Впрочем, Носик до самого конца, когда ему напоминали про машканту, настаивал, что всё тогда говорил правильно – и если бы его все послушались, банки бы «прогнулись» и изменили условия ипотеки. Что в равной степени говорит как о носиковской прозорливости, так и о его упёртости, легендарном отсутствии в ментальной коробке передач заднего хода.
– А какие ещё истории выстрелили, кроме этой машканты? – допытывался я у Меламида.
Конкретных историй я не помню. Могу только сказать, что любой текст Антона «делал» номер.
– «Гвоздь номера»?
Да. Антон всё время делал скупы[97].
Часто бывает, что некий яркий артефакт, прославивший его создателя, появляется, на первый взгляд, случайно. Кит Ричардс уверял, что записал рифф «Satisfaction» спьяну – и потом долго искал его на магнитофонной записи среди своего храпа. Писсуар просто подвернулся Дюшану под руку, когда нужно было заполнить неожиданно образовавшуюся пустоту на выставке. Нечто подобное произошло и с первой статьёй про машканту. В интервью Шаулю Резнику в 2002 году Антон был настроен философически:
Статья про ипотечные ссуды, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, была опубликована лишь потому, что другой журналист не сдал в запланированный срок репортаж.[98] Моё скучное экономическое обозрение встало на разворот – и началась буча. Всё – воля случая.
Впрочем, случай, как известно, играет на стороне того, кто готов ему подыграть. Американка Элина, в настоящее время – топ-менеджер крупнейшей американской фармацевтической корпорации, а в описываемый период – девушка Носика, рассказала мне, что Антон применил хорошо известный всякому фрилансеру подход «плох тот журналист, который не продаст материал дважды», и к теме машканты. И опубликовал в другой русской газете под псевдонимом другой материал, в котором так же убедительно доказывал прямо противоположную точку зрения – к пущему веселью всей честной компании, не спешившей сообщать об этом начальству.
Трудно не согласиться со «старомодным» Эдуардом Кузнецовым: так же нельзя!
Почему же Антон считал, что можно?
Во-первых, вспомним ещё раз – «ржали в голос». Молодым бессемейным и бездетным богемным интеллектуалам, снимающим за гроши комнатушки в старом Иерусалиме, были совершенно чужды проблемы ипотеки: сами-то они брать её не собирались, живя совсем другими интересами.
Во-вторых, таким образом проявилась его природа трикстера.
Это красивое слово обозначает, как известно, проводника между мирами, ходящего туда-сюда и взбаламучивающего установленный порядок вещей. И ошибаются те, кто считает, что это имеет отношение только к академической науке, к средневековой литературе и фольклору. Ильф с Петровым едва ли читали учёные труды их современника Проппа, но их Остап Бендер выступает как типичный трикстер.
В отличие от вымышленного Остапа, реальный Антон был не только трикстером, но и созидателем. Судя по результатам – в первую очередь созидателем. Но трикстерское начало никогда не уходило из его жизни.
