Вот так и пролетело время до следующего лета. За это время курсанты хорошо подтянулись, по крайней мере, свои физические кондиции они подняли, да и по остальным дисциплинам тоже, и вот я выбил для них практику, причём они были только за. Курсанты, разбившись на группы, под руководством инструкторов, отправились в свой первый боевой выход за линию фронта.
Середина лета, Украина
Неслышной тенью егерь шёл по следу – этого русского их охотничья команда засекла у деревни, но взять живым не представилось возможности, а потому командир отряда принял решение проследить за русским. Вот уже два часа они тенями двигались через русский лес, идти в пределах видимости было опасно, русский мог их засечь, а потому они шли по его следам. Растянувшись колонной, десяток фигур в камуфляже двигался за проводником, однако всё кончилось внезапно. Они успели засечь начало движения, но сделать ничего не смогли, когда, казалось, ожил сам лес. Фигуры, которые было невозможно отличить от деревьев и кустов, разом метнулись к ним, когда прострекотала сорока. Выстрелить никто не успел, а спустя миг их скрутили, после чего быстро освободили от оружия и амуниции. Как оказалось, это была ловушка, русский специально завёл их сюда.
Теперь командиру группы было ясно, куда исчезли его товарищи. Вот уже несколько месяцев они пытались бороться с группами русских диверсантов. С самого начала войны русские «призраки», как их стали называть, наводили ужас на тыловиков. Чего только стоил налёт на штаб группы армий «Центр», такой наглости от русских не ожидал никто. Да и так передвижения между населёнными пунктами превратились в смертельную лотерею. Каждый момент можно было в лучшем случае ждать выстрелы из леса, в худшем взрывы на многократно проверенных дорогах или огневой налёт не только из пулемётов, но и с применением миномётов. Попытки расстрелов заложников привели только к тому, что прямо в городах русские начали отстреливать армейское начальство и руководителей оккупационной администрации. Кроме того, были уничтожены все айнзаткоманды, и по большей части их сожгли, а нередко посланные для проведения акций устрашения подразделения просто бесследно исчезали. Порой на дорогах появлялись пирамиды отрезанных голов из пропавших с издевательскими сообщениями. Если раньше очень многие радовались, что попали на тыловую службу, то теперь было неизвестно, где безопасней: в тылу или на фронте.
Практика прошла отлично, потерь практически не было, зато ребята оторвались на славу. Они вовсю использовали полученные знания, и замечаний к ним не было. Этот месяц для немецких тыловиков вышел страшным и кровавым. Дорвавшиеся до фронта курсанты с азартом вырезали целые подразделения, действуя одними ножами. Сняв часовых, которые не дежурили поодиночке, а минимум парами, а бывало и по трое-четверо, они затем проникали в казармы и вырезали ножами немцев. У них даже появилась мода на немецкие жетоны, которые носили немецкие солдаты, кто соберёт больше, причём именно с убитого собственноручно. Целый месяц мои курсанты резвились в немецком тылу и очень неохотно возвращались назад.
Наконец вернулись назад, и ребята активно обсуждали практику, а мы занялись подведением итогов. Бывшие с ребятами инструкторы подробно разбирали прошедшие операции с указанием ошибок, которые сделали курсанты, правда не фатальных.
Особой популярностью пользовалось бесшумное оружие, вернее глушители к автоматам и пистолетам и специальные патроны СП-1. Это были патроны с уменьшенной пороховой насыпкой и увеличенные по весу экспансивные пули. Их дозвуковая скорость и сильное останавливающее и шоковое действие отлично подходили для снятия часовых. Именно массовое использование бесшумного оружия и позволяло действовать так эффективно, и немцам мало помогало наличие сразу нескольких часовых на одном посту.
Тем временем