- Но он не единственный. Уверен и знаю: мои люди рядом с вами справятся гораздо лучше и быстрее.
- Будет много шума. И задачи будут даны каждому в отдельности. В моем же плане все действия проходят через меня одного, я всё аккумулирую. К тому же объект…
- Предприятие рискованное и страшно опасное, Валерий Игоревич! Из-за этих, новых, пунктов, что вы только что сообщили, я не могу дать разрешение на приведение вашего плана в исполнение в случае… в случае чего. Я, да и вы вообще-то тоже, не имеем права рисковать жизнью и здоровьем объекта. Тем более вы еще проходите лечение!
- Да я уже здоров.
- Пока не услышу эту фразу от вашего лечащего врача, вам, простите, не поверю.
- Товарищ полковник, мы ведь не знаем, когда и как что-то произойдет. И предупреждая возможное, я и прошу вас об этом. О чем сказал в самом начале разговора.
- Как по-вашему мои бойцы узнают, когда всё закончится?
- Я дам сигнал, через систему пожарного оповещения, например, договорюсь.
- Вот, вы даже еще этого не сделали, а говорите, что всё пойдет по вашему плану, что всё устроено!
- Это детали, которые разрешаются в два счета.
- Вы, кажется, слишком самоуверенны и самонадеянны, подполковник.
Сезонов промолчал на замечание Селиванова.
- И в то же время я доверяю словам генерала Фамилина о вас. И… Не знаю... – На том конце послышался тяжелый вздох. – При условии, что вы незаметно для сторонних глаз спрячете по бойцу в каждом крыле, я дам вам добро на приведение плана в исполнение при попытке напасть на объект или похитить его.
- Так точно, Владимир Дмитриевич. Принято.
Сезонов слукавил. Ягосор незаметно для спецназовцев покинул палату подполковника. Ночевать в комнате стационара Власов не остался.
01:49
Сезонов проснулся от тихого щелчка со стороны входной двери в палату и света ночной коридорной лампы, упавшего на стену и шторки, закрывавшие стекло в стене. Секунду спустя дверь затворилась. Палата вновь погрузилась во тьму.
Кто-то вошел.
Человек неподвижно стоял у самой двери. Даже не угадывался силуэт: свет уличных фонарей, проникавший через опущенные оконные жалюзи, едва падал, освещая треть пола.
Сезонов, глядя во тьму на то место, где должен стоять человек, неслышно завел руку под одеяло и коснулся пальцами рукояти ножа, который спрятал несколько часов назад под матрасом.
Шорох – движение: человек медленно направился в его сторону. Подполковник закрыл глаза и обратился в слух.
Человек остановился прямо над ним, со стороны медтехники. Сезонов сжал нож, на пару сантиметров выдвинув его из ножен. Некоторое время ничего не происходило. Затем на веки упал слабый свет маленького фонарика, может быть, карманного или на мобильном телефоне. Сперва свет двигался где-то внизу в стороне, затем переместился дальше, так что вновь стало темно – человек отошел, тихо ступая. Подполковник рискнул приоткрыть глаза и посмотрел в спину человека. Мужчина, в медицинской шапочке и халате, из-под которого видны брюки и мягкая обувь костюма младшего персонала медцентра. Ночной гость, пригнувшись, держал в руках мобильный телефон с включенным фонариком и шарил им под кроватями, освещая пространство.
Мужчина распрямился и развернулся. Сезонов закрыл глаза. Шаги вновь приблизились к нему. Свет фонарика стал ярким: светили прямо на него, но не в лицо, на туловище. Подполковник приоткрыл правый глаз и увидел, как фонариком освещается обложка книги, которую он, Сезонов, читал перед сном, так и заснув с ней на кровати. Ночной гость интересуется художественной литературой? Подполковник посмотрел раскрытым глазом в лицо мужчины – и узнал его, хоть он и был в медицинской маске. Во взгляде смешались удивление и тревога.
Его рука резко высвободилась из-под одеяла с извлеченным из чехла ножом и замахнулась. Фонарик, теперь направленный в лицо, слепил глаза. Чужая рука, свободная от телефона, в мгновение ока достала из кармана халата какой-то предмет и направила на него.
- Тихо, подполковник. Руку с ножом опустите. У меня пистолет. Будет громко, если я выстрелю.
