На философской почве и возникла теория, претворенная в жизнь в дни объединенного сопротивления, называемая ’’связанной борьбой”. Если, например, станция наблюдения в Гиват Ольге мешает нелегальной иммиграции, то она должна быть разрушена. Если радарная установка в Хайфе препятствует иммиграции, то она должна быть уничтожена. Члены движения ”Ашомер Ацаир”, которые противодействовали любой форме вооруженной борьбы, протестовали даже против этих операций, которые по их мнению ’’ослабляли позиции наших друзей и укрепляли позиции наших врагов”. Их гнев был беспредельным, когда членов их партии, вместе с членами Хаганы и Пальмаха, посылали взрывать железные дороги или совершать диверсии в местах дислокации соединений моторизованной полиции. Какая связь, восклицали они, между нашей колонизацией и моторизованными соединениями полиции? Моше Сне объяснял им приблизительно следующее: ”По этим железнодорожным путям идут поезда, которые доставляют солдат, которые охотятся за иммигрантами и обыскивают общинные поселения”.
Объяснения Моше Сне не были лишены логики. Но члены ’’Ашомер Ацаир” считали это просто крохоборством. Они настаивали на ’’связанной борьбе” и создали в связи с этим теорию ’’оборонной обороны” оборона самой Хаганы как допустимый предел сопротивления. Эту теорию, конечно, можно растянуть ад инфинитум до бесконечности. Если у вас есть оборонительная организация, предназначенная для обороны другой оборонительной организации, вы должны изыскать средства и пути защиты оборонительной организации, обороняющей другую оборонительную организацию и т.д. Конечно, эта теория так и осталась теорией. В Ягуре 29 июня 1946 года, когда англичане совершили налет на арсеналы Хаганы, Хагану никто не оборонял. И затем, в ноябре 1947 года, во время нападения арабов, солдаты Хаганы не смогли оказать ровно никакого сопротивления, когда британские войска обезоружили их. Несмотря на существующую теорию защиты, Хагана отдала приказы ”не оборонять Хагану”.
Удивительнее всего, что именно блестящий образчик доктринерского мышления сила возмездия равна значительности нападения привел к одобрению нашего плана нападения на отель ’’Царь Давид”. 29 июня 1946 года англичане оккупировали помещения, занимаемые Еврейским агентством. Еврейское агентство в то время считалось ’’еврейской штаб-квартирой”. Итак, в полном соответствии с доктриной, мы должны были отомстить англичанам, атаковав их штаб-квартиру, размещавшуюся в отеле ’’Царь Давид”.
Была, по-видимому, еще одна причина. Хагана, которая привыкла к своему удобному ’’полулегальному” положению никогда не предпринимала серьезных усилий по соблюдению правил конспирации. Руководители Еврейского агентства верили, очевидно, в некий воображаемый ’’международный статус” и считали себя неприкосновенными в случае какой-либо полицейской акции. Соответственно, в здании Еврейского агентства было много секретных документов, которые мудро управляемая организация в подобных обстоятельствах никогда бы там не хранила. Трофеи, которые британские силы заполучили в результате обысков, произведенных в здании Еврейского агентства, были очень значительными. Халатность и безответственность, господствовавшие в Еврейском агентстве, достигли таких размеров, что, как сказал мне Галили, англичане смогли вытащить из-под валика пишущей машинки даже частично напечатанный отчет о речи Шертока на заседании исполкома сионистской организации. Шерток высоко отзывался о взрыве мостов и объяснял в своей речи политическое значение этой операции.
Речь Шертока, которая подтверждала ответственность Еврейского агентства за акты саботажа, произведенные Хаганой, шла вразрез с заявлениями Давида Бен-Гуриона, сделанными перед членами англо-американской комиссии всего несколько месяцев назад. Отчет этот был не единственным документом, который англичане унесли к себе в отель ’’Царь Давид”. Стремление уничтожить эти документы сквозило в заявлении главы оперативного отдела Хаганы Ицхака Саде, встретившегося с нашим Гидди. Ицхак Саде обратился к Гидди с вопросом, сколько времени он оставляет между закладкой мин в здании и самим взрывом. Гидди предложил 45 минут. Ицхак Саде заявил, что ”45 минут — это слишком много времени в данном случае, англичане могут не только эвакуировать своих людей, но и вывезти все документы в безопасное место”. Ицхак Саде соответственно предложил оставить всего лишь 15 минут англичанам для эвакуации из отеля своих людей. Гидди успокоил его. Несмотря на свою молодость, Гидди обладал гораздо большим практическим опытом, чем начальник оперативного отдела Хаганы. Он ответил, что судя по его прошлому опыту, когда британские власти получают предупреждение, что одно из их зданий должно взлететь на воздух, они покидают здание мгновенно и не теряют время на документы. Гидди предполагал, что 15 минут все-таки недостаточно для эвакуации людей из такого большого отеля как ’’Царь Давид”. Наконец, был достигнут компромисс: полчаса.
