Но как ни велик был эффект, еврейские пораженцы упрямо стояли на своем. Начиная с 29 июня, они начали доминировать во всех официальных учреждениях ишува. Им удалось прекратить всякую военную деятельность Хаганы.
Доктор Вейцман, президент сионистской организации, потребовал прекращения всех военных операций до тех пор, пока не состоится сионистский конгресс. Моше Сне отказался выполнить это требование. Он был связан обещанием, данным офицерам Хаганы, что сопротивление будет продолжаться и ’’еврейский народ будет бороться”. В спешном порядке подготавливались планы конфискации оружия из британского военного лагеря. Эта атака должна была служить возмездием за конфискацию значительной партии еврейского оружия в Ягуре, где англичане захватили несколько сотен винтовок, сотни тысяч патронов, тысячи снарядов для мортир и т.д. Кстати, мы в то время верили, что Хагана располагает большим количеством такого оружия и лишь позднее выяснилось, что мы ошибались. Доктор Вейцман потребовал отставки Моше Сне с поста начальника генерального штаба Хаганы, угрожая в противном случае уйти с поста президента сионистской организации. Между двумя кандидатами в отставку возникло недоразумение. Доктор Вейцман сетовал на то, что ему не представили заранее сведений о намечаемом нападении на мосты. Моше Сне, однако, уверял, что он послал эти сведения. В конце концов выяснилось, что они оба были правы: Моше Сне действительно послал эту информацию, но доктор Вейцман не знал об этом. Послание не дошло до адресата.
’’Активисты” среди официальных еврейских лидеров были убеждены, что отставка Вейцмана явится жестоким ударом по ишуву. ’’Ашомер Ацаир” крайне левые сионисты коммунистическо-социалистического толка присоединились к ’’ненасильственной” политике Хаима Веймана. Подавляющее большинство членов партии МАПАЙ палестинская партия Труда также потребовало ’’пресечения в корне терроризма, который угрожает всему делу сионизма”. Доктор Вейцман вышел победителем. Моше Сне подал в отставку.
Сне побывал на ’’решающем” заседании исполкома Еврейского агентства в Париже, где в течение вот уже многих недель обсуждался фундаментальный вопрос: продолжать или не продолжать борьбу. На протяжении всех прений и ожесточенных словесных дебатов Давид Бен-Гурион стоял твердо, как скала — продолжать борьбу. Моше Сне горячо поддерживал его, надеясь возвратиться в Эрец Исраэль с четко сформулированным решением бороться. Затем Давид Бен-Гурион внезапно изменил свое мнение, и Хагана прекратила борьбу. Такое положение сохранялось до 30 ноября 1947 года, когда Организация Объединенных Наций решила разделить Эрец Исраэль, и арабы начали убивать евреев.
Несмотря на все происшедшее, я считаю кратковременный период объединенного движения сопротивления самыми счастливыми днями в моей жизни. Мы добились исполнения нашего сокровенного желания: весь народ присоединился к борьбе за освобождение нашей страны.
Но счастливые дни промчались. У нас не было выбора. Мы должны были продолжать наше восстание. Когда Хагана прекратила борьбу, мы продолжали бороться так, как обещали. Мы должны были еще раз взвалить на плечи тяжелую ношу ответственности ’’смутьянов”. Альтернативой была сдача на милость врагу. Но свобода была у нас в крови; мы не могли сдаться.
Руководители борющихся группировок не пылали любовью друг к другу, но расставание было печальным.
Особенно потому, что оно сопровождалось историей с гостиницей ’’Царь Давид”.
Глава XV. ОТЕЛЬ ЦАРЬ ДАВИД”
В годы Второй мировой войны в южном крыле отеля ’’Царь Давид” в Иерусалиме размещались штаб-квартиры главных учреждений британского режима: Генеральный штаб, Секретариат и гражданское правительство. По мере разгорания восстания грандиозный отель превратился в настоящую неприступную крепость в центре города. В соседнем здании разместились управления британской военной полиции и знаменитого специального бюро расследований. На площади меж двух зданий расположилось хорошо вооруженное воинское соединение. В ряде особо важных стратегических точек были установлены пулеметные гнезда. Солдаты, полиция и детективы в штатском круглосуточно охраняли здание, в котором располагались верховные британские правители в Эрец Исраэль.
