– Кто там, в воротах?
– А, – махнул латник рукой, – Арриан, будь он неладен.
– Зачем он послал за Стражами?
– Кто ж этого старого мухомора знает, – Лаис кивнул на Велку: – Может, ему не понравилось, что нас трое?
Пока путники приближались к дворцовому саду, за спиной Арриана встали три Стража, молча и сосредоточенно ждали приказа. Двое мужчин и женщина.
– Хм, – Арриан стоял в воротах, сцепив за спиной руки. – Этих двоих в темницу, на закате казнить. А тебя, мальчик мой, ждёт Царь.
Тальрех посмотрел на придворного Мудреца, пытаясь скрыть свою растерянность.
– Казнить? За что вы намерены их казнить?
Мудрец, до этого излишне приветливо улыбавшийся Стражу, изменился в лице. Он поджал губы, слегка прищурив глаза, словно оценивал Тальреха. Наконец кивнул и едва заметно торжествующе улыбнулся.
– Ты непременно получишь объяснения, но не от меня, а от Царя, – голос Арриана звучал до противного мягко, напевно. – Приказ его, ему виднее. Не считаешь?
Тальрех медлил. Почему Царь отдал такой приказ? Что могло стать причиной? О Велке ему мог сообщить князь. А Лаис? Его за что казнить? Было что-то, что он сделал до ухода за Стражем, а Царь узнал про это только сейчас? Ломать голову можно было бесконечно. Борьерех отдал этот приказ, а значит сейчас самое разумное подчиниться.
Тальрех повёл плечами, пытаясь скинуть липкие ручонки того негодования, что путало его мысли по дороге в Неугу. Потом оно отступило, схлынуло, но теперь вцепилось в Тальреха с новой силой.
– Идём, – подтолкнула вперёд Стражница.
– Я выясню, в чём дело, – пообещал он удивленному таким приказом Лаису, уходя от ворот.
– Меня, кстати, зовут Ганьирех, – представилась Стражница.
– Не готов сказать, что рад знакомству, – в смятении и с досадой отозвался Тальрех.
– Этого и не нужно.
Дорога к дворцу проходила сквозь небольшой парк, засаженный цветущей вишней, огибала фонтан и упиралась в широкую гранитную лестницу. Тальрех прошел высокую аркаду, на которой покоилась колоннада лоджии, и остановился перед резными деревянными дверями.
– Набегался? – спросила Стражница, догнав его.
Она схватила Тальреха за локоть и отвела его за один из пилонов.
– Успокойся, возьми себя в руки. Не стоит идти в таком состоянии к Царю. Наговоришь лишнего.
– Лишнего? А казнить людей не лишнее? За что?
– Разве девушка не разбойничала на тракте? Из Неуги прилетел ворон ещё вчера. Князь написал, что привезённые вами мужики признались в нападениях на торговцев. Кроме того, по их словам, именно Лаис предупредил, когда и где тебя ждать. Не кажется, что повод достаточный?
– Нет, слова этих разбойников – ложь. Попытка спасти свои жизни…
Стражница вскинула руку, заставляя замолчать.
– Пусть так, но это ли сейчас самое важное? Точно ли разговор должен начаться с обсуждения разбойников и их слов, – она чуть заметно склонила голову, участливо заглянула в глаза Стража, легко коснулась его плеча. – По словам Арриана у тебя есть более важные новости.
Пять дней пути размыли беспокойные мысли о кинжале, а страх за жизнь спутников и вовсе заставил о нём забыть. Под мягким взглядом зеленых глаз Стражницы Тальрех незаметно успокоился. Его плечи слегка опустились, мышцы перестали напоминать стальные цепи. Сознание прояснилось.
– Ну вот, – улыбнулась Ганьирех. – Теперь отдай меч и пойдём.
Страж озадаченно посмотрел на неё, вынуждая добавить:
– Ты собрался идти к Царю с мечом?
Он кивнул, отстегнув ножны, отдал их Ганьирех и пошёл следом. За дверями находилась широкая арка, а за ней, как аляповатая насмешка над изяществом парадного зала Башни, – вестибюль. Чересчур залитый светом, чересчур украшенный барельефами и чучелами животных. Здесь всё было чересчур.
– Когда после восстания дворец сгорел почти полностью, – тихо проговорила Ганьирех, чуть задев щекой плечо Стража. – Борьерех решил, что во дворце должно быть напоминание о Башне. Он немного увлёкся.
