Среди тех задержанных, которые не были освобождены, несмотря на сообщение англичанам данных об их личностях, были некоторые лидеры Еврейского агентства и ’’Ваад Леуми” исполнительного комитета еврейской общины в Эрец Исраэль: раввин Фишман, Ицхак Гринбаум, Моше Шерток, Давид Ремез, доктор Дов Йосеф и другие. Наши ребята, которые уже провели достаточно много времени в концентрационных лагерях, встретили своих новых друзей по несчастью сердечно и просто. Гринбаума и Ремеза они почитали больше всего. Ремез в свое время учил их Талмуду и проповедовал национальное единство. Моше Шарет держался в стороне от всех и ограничился лишь следующим заявлением: ”Мы выйдем отсюда лучшими евреями, чем прежде”. Гринбаум же, сидя в заключении в Латруне, создал интересную теорию. По понятным причинам он опубликовал в то время лишь первую часть своих записок, из которых явствовало, что воинствующий ветеран стал пораженцем, призывающим к прекращению вооруженной борьбы и принятию политики умиротворения, выдвинутой Вейцманом. Через много месяцев мы узнали от него же, каковы были его истинные намерения. В связи с тем, что произошло 29 июня, Гринбаум заключил, что Хагана непременно должна покинуть поле брани и вооруженного сопротивления врагу, однако при условии, что так называемые ’’смутьяны” будут продолжать бороться. Я не уверен, что эта интересная идея была правильной. Верным является то, что если бы она была принята, то можно было бы избежать многих недоразумений. Но, к сожалению, она не была принята, и настал день, когда честнейший г-н Гринбаум вынужден был выкрикнуть на заседании центрального совета сионистской организации: ”Я не буду поддерживать создание объединенного фронта Бен-Гуриона и Бевина против Бегина”.
Несмотря на дружеские отношения, сложившиеся между столпами Еврейского агентства и заключенными ветеранами, я однажды услышал от главнокомандующего движения сопротивления жалобу следующего содержания: ’’Иехескель, ваши люди в Латруне ссорятся с находящимися в заключении сионистскими лидерами.
Можете ли вы обратиться к ним с просьбой прекратить это? Крайне желательно, чтобы это было сделано без промедления. Я жду вашего ответа. М.И.”
Я тотчас же навел справки через подпольную почту, которая действовала между нами и нашими заключенными, где бы они ни находились. Наш офицер, отвечавший за связь с членами Иргун Цваи Леуми в Латруне, категорически опроверг эти измышления.
Те элементы в сионистском руководстве Ишува, которых Моше Сне и Исраэль Галили назвали пораженцами, в конечном счете одержали победу над ’’активистами”. Они решили отказаться от военного сопротивления и призыва к гражданскому неповиновению. Они решили принять условия освобождения ’’самых важных личностей” ишува, поставленные британским правительством. ’’Терроризм” и ’’террористы” были подвергнуты резкой критике в заявлении, опубликованном официальными еврейскими учреждениями. Кроме этого, в заявлении содержалось утверждение, что ’’терроризм” как таковой будет полностью искоренен. ’’Самые важные личности” были освобождены по истечении ста дней лишения свободы и проследовали в Лондон на заседание англо-араб-еврейской конференции, дабы найти ’’компромиссное решение” палестинской проблемы. Для них борьба уже прекратилась, оставалась лишь ’’нелегальная иммиграция”.
3
Моральное значение расширения репатриации в Эрец Исраэль, сразу же после прекращения боевых действий объединенного движения сопротивления, следует оценить по достоинству. Правда, эта кампания по сравнению с репатриацией, проведенной усилиями Йосефа Кацнельсона и Авраама Ставского до Второй мировой войны, терпела больше неудач, чем успехов. Британские власти перехватывали тысячи беженцев у самых берегов Эрец Исраэль и депортировали их в концентрационные лагеря на Кипре. Репатрианты из немецких концентрационных лагерей сражались врукопашную против вооруженных солдат Его Величества. Хотя множество мужчин, женщин и детей были убиты в перестрелке, Уайтхолл вытащил на свет Божий старый аргумент, клеймящий позором ’’безответственное поведение людей, которые насильно заставляют сотни и тысячи мужчин, женщин и детей садиться на непригодные к плаванию корабли”. Британское правительство было вправе охотиться за судами иммигрантов, депортировать их ’’нелегальных” пассажиров, все это делалось во имя ’’закона”.
