12 Тогда к потоку с высоты, Держась за гибкие кусты, С плиты на плиту я, как мог, Спускаться начал. Из-под ног Сорвавшись, камень иногда Катился вниз – за ним бразда Дымилась, прах вился столбом; Гудя и прыгая, потом Он поглощаем был волной; И я висел над глубиной, Но юность вольная сильна, И смерть казалась не страшна! Лишь только я с крутых высот Спустился, свежесть горных вод Повеяла навстречу мне, И жадно я припал к волне. Вдруг голос – лёгкий шум шагов… Мгновенно скрывшись меж кустов, Невольным трепетом объят, Я поднял боязливый взгляд И жадно вслушиваться стал. И ближе, ближе всё звучал Грузинки голос молодой, Так безыскусственно живой, Так сладко вольный, будто он Лишь звуки дружеских имён Произносить был приучён. Простая песня то была, Но в мысль она мне залегла, И мне, лишь сумрак настаёт, Незримый дух её поёт. 13
Держа кувшин над головой, Грузинка узкою тропой Сходила к берегу. Порой Она скользила меж камней, Смеясь неловкости своей. И беден был её наряд; И шла она легко, назад Откинув. Летние жары Покрыли тенью золотой Лицо и грудь её, и зной Дышал от уст её и щёк, И мрак очей был так глубок, Так полон тайнами любви, Что думы пылкие мои Смутились. Помню только я Кувшина звон, – когда струя Вливалась медленно в него, И шорох… больше ничего. Когда же я очнулся вновь И отлила от сердца кровь, Она была уж далеко; И шла, хоть тише, – но легко, Стройна под ношею своей, Как тополь, царь её полей! Недалеко в прохладной мгле, Казалось, приросли к скале Две сакли [65] дружною четой: Над плоской кровлею одной Дымок струился голубой. Я вижу будто бы теперь, Как отперлась тихонько дверь… И затворилася опять!.. Тебе, я знаю, не понять Мою тоску, мою печаль, И если б мог, – мне было б жаль! Воспоминанья тех минут Во мне, со мной пускай умрут. 14 Трудами ночи изнурён, Я лёг в тени. Отрадный сон Сомкнул глаза невольно мне… И снова видел я во сне Грузинки образ молодой. И странной, сладкою тоской Опять моя заныла грудь. Я долго силился вздохнуть И пробудился. Уж луна Вверху сияла – и одна Лишь тучка кралася за ней Как за добычею своей, Объятья жадные раскрыв. Мир тёмен был и молчалив, Лишь серебристой бахромой Вершины цепи снеговой Вдали сверкали предо мной, Да в берега плескал поток. В знакомой сакле огонёк То трепетал, то снова гас… На небесах в полночный час Так гаснет яркая звезда! Хотелось мне… но я туда Взойти не смел. Я цель одну, Пройти в родимую страну, Имел в душе – и превозмог Страданье голода, как мог; И вот дорогою прямой Пустился, робкий и немой, Но скоро в глубине лесной Из виду горы потерял И тут с пути сбиваться стал. 15 Напрасно в бешенстве порой Я рвал отчаянной рукой Терновник, спутанный плющом. Всё лес был, вечный лес кругом, Страшней и гуще каждый час; И миллионом чёрных глаз Смотрела ночи темнота Сквозь ветви каждого куста. Моя кружилась голова; Я стал влезать на дерева, Но даже на краю небес Всё тот же был зубчатый лес. Тогда на землю я упал, И в исступлении рыдал, И грыз сырую грудь земли, И слёзы, слёзы потекли В неё горячею росой… Но, верь мне, помощи людской Я не желал… я был чужой Для них навек, как зверь степной; И если б хоть минутный крик Мне изменил – клянусь, старик, Я б вырвал слабый мой язык! 16 Ты помнишь, в детские года Слезы не знал я никогда; Но тут я плакал без стыда. Кто видеть мог? – Лишь тёмный лес Да месяц, плывший средь небес! Озарена его лучом, Покрыта мохом и песком, Непроницаемой стеной Окружена, передо мной Была поляна. Вдруг по ней Мелькнула тень, и двух огней Промчались искры… и потом Какой-то зверь одним прыжком Из чащи выскочил и лёг, Играя, навзничь на песок. То был пустыни вечный гость, Могучий барс. Сырую кость Он грыз и весело визжал; То взор кровавый устремлял, Мотая ласково хвостом, На полный месяц, и на нём Шерсть отливалась серебром. Я ждал, схватив рогатый сук, Минуту битвы – сердце вдруг Зажглося жаждою борьбы И крови… да! рука судьбы Меня вела иным путём… Но нынче я уверен в том, Что быть бы мог в краю отцов Не из последних удальцов. вернутьсяЧадра́ – одеяние восточных женщин – длинное лёгкое покрывало, закрывающее голову, лицо и плечи. вернутьсяСа́кля – каменное или глинобитное жилище кавказских горцев. |