Тальрех хмыкнул. Говорить о том, что Царь увлёкся лишь немного можно было бы, если б он ограничился широкими маршами лестницы, колоннадой на втором этаже или плафоном, украшенным рисунками животных. Но не всё же сразу!
Стражи поднялись на второй этаж. Тальрех шёл через анфиладу с нескрываемым удивлением. В каждом зале стояли золочёные подсвечники в рост человека, стены были отделаны красным деревом с алым янтарём, пол застилали аккуратные, выложенные фигурным узором небольшие дощечки.
Тронный зал был немного скромнее, хотя и тут без излишества не обошлось. У дальнего окна находился стол из цельного искусно выделанного куска белого мрамора с тонкими завитками листьев по периметру. Царь стоял возле него, опершись рукой на столешницу и внимательно рассматривал что-то на улице. Рядом, спиной к стене стоял высокий поджарый мужчина с короткими светлыми волосами. Он частично закрывал собой Борьереха.
Мужчина повернулся, когда Ганьирех вошла в зал. Под его цепким взглядом было неуютно. Тальрех неосознанно подобрался, как если бы готовился отражать атаку. Но светловолосый мужчина быстро отвёл взгляд, потеряв всякий интерес к вошедшим. Он снова смотрел перед собой, словно считая янтаринки на противоположной стене.
– Мой Царь, прибыл новый Страж, – Ганьирех присела в лёгком реверансе.
– Доброго дня, мой Царь, – кивнул Тальрех.
Царь отступил от окна, на мгновение взглянул на вошедших и вернулся к своему занятию.
– Альмерех, Ганьирех, можете идти, – голос Борьереха был тихим, высоким.
Тальрех с удивлением посмотрел на светловолосого мужчину. Первый Страж! Альмерех был первым Стражем Рехамании, ему сейчас почти пятьсот лет, но на вид нельзя было дать больше сорока. Тальрех с почтением кивнул, когда Альмерех проходил мимо, но тот будто и не заметил.
– Стало быть, это ты мог заменить меня? – всё также тихо спросил Царь, так и не повернувшись.
– Да, мой Царь.
– Что случилось в Башне двадцать пять лет назад?
– Простите, мой Царь, я не знаю, что вы…
– Глаза, – перебил Борьерех. – У тебя не те глаза… Глядя на тебя, кажется, будто твоими предками были ланигайцы. Но этого быть не могло. Твоих родителей забирали из деревень центральной части. Так что случилось двадцать пять лет назад?
– Я не знаю… – Тальрех отвечал растерянно, смущённо.
– Там явно должно было что-то произойти, – слишком тихо произнёс Царь.
Он отошел от окна, сел на трон, обитый алым бархатом. Закинув ногу на ногу, Борьерех нарочито тщательно расправил складки мантии. Он, поставив левую руку на золочёный подлокотник и, коснувшись пальцами щеки, наконец посмотрел на замершего в недоумении Стража:
– Ладно, будем считать, что это случайность, которую просмотрели Мудрецы, оставляя тебя в Башне.
Он задумчиво поджал тонкие губы. Глаза ледяного синего цвета внимательно изучали Стража.
– Я знаю, что это место, – Царь пальцем указал на свой трон. – Могло достаться тебе. Почему ты отказался?
– Я… – Тальрех всё ещё не пришёл в себя от предыдущего вопроса, но, к счастью, вовремя сообразил, что над ответом стоит подумать. – Я не люблю делать выбор.
– Ты? – Борьерех захохотал. – Не любишь? Выбор? – Царь мгновенно стал серьёзным и, выпрямившись, чуть наклонился вперед. Его глаза, казалось, прожигали Стража насквозь. – Поэтому притащил разбойницу в мой дворец? Ты должен был отдать её Тримару, а он – её казнить. Так поступил бы тот, кто не любит делать выбор.
– Я хотел с вами о ней поговорить, мой Царь. У неё был кинжал. Его сделали для Тальтугар…
– У деревенской девки кинжал из Башни?
– Да, мой Царь. Она сказала, что нашла его на торге. Но я подумал, что вы захотите услышать эту историю от неё.
Борьерех встал, снова подошёл к окну. Он некоторое время постукивал кончиками тонких пальцев по столу, потом резко опустил кулак, будто что-то решив для себя.
– Только за этим приволок?
– Нет, мой Царь. Она бы не пошла разбойничать, если бы в деревне было, что есть после уплаты налогов. Я хотел попросить дать ей работу. Здесь.