Сезонов опустил руку, но не разжал пальцы, медленно сел, прислонившись к кроватной спинке. Телефон опустили. Свет фонарика бил в пол.
Перед подполковником стоял старший лейтенант Калдыш и целил в него из пистолета. Он опустил глаза на нож и кивнул на него, выставив ладонь с телефоном. Сезонов молча протянул клинок. Калдыш без слов выхватил его, вновь опуская руку.
- Вы выжили, – тихо сказал подполковник, оглядывая Калдыша в медицинском костюме с ног до головы.
- Это был красивый и зрелищный спектакль специально для вас. Чтобы вы поверили. Кровь бутафорская. Водитель тоже живой.
Лейтенант приспустил маску на подбородок, продолжая целить в Сезонова.
- Селиванов и Яго сказали, что вы мертвы.
- Они не видели тела. На якобы «опознание» пришла Катя, она якобы и «подтвердила» мою смерть, передав на словах полковнику и его компании.
- Почему вы решили помогать ей? Что она вам наговорила?
- Это не она наговорила. Это я сам додумался до того, чего высшие офицеры не понимают. А Катя мне просто в этом помогла. – Калдыш переступил с ноги на ногу, удобнее перехватив пистолетную рукоять.
- Вы с ней что, любовники?
- Какое это имеет значение?
Понятно всё с товарищем. Так обычно отвечают, когда факт действительно имеет значение. Владыкина ввела в заблуждение и затуманила разум лейтенанта, украв его у законной супруги. Она симпатичная, но не только одной лишь внешностью и женским опытом очаровала Калдыша? Было ли что-то еще из разряда психологической обработки? Поскольку иначе лейтенанту должно быть совершенно безразлично участие в противоправной и рискованной операции по похищению Ягосора и представлению его судебным органам.
- Мы понимали, что вы обо всем догадаетесь. Только очень удивились, как вы до этого дошли – так быстро и так смело. – Калдыш говорил тихо, уверенно. – В то время, когда всё управление ничего кроме пришельца не видело, вы в крайне короткие сроки, не зная многих вещей, каким-то непостижимым образом всё же пришли к некоторым выводам. Верным выводам. Будто подслушали. Подготовились здесь даже... – Лейтенант покачал зажатый пальцами нож Сезонова. – Мы тоже готовились. Понимали, что у нас мало времени, что вы можете очнуться и всё испортить, помешав нам.
- Видите, как всё вовремя, – произнес подполковник обманчиво безобидно.
Калдыш сделал шаг вперед.
- Где пришелец? – дуло пистолета направлено Сезонову в лицо.
- Вы всё равно не выстрелите, иначе как потом узнаете, где тот, кого вы ищете, – спокойно сказал подполковник, глядя Калдышу в глаза.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. На короткий миг взгляд Сезонова опустился за спину лейтенанта в сторону шкафа и вновь вернулся к Калдышу. Тот поймал движение, хмыкнул и, не опуская руки с пистолетом, шагнул назад. «На самом видном месте, как говорится, – подумал лейтенант. – Если пришелец рыпнется – а он это тут же сделает, едва я открою шкаф, – пришпорю его ножом подполковника. Как удачно!»
В шкафу что-то увесисто стукнуло. Калдыш резко открыл створку, занося над головой руку с ножом.
Быстрое движение.
Это был не галактионец.
- Ку-ку.
Лейтенант не успел что-либо сообразить, как Власов резко опустил ему на голову гитарный корпус, зажав гриф двумя руками. Струны, прижатые к ладам, быстро и недовольно звякнули, резонируя. Капитан успел ловко подхватить и падающего оглушенного Калдыша, подставив ему за спину инструмент, и выскользнувший из его рук пистолет. Нож с телефоном стукнулись о пол.
- Муляж, – быстро осмотрев оружие лейтенанта, тут же опознал Власов, громко шепнув Сезонову.
Подполковник уже подскочил к капитану и, приподняв обмякшего Калдыша, дотащил того до больничной койки, нетерпеливо махнул рукой с немой просьбой подать веревку. Власов вынул из кармана моток, купленный накануне на всякий случай, и, оставив тихо звякнувшую гитару на полу, помог подполковнику связать лейтенанта по рукам и ногам, затянув узел за спиной. Вдвоем они управились за полминуты.