- Радостно на душе почему-то… Светло и будто бы солнечно. Ой, Вить, не обижайся… - Кэйко за прошедшие дни успела намертно осознать себя настоящей японкой. И, похоже, здорово распереживалась из-за убитого цесаревича. Не могла повода посерьезней придумать.
- Да ладно, не ты ж его убила, - пожал плечами Виктор. Он, в отличие от возлюбленной, так и не сумел почувствовать себя русским. Конечно, они с давешним штабс-капитаном говорили на одном языке, но… Парень с некоторой печалью не раз ловил себя на мысли: откуда бы он ни взялся, но точно не из России. Пусть даже видел всего двух «соотечественников» - Афонова и консула Шипкина. Доброжелательные, улыбчивые и безмятежные люди казались ему слишком уж чуждыми. Виктор сам не мог понять, что с ним не так, что эти хорошие, в общем-то, качества оставляют ощущение горькой досады.
- Ну, не я, конечно. – Миниатюрная японка сосредоточенно изучала мемориальную доску, - но мне все равно очень приятно здесь стоять. А должно быть наоборот.
- Ну так давай зайдем.
- Я одета неправильно. – Что правда, то правда. Алый наряд японки отдаленно напоминал кимоно – с той лишь разницей, что оставлял открытым все, что можно. В церковь в таком ходить – верх неприличия. Знать бы еще, откуда у него в голове это знание взялось… Образовавшийся в черепушке вакуум был источником непрекращающейся головной боли. В фигуральном смысле. Врачи, правда, регулярно высказывали опасения, что боли могут начаться и настоящие, но тут они, к счастью, ошиблись.
– Ну завтра сходим тогда. – Решил Виктор, бросив косой взгляд на ошивавшегося рядом белобрысого парня. Иностранец в Японии – существо приметное, так что он не сомневался, что незнакомца видит не впервые. И чего он за ними шатается, хотелось бы знать?
Неожиданная догадка пронзила мозг: вот оно! В отличие от виденных русских, Виктор постоянно ожидал от окружающего мира какого-нибудь подвоха, будто солдат, засевший в осажденной крепости. И из союзников – сухарь да винтовка. Все остальные – в лучшем случае, временные попутчики, от которых неизвестно чего ждать. Каждого встречного он неосознанно испытывал: опасен ли? Вот и с этим белобрысым то же самое. Попробуй поделись опасениями с Кэйко – лишь рассмеется, сочтя незнакомца тайным воздыхателем. Иными словами - явлением бесполезным, но приятным.
- Ну чего ты надулся? – Обеспокоенно поинтересовалась девушка, бросив тревожный взгляд на доску. Ну точно, японка. Успела взвалить на себя все прегрешения и все подвиги своего народа – и с Виктором проделала то же самое. Теперь будет грызть себя из-за убийцы, который сто с хвостиком лет как прекратил коптить синее небо.
- Это не я, это ты надулась. – Отшутился парень, обняв спутницу. – Там вон мороженое продают, хочешь?
Забавно, но это было единственное, что он точно вспомнил о своем прошлом в тот момент, когда увидел ее впервые: возлюбленная обожает банановое и клубничное. И терпеть не может шоколадное.
- За Ванеевым и Накано ведется слежка. – Сосредоточенный, словно волк перед прыжком, Такаги буравил Афонова взглядом. Инспектор щурился, отчего и без того узкие глаза превратились в две черточки, черневшие над круглыми стеклами очков.
О том, что слежка эта уж точно не со стороны полицейских, штабс-капитан даже уточнять не стал. И без того понятно.
В крохотной комнатушке, служившей инспектору кабинетом, он оказался минуту назад. Хозяин попытался изобразить гостеприимство и напоить гостя чаем. Гость отказался. Не понимал тягу к горячему зеленому чаю, да еще и сладкому. Да еще по такой жаре, хотя в кабинете как раз было прохладно – сказывалось наличие кондиционера.
- Белобрысый иностранец?
- Вы его знаете? – Изумился японец.
- Наткнулся сегодня на нашу парочку, - объяснил Афонов, - так что заметил краем глаза. Он мне не показался знатоком своего дела.
