Насколько я помню, в средневековой Монголии верили в магические силы и чтили их. А значит, вполне вероятно, что они побоятся вредить мне, опасаясь гнева духов.
Вникнув в то, что я произнесла, девчонка расширила до предела и без того круглые глаза и споро перевела мои слова Менгую.
На лице мужчины промелькнула заинтересованность. Сделав несколько шагов вперед, он остановился буквально в метре от меня, и со странной полуулыбкой произнес:
– За тэгээд, энэ тохиолдолд манай улус д танд зориулсан газар байх болно… [Ну что ж, в таком случае я думаю тебе найдется место в нашем улусе…]
Оттолкнув от себя русскую девчонку, он сделал еще один шаг вперед. Прищурив взгляд, Менгуй медленно протянул руку к моей раскаленной ладошке, но тут же с шипением отдернул ее, недовольно прицокивая.
Его неудача лишь приободрила меня, заставив ещё больше поверить в свои силы. Однако не стоило терять бдительность – ещё неизвестно, сколько времени я смогу удерживать стихию.
На кончиках пальцев мужчины ярко-алыми пятнами расцветал свежий ожог, на который Менгуй пялился озлобленным и недовольным взглядом. Разомкнув тонкие губы, пересеченные кривым рваным шрамом, он едко процедил:
– Гинжийг авч яваарай, гэхдээ илүү зузаан! Тэр үүнийг хэрхэн даван туулж байгааг харцгаая… [Несите цепь, да потолще! Поглядим как она справится с ней…]
"Что он задумал?" – с беспокойством подумала я, заметив как к злобе в черных глазах главаря примешивается мрачная удовлетворённость.
Долго гадать мне не пришлось. Спустя считанные секунды на поляну вышел дородный бритоголовый детина с толстыми вислыми щеками как у бульдога, волочащий за собой толстенную цепь, шириной в моё запястье.
О, нет… Это провал. Если они скуют меня железом, то огонь мне уже вряд ли поможет.
Подхватив цепь за другой конец, Менгуй усмехнулся, что-то коротко скомандовал бритоголовому, и они вместе начали обходить меня по кругу, заворачивая цепь внахлест. Но едва первый оборот сомкнулся на моей талии, как за спинами толпы раздался стремительный цокот лошадиных копыт и знакомый голос, гневной волной накрывший поляну.
– Энд юу болоод байна вэ?! [Что здесь происходит?!]
Толпа разом хлынула в рассыпную, предоставляя дорогу длинноволосому молодому мужчине, восседавшему на гнедом длинноногом коне. Тормознув лошадь, мужчина недовольно бросил:
–Менхир гэж юу вэ? Та яагаад Орос охинтой холбогдсон юм бэ? Энэ хаанаас ирсэн бэ? Би хэн нэгнийг ингэж барихаа санахгүй байна! [Что это такое Менгуй? Зачем сковал русскую девку, откуда она вообще взялась? Что-то я не припомню, чтобы мы брали такую в плен!]
Менгуй и бритоголовый в ту же секунду бросили цепь на землю и склонили головы, выражая почтение всаднику. Я же впала в ступор, узнав в этом странном мужчине Хана.
Он был совсем не похож на себя…
Странные одежды, кольчуга, сапоги с загнутыми носами, густая щетина, и волосы, забранные в высокий хвост на затылке… Всё это выглядело до пугающего странным и делало Хана почти что другим человеком. Однако это все же был он. Он, но лет на пять старше.
Почувствовав сильное головокружение, я не смогла больше удерживать стихию, и буквально рухнула на колени, слабым голосом прошептав:
–Хан… Это правда ты…
Я ожидала, что мужчина тоже узнает меня. Однако в его темном взгляде не читалось ничего кроме настороженной заинтересованности.
Спрыгнув на землю, он приблизился ко мне, и опустился на корточки, всматриваясь в мое испуганное лицо. Склонив голову на бок, Хан задумчиво провел пальцем по обожженной щеке и нахмурился. В тот-же миг откуда-то сбоку раздался возглас Менгуя:
– Үгүй Ээ, Каан! Энэ шуламд хүрэхгүй байх нь дээр, эсвэл тэр чамайг бас шатаах болно!!! [Нет, Каан! Лучше не прикасайтесь к этой ведьме, а не то и вас обожжет!!!]