Борьба Хаганы в Эрец Исраэль замерла совершенно. Руководители Еврейского агентства, находившиеся в заключении, были освобождены, члены Пальмаха возвратились на свои базы. Члены Хаганы отправились по домам и киббуцам. Исраэль Галили смог снова отрастить себе волосы. Хагана опять стала полулегальной организацией. Статус-кво был восстановлен полностью. Именно в этот момент вся мощь британского режима обрушилась на беженцев из Германии, среди которых были беззащитные и беспомощные старики, женщины и дети. Их нещадно избивали; многие были искалечены, другие убиты. Официальные лидеры ишува надрывали горло, протестуя.
Мы же, однако, не ограничивались словесными протестами. Почти после каждой депортации мы наносили жестокий удар правительству. Борцы группы Штерна преуспели в одном случае, когда были взорваны нефтехранилища вдоль хайфского побережья, где корабли ждали своих жертв для депортации.
Кампания преследования репатриантов британским правительством достигла своего апогея в случае с судном ’’Эксодус, 1947”, которое Бевин решил отправить обратно в Германию. Протесты и воззвания оставались без ответа. Люди, которые сопротивлялись британским войскам с отчаянным мужеством и отвагой, были в ужасе, когда их снова отправили из Хайфы в Гамбург.
В письме, доставленном контрабандой на берег с борта тюремного судна, они писали: ’’Люди находятся в отчаянии... Мы чувствуем себя так, будто нам объявили смертный приговор. Мы будем сопротивляться в Гамбурге, но поможет ли это? Правительство Великобритании несомненно использует все имеющиеся в его распоряжении средства, и мир будет хранить молчание, как это было и раньше. Но неужели наши братья во всем мире — евреи Америки, Англии и Эрец Исраэль — тоже будут хранить молчание? Нам, к сожалению, кажется, что далеко не все что можно сделать, делается для нас...”
Мы опубликовали эти горькие слова и обещали нашим братьям в море, от имени ’’повстанцев, борцов и тех, кто останется верен правде до конца”: ”Вы не будете брошены на произвол судьбы. Мы говорим — Эрец Исраэль или смерть”.
Но мы не располагали, к сожалению, средствами для оказания немедленной помощи. Наша казна была пуста, и кончились все запасы взрывчатки. Возмездие за страдания наших братьев требовало гораздо большего, чем нескольких выстрелов.
Каким же путем могли бы мы нанести сокрушительный удар? Мы скрипели зубами. Дни и ночи проходили в полном бездействии. Народ судил и рядил, что же случилось с Иргуном. Характерно, что даже наши противники, многие из которых в глубине души благословляли нас на ратные подвиги, в то же время энергично проклиная нас, негодовали, видя нашу неспособность к возмездию. Но мы не могли ответить. Не было взрывчатых веществ. Не было денег.
Судьба нас не оставила. Каким-то чудом мы получили небольшую сумму денег. Таким же невообразимым образом мы достали полтонны взрывчатки. За этими чудесами стоял Гидди. Он создал и построил знаменитый ’’бочонок”, бочонок на колесах, который одним прекрасным утром катапультировали из бронемашины первая машина такого рода в Эрец Исраэль, и который разнес вдребезги всю правительственную ’’зону безопасности” в Хайфе, чем и подорвал безопасность британского режима во всей стране. Это гениальное изобретение было разработано до мельчайших деталей. Власти заволновались. Их зоны безопасности были защищены частой колючей проволокой высотой от 12 до 15 футов. И вдруг появляется эта ’’катапульта”, которая просто перепрыгивает через этот забор. Чудовищно. Англичане немедленно отдали новые приказы: увеличить высоту заборов из колючей проволоки до 24 футов. Приказ был тотчас же выполнен. Но и Гидди немедленно приступил к кипучей деятельности. Можно с уверенностью сказать, что, если бы британские силы отложили свой выход из Палестины, то их заборы из колючей проволоки непременно достигли бы высоты в 60 футов. Но этого тоже было бы недостаточно.