- Мягко говоря, - согласился Такаги, - искусством слежки этот сударь не владеет. Мои сотрудники засекли его еще вчера и с тех пор не упускают из виду. Он? – На стол перед штабс-инспектором упало несколько фотографий.
- Да, - Афонов бросил короткий взгляд на фотокарточки. Хорош «сыщик», ничего не скажешь. Подчиненные Такаги его запечатлели во всех возможных ракурсах, а тот ни сном ни духом.
- Вчера и сегодня этот молодой человек неотрывно следовал за Ванеевым и Накано. Никаких действий не предпринимал. Ваши предположения, штабс-капитан? – Афонову подумалось, что вопрос вызван, в первую очередь, полным отсутствием этих самых предположений у Такаги.
- Понятия не имею. – Признался Александр, ущипнув себя за ус. Ему вообще вся эта история казалось бредом чистейшей воды. Ни одной хоть сколько-то вменяемой версии. Любое предположение вдребезги разбивалось о беспощадную логику. – Выяснили, кто это?
- Нет, - японец пожевал губами и с тоскливым видом покосился в сторону окна, - начинаю опасаться, что этот гайдзин появился оттуда же, откуда и Накано с Ванеевым.
Афонов раздраженно фыркнул. То есть, непонятно откуда, непонятно кто… И вообще в итоге выяснится, что у него в кармане какой-нибудь паспорт Французского Халифата, Американского королевства или какой-нибудь другой дичи, которая заинтересует разве что психиатра.
Раздраженная трель телефона прервала нелепый разговор. Такаги, извинившись, поднял трубку. Выслушал взволнованную скороговорку, бросил короткое «Да». Смерил Александра задумчивым взглядом. Штабс-капитан готов был поклясться, что инспектор собирается одновременно выматериться и пуститься в пляс.
- Судя по всему, американец. Его только что арестовали и скоро привезут в отделение.
- Зачем?! – Александр с трудом удержался от того, чтобы обругать остолопа в полицейской форме. Неужели нельзя было продолжить наблюдение? Так хоть был шанс узнать, что белобрысому нужно. Теперь же он будет отпираться, нести всякий бред – и пойди отличи правду от хитрого вымысла. Если допрашивающий знает меньше, чем ничего – ему и под пыткой наврать нетрудно.
- Нет, я не идиот, - криво ухмыльнулся Такаги. Видимо, прекрасно сообразил, какие мысли роятся в голове русского. – Молодчик задержан за попытку убийства и хранение оружия.
- Вот те на… - Только и сумел выдавить из себя Афонов.
- Наши двое ничего не заметили. Белобрысый дождался, когда они зайдут в безлюдный переулок около церкви и вытащил пистолет. На этом его подвиги, собственно, и закончились. – В голосе Такаги скользнула законная гордость за своих подчиненных. Афонов тоже оценил. Скрутить вооруженного преступника так, что возможные жертвы этого даже не заметили – не баранку скушать. Отменная реакция.
Офицер поделился впечатлением с Такаги. Тот поблагодарил, надувшись, словно индюк.
- Андреас Мейер?
Белобрысый сидел, словно на иголках. На лице застыло обреченное выражение. Удивительного мало. Едва ли есть на свете страна, в которой за попытку убийства можно отделаться строгим выговором. Да и наручники, обхватившие заведенные за спину запястья, вряд ли добавляли парню хорошего настроения. Сам виноват, голубь. Афонов, благодаря знанию английского оказавшийся в роли переводчика, ни малейшего сочувствия к преступнику не испытывал.
- Гражданин США, немец по национальности? – Снова уточнил инспектор. Паспорта «американского королевства» у парня при себе не оказалось. Зато наличествовало водительское удостоверение. И, надо заметить, содержимое пластиковой карточки в судьбе американца могло сыграть роль куда более роковую, чем гражданство очередной вымышленной страны.
- Потруднитесь объяснить, почему сей документ значится как выданный в Гонолулу? – Ни одно государство не любит, когда покушаются на его территорию. Япония исключением не была. Страна Восходящего Солнца ни на миг не прекращала грызню с Штатами, которые любыми неправдами пытались вернуть Гавайи под свою юрисдикцию. И тут – такой фортель. Неудивительно, что инспектор сверлил американца мрачным, насупленным взглядом. Это, вполне возможно, юрисдикция даже не полиции, а кэмпэйтай.