Медленно отняв ладонь, мужчина встал и будто бы потеряв ко мне всяческий интерес, вновь вскочил на коня, отрывисто скомандовав:
– Түүнийг миний гэрт аваач. Тэр даруй. [Веди её ко мне в юрту. Немедленно.]
В тот же миг цепи вновь стянулись вокруг моего тела, надежно сковывая руки и талию. И тут я уже ничего не могла поделать – стихия покинула меня.
Не понимая что происходит, я закричала:
– Хан! Это же я! Почему ты не узнаешь меня?!
Толпа вокруг загоготала, так, будто я сказала какую-то смешную шутку.
– Та сонссон уу?! Хан! Тийм ээ, тэр манай Кааныг их хаантай андуурч байсан тул толгойгоо газар дээр нь сайн тавьсан байх естой! [Слыхали?! Хан! Да она видно хорошенько головой о землю приложилась, раз нашего каана с великим ханом спутала!]
Не обращая внимания на смех и косые взгляды, я все продолжала кричать в след Хану. Но он даже не обернулся…
Вздернув цепь и туго затянув ее, так, что мне стало трудно дышать, Менгуй заставил меня подняться на ноги и рывками потащил вслед за удаляющимся всадником.
ГЛАВА 2
Стоя на коленях посреди юрты каана, будучи скованной и не имеющей даже права голоса, я чувствовала себя унизительно. Менгуй и его воины, стоящие по бокам и сдерживающие мое тело в цепях, и вовсе смотрели на чужачку как на грязь под ногами.
А Хан… Похоже ему было плевать и на меня, и на мою дальнейшую судьбу.
Когда Менгуй резким пинком в спину втолкнул меня в двери огромной юрты, украшенной парчой и шелками, я не удержав равновесие рухнула на пол, издав короткий глухой стон. Но Хан даже не соизволил поднять головы, все также продолжая перебирать гору свитков, разложенных перед ним на высокой деревянной тумбе.
Когда мой конвоир коротким покашливанием напомнил ему, что мы все еще здесь, мужчина наконец-то соизволил посмотреть в мою сторону.
Слегка нахмурившись, он мазнул взглядом по цепям, и что-то отрывисто бросил Менгую, который недовольно ворча, сперва ослабил оковы, а после и вовсе с громким лязгом бросил концы цепи на пол. Бритоголовый последовал его примеру.
Ощутив долгожданную свободу, я полной грудью вдохнула воздух, и опустилась на правое бедро, чувствуя как в местах соприкосновения с цепью кожа и мышцы начинают наливаться нестерпимой болью.
Забрав цепь, Менгуй со своей шестеркой тут же испарились из юрты, повинуясь одному лишь короткому движению головы каана, который теперь напротив, не сводил с меня пронзительного темного взора.
Я не знала чего ожидать… Милости или же казни. Он стал другим. В глазах не было ни любви ни ненависти. Лишь бесконечная усталость и равнодушие, хорошо замаскированные флером власти и некой надменности, за которыми скрывались истинные чувства, пока что недоступные мне.
Закусив изнутри щеку, я усилием воли заставила себя подняться на ноги. Колени дрожали, тело отказывалось принимать вертикальное положение, но я упрямо продолжала стоять, стараясь не обращать внимание на боль и слабость в мышцах.
Не позволю ему сделать из себя бесправное ничтожество.
Отметив мой боевой настрой, Хан поджал губы, будто едва сдерживая ухмылку. Это разозлило меня, и я лишь выше вскинула подбородок, стараясь перенять то же выражение надменности, что ни на секунду не сходило с лица самого Хана.
– Зөрүүд Орос шулам… [Упрямая русская ведьма…] – бросил он, с легким прищуром покачивая головой.
Я не понимала ни единого слова из его речи, и это пугало. Оставаясь в полном неведении, я уже тысячу раз сама себе подписала себе смертный приговор, слыша его в каждой фразе Хана и его соплеменников.
Однако, судя по всему, убивать меня сегодня не планировали…
За спиной послышался тихий стук, и смутно знакомый голос пролепетал:
– Та намайг дуудсан уу, Каан? [Вы звали меня, каан?]
Завернув голову через плечо, я увидела русскую девчонку, что переводила мои слова Менгую.
Отбросив очередной свиток в сторону, Хан легким движением поманив девушку к себе. Уперевшись плечом в один из столбов, поддерживающих свод юрты, и сложив руки на груди, он протянул:
– Тэр хэн бэ, улус руу хэрхэн очсоныг асуу. [Спроси, кто она такая, и как попала в улус.]