Мне придется еще возвратиться к упоминанию об этой встрече между Гидди и Ицхаком Саде. Тем временем я возвращусь к главному документу, связанному с операцией по взрыву южного крыла отеля ”Царь Давид”. 1 июля 1946 года, через два дня после нападения Баркера на Еврейское агентство, мы получили от главнокомандующего Хаганой письмо следующего содержания:
Шалом!
а) Вы должны провести как можно скорее операции ”Чик” и ’’Ваш раб и избавитель”. Сообщите нам точные даты. Предпочтительно одновременно. Не сообщайте названия организации, выполняющей операцию, ни прямо, ни намеком.
б) Мы тоже кое-что готовим; поставим вас в известность в должное время.
в) Тель-Авив и его окрестности должны быть исключены из всех операций. Мы все заинтересованы в защите Тель-Авива как центра ишува и нашей собственной деятельности. Если Тель-Авив будет парализован волной арестов, как прямой результат проведенной операции, наши планы будут также парализованы. Случайно, нервные узлы всех других организаций не сконцентрированы в Тель-Авиве. Итак, Тель-Авив находится ’’вне границ” действия всех еврейских сил”.
С получением этого письма мы начали готовиться к проведению операции ”Чик”. Мы не могли выполнить ее немедленно. Просьба Хаганы, чтобы мы совершили нападение на отель, пришла к нам через несколько недель после того, как они отвергли этот план. Тем временем изменился ряд обстоятельств. В результате мы должны были провести снова все разведывательные операции и пересмотреть ряд важных оперативных деталей. Мы прекрасно сознавали, что диверсия в отеле ’’Царь Давид” будет самой большой из проведенных нами операций и может оказаться единственной в своем роде во всей истории партизанских войн. Совсем не просто проникнуть в самое сердце военного правительства и нанести удар в самой неприступной крепости.
Мы не должны были промахнуться. После 29 июня люди находились в замешательстве. Удар Баркера по официальному руководству ишува оказался сокрушительным. Пораженчество поднимало голову. Люди начали сомневаться, действительно ли мы способны сражаться с британским режимом. Мы понимали, что еврейское самосознание могло быть восстановлено лишь успешной атакой в ответ на удары Баркера. У нас поэтому камень с души свалился, когда мы получили письмо Хаганы, содержащее просьбу приступить к выполнению операции. Мы с энтузиазмом начали пересматривать каждую деталь операции. Мы всегда планировали каждое наше начинание с особой тщательностью, но ни одной из наших боевых операций — за исключением быть может нападения на крепость-тюрьму в Акко — мы не посвящали столько усилий, как при выполнении операции ”Чик”.
Творческие способности Гидди были мобилизованы полностью. Невинные на вид жестяные бидоны из-под молока были начинены взрывчатыми веществами огромной мощности. Они были оснащены всем необходимым. Один механизм определял время взрыва — полчаса после закладки бидонов со взрывчаткой в нужное место; второй должен был предотвратить любую попытку их демонтирования.
Мы тщательно продумали время начала операции. Были выдвинуты два предложения: одно на 11 часов утра, а другое между 4 и 5 часами пополудни. Оба предложения были мотивированы одинаково. Бидоны с молоком могли быть доставлены к правительственному крылу здания отеля ’’Царь Давид” только через кафе ’’Ридженс”, расположенное в подвале крыла здания отеля, занимаемого Баркером и Шоу. В эти утренние и полуденные часы кафе было обычно пусто. В обеденное время там было полно посетителей, среди них как штатские, так и военные. Нам представлялось необходимым произвести взрыв в то время, когда в кафе не будет посетителей.