Британские власти не надеялись более на чудеса. Горький опыт научил их. Перед самым началом нашей атаки на штаб-квартиру британской военной полиции Катлинг хвалился: ’’Они не осмелятся прийти, но если они все-таки явятся, то мы их так встретим, что...”
Мы все-таки явились. Когда здание британской военной полиции взлетело на воздух, Катлинг вместе со своим шефом Джильсом чудом остались в живых.
Множество внимательных глаз, следивших за отелем ’’Царь Давид” проморгали наших разведчиков — посланцы подполья остались незамеченными, однако они видели все, что надо было видеть. План нападения на отель ’’Царь Давид” стал постепенно очерчиваться.
Весной 1946 года мы впервые представили наш план на рассмотрение командования объединенного движения сопротивления. Я информировал Моше Сне и Исраэля Галили, что мы собираемся проникнуть в южное крыло отеля ’’Царь Давид” и провести грандиозную диверсию. Я сообщил, что мины будут взорваны при помощи нового устройства, изобретенного Гидди. С одной стороны, наши мины не могли быть демонтированы и перевезены в безопасное место, ибо они взрывались при малейшем контакте. С другой стороны, мы могли установить время взрыва мин при помощи часового механизма, через полчаса или даже через час после того, как они будут подложены в здание. Это позволит эвакуировать из отеля всех его постояльцев и служащих. В отеле находилось много гражданских лиц, жизнь которых мы никоим образом не хотели подвергать опасности. Мы стремились обеспечить их временем, достаточным для того, чтобы успеть покинуть опасную зону.
Командование Хаганы не сразу одобрило наш план. Оно считало нападение на святая святых британского мандата слишком смелым. В принципе, Хагана не была против нашего плана. Руководство организации считало, что время для подобного нападения, которое привело бы британцев в совершенную ярость, еще не пришло. Мы, конечно, думали иначе, но будучи связаны нашим соглашением с Хаганой, вынуждены были подчиниться их решению. Но мы не отказались от нашего плана. В личных встречах с командованием Хаганы и в наших закодированных посланиях к ’’Иеремии” мы снова выдвинули наш план. Кодовым названием большого отеля ’’Царь Давид” было вначале ’’Малончик”* ’’Ночлежка”. Позднее, в целях лучшего камуфляжа, мы назвали отель ’’Царь Давид” словом ”Чик”. Тем временем ЛЕХИ подготовила план нападения на другое здание, используемое гражданским правительством Палестины. Это здание принадлежало братьям Давид. Чтобы различить наши планы и не путать их, руководство Хаганы назвало оперативный план группы Штерна ’’Ваш раб и избавитель”.
* ”Малон” означает на иврите отель; ”чик” — уменьшительно-ласкательный суффикс в русском языке, отсюда его появление в языке идиш, а затем и в разговорном иврите.
Оба эти плана, которые дожидались одобрения несколько месяцев, были наконец одобрены командованием Хаганы 1 июля 1946 года, через два дня после атак, предпринятых генералом Баркером на Хагану, Пальмах и Еврейское агентство. Руководство Хаганы не объяснило, почему операция ”Чик” стала возможной лишь после злополучного дня 29 июня 1946 года. Хагана, принявшая в 30-х годах на вооружение политику сдержанности, была пропитана в 40-х годах идеологией ’’возмездия”. Пресса, издаваемая руководством Хаганы, пестрела статьями, объявляющими, что боевые операции должны быть всегда ’’возмездием за нападение врага”. Элиягу Голомб даже разработал историко-философское оправдание этой теории. Он утверждал, что войны, которые вел наш народ в Палестине, были оборонительными по своей сущности. Заранее запланированные восстания, утверждал он, всегда кончались катастрофой. Правда, восстание Хасмонеев увенчалось победой, но это было исключение. Неужели мы можем быть уверены, что чудо снова повторится? Экскурсы в историю были подкреплены математическими выкладками. Хагана пыталась установить своего рода математическую связь между ’’нападением” и ’’возмездием”. Мне припоминается одно их ’’уравнение”: ’’Сила возмездия равна мощи нападения”. Ясные критерии, определенное взаимоотношение, война, ведущаяся с помощью математических вычислений — все на бумаге.
