицейский виновато развел руками.
- Я отправил парней обыскать квартиру, которую занимал Мейер. Но, как видите, похвастаться нечем. – Объяснил Афонову Такаги.
- Он и квартирой разжился? – Удивился штабс-капитан. Накано и Ванеева Андреас напоминал нелепым документом, но вот амнезией и неумением обустроиться в незнакомой стране тут и не пахло. Найденыши-то жили исключительно за счет консульства и японской префектуры.
- Квартирой, пистолетом, наличностью… Если б не покушение и очередной, гм, поддельный документ, я бы в жизни не провел между ними параллели.
Афонов задумчиво кивнул. Мейер больше напоминал засланца американской или итальянской мафии... Вернее, напоминал бы при минимальном наличии мозгов. Опять же, вопрос – раз уж с серым веществом у парня явные перебои, где ж он пистолет достал?
- Вот здесь распишитесь, пожалуйста.
Виктор послушно поставил закорючку, знакомую лишь по продемонстрированному штабс-капитаном паспорту. Впрочем, рука привычным, отточенным жестом вывела причудливую загогулину. Заявление на получение российского гражданства исчезло в портфеле работника консульства. В небольшую квартиру, снятую Ванееву все тем же консульством, подчиненный Шипкина заглянул полчаса назад. Выпил предложенную чашку чая и заставил Виктора прочитать текст присяги на верность Российской империи, народу и императорскому дому – ее нужно будет принести перед получением паспорта. Ну и собрал целую коллекцию автографов на ворохе различных документов.
- Я слышал, госпожа Накано отказалась от предложенной префектурой квартиры… К ней вернулась память?
- Да нет, - улыбнулся Виктор, - решила поселиться у меня.
- Ну, в таком случае поздравляю. – щелкнул, закрываясь, портфель, мужчина поднялся из-за стола.
То ли из-за неловкого движения, то ли просто треклятый компьютер оказался слишком чувствительным, но чудо японской техники выскочило из спящего режима и продемонстрировало миру заставку очередного документального фильма – Виктор в последнее время очень ими увлекся. Как назло, именно в этот момент руки дошли до американских «поездов смерти».