* * *
— Почему вы пришли именно ко мне? Я ещё могу понять затянувшуюся эпопею с документальным фильмом. Хотя, это смена политики в конкретной сфере, а не просто кино. Но сейчас речь идёт о художественной картине. Да и вы могли обратиться в более высокую инстанцию, — улыбнувшись, произнёс министр, — А всего лишь возглавляю республиканское ведомство.
Насчёт нашего проекта, который на начальной стадии был активно поддержан «Минздравом» и «Минобром», собеседник прав. Его не зарубили, а просто красиво утопили в бюрократическом болоте. Понятно, что я полез на чужую территорию, но ведь дело нужное. Думаю, чуть позже придётся идти на приём к Демичеву и уже через него пытаться продавить стену непонимания и лицемерия. Сейчас же речь о более простом деле, которое также хотят застопорить в самом начале. Поэтому я пришёл к министру здравоохранения РСФСР[1], с которым у меня сложились хорошие отношения.
— Я птица не того полёта, чтобы передо мной сразу открывались двери союзных министерств. К тому же глупо отрицать, что с вами у нашей группы наладился здоровый диалог. А это дорогого стоит, потому что стране не хватает определённого мостика между инициативными людьми и властью, — после подобных слов Владимир Васильевич по-доброму усмехнулся, но промолчал, — То же самое касается нового министра образования Образцова[2]. Каюсь, но ожидал, что наш проект задвинут под сукно. А получилось даже совсем наоборот. Выбор именно РСФСР очевиден — это самая большая и населённая республика страны. И её статистика наиболее близка к общегосударственной.
— Не лукавьте насчёт доступа к высокопоставленным фигурам, — снова добрая улыбка министра, — При нынешних заслугах перед Советским Союзом, для вас открыты любые двери. Я слышал, что товарищ Демичев весьма благоволит вашему творчеству. Признаюсь, что мы с супругой тоже не пропускаем ни одной премьеры, связанной с именем Алексея Мещерского. Жалко, что вы не пробуете себя в театральных постановках. Моя жена — театралка со стажем. При этом она очень любит ваши сериалы.
На самом деле я лукавил, насчёт похвалы Образцова. Не понимаю для чего действующего учёного, не собирающегося бросать науку, назначили министром? Думаю, ничего хорошего подобное раздвоение ведомству не принесёт. Но к своей чести Иван Филиппович не стал ничего менять и мы до сих пор в тесном контакте с рабочей группой министерства.
— Приятно слышать подобную оценку своей деятельности. Но театр — это точно не моё, — возвращаю улыбку собеседнику, — Касаемо проекта, то чую, что мне придётся использовать свою популярность и обращаться к Петру Ниловичу. Но есть предел использования благосклонности столь занятых людей. Поэтому насчёт своего художественного фильма, я пришёл к вам. И не подскажите, на каком этапе наш подвисший проект?
— Алексей, мы хотим затронуть весьма специфическую тему. Особенно жаркие споры в высоких кабинетах вызвала инициатива изменить ситуацию с освещением полового воспитания подростков и молодёжи, — грустно вздохнул Владимир Васильевич, — Это же не просто цикл документальных фильмов и методичек. Мы имеем дело с изменением целой системы. Что вызывает объективное сопротивление, как институтов и республиканских ведомств, так и отдельных персон. Вы же сами настаивали на открытом обсуждении данного вопроса. Но думаю, что месяца через два будут проанализированы мнения профильных ведомств и я подам записку в союзное министерство.
— Начнём с того, что полового воспитания со стороны государственных структур в СССР нет от слова совсем. Мы это не раз обсуждали, поэтому нет смысла повторяться. Два месяца я подожду, ничего страшного. Больше всего меня беспокоило, что нашу инициативу сразу прикроют. А теперь пошла целая волна, которую просто так не остановить. Мы даже начали немного обсуждать эту тему на радио. У нас есть программа «До шестнадцати и старше», которая со следующего года переходит на телевидение. Вы бы знали, какую реакцию вызвали два весьма невинных материала, которые можно назвать пробным камнем. Радует, что кроме ханжей и идиотов, проблема нашла отклик у десятков тысяч слушателей. Не обошлось без накладок с любителями «запрещать и не пущать», — теперь мы оба понимающе улыбнулись, — Но лёд тронулся и его уже не остановить. Запреты породят слухи и недовольство, которые выйдет боком.
— Умеете вы запускать подобные процессы, — не то осудил, не то одобрил Трофимов, — Но зачем вам одобрение моего министерства?
— Я столкнулся с жёстким и явно подготовленным противодействием своему новому фильму. Уже на этапе утверждения сценария, его завернули самым наглым образом. Первичная комиссия потребовала внести десятки изменений и рекомендовала мне вообще отказаться от этой темы. Поэтому нашему коллективу нужно не просто одобрение «Минздрава». Ваше ведомство может выступить заказчиком фильма, при этом все финансовые вопросы возьмёт на себя ТО «Прогресс». Здесь такая же ситуация, как с половым воспитанием. Часть высокопоставленных чиновников, просто не хочет замечать проблему. Другие же кровно заинтересованы в её замалчивании. Ведь в противном случае им придётся выйти из зоны комфорта и начать доказывать свою состоятельность, повысив эффективность других секторов экономики. А некоторые товарищи, занявшие удобные кресла, ох как не любят даже минимальные перемены в налаженном процессе. То, что в результате их попустительства ежегодно мрут сотни тысяч людей, наши герои стараются не замечать.
— Интересное выражение — «выйти из зоны комфорта». Позвольте взять его на вооружение? — после моего кивка, министр продолжил, — Если дело со сценарием обстоит именно так, то можете рассчитывать на мою поддержку. Вы действительно подняли крайне важную тему для общества.
Если кратко, то я решил снять весьма жёсткий фильм об алкоголизме. Будучи во Франции, я подписал соглашение с «Warner Bros» и «Paramount Pictures». ТО «Прогресс» получило право на съёмки ремейка фильма «Дни вина из роз». А обе студии получают право на демонстрацию картины за пределами СЭВ. Для «ворнеров» передача прав, пусть и культовый, но уже вышедший в тираж фильм, не является какой-то потерей. Эванс же сразу понял, что я подойду к проекту оригинально и заинтересовал Стивена Росса[3] в совместном прокате моей будущей картины. Скажу без ложной скромности, что имя Алекса Мещерски ассоциируется в Голливуде с большими деньгами. Потому американцы даже не настаивали на выплатах за эксплуатацию идеи.
Зато в СССР я натолкнулся на мощное противодействие. Никто не скрывал планов снять подобную картину, и любой заинтересованный человек мог узнать подробности. Именно в этом заключалась главная ошибка. Надо было не трезвонить на весь белый свет, а спокойно утверждать сценарий, проводить пробы и договариваться с американцами. Только по возвращении из Франции, меня даже не пустили на порог редакционно-сценарной комиссии киностудии. Бритиков при этом демонстративно устранился и даже не стал ничего объяснять. А вот одна маленькая, но неугомонная тётя, развила излишне бурную деятельность и задёргала наш коллектив. Мол, настоящие коммунисты не могут участвовать в работе над фильмом, порочащем честь простого советского человека. Как же она и подобные ей паразиты надоели!
Чую не обошлось без водочного лобби. Не думаю, что оно существуют в виде монстра, спаивающего население РФ моего времени, тут дела обстоят иначе. Налог с оборота алкогольной продукции составляет от шести до десяти процентов всех поступлений в бюджет. И вполне естественно, что весомую часть чиновников, не удивлюсь, если самого Косыгина, не устраивает моя деятельность. У них костью в горле стоят наши первые проекты с Самсоном, когда плакаты мощно ударили по общественному мнению. К этому надо добавить множество образовательных фильмов и специальных программ, а также общественные инициативы. Аэробика и массовый спорт, со строительством площадок, залов и прокладкой велосипедных дорожек по всей стране, которые мы продвигаем уже четыре года, сыграли свою роль. При грамотной агитации, подкреплённой реальными действиями местных властей, молодёжь и народ постарше весьма активно осваивает новые виды спорта. Особенной популярностью пользуется атлетизм, то есть бодибилдинг, который активно развивается в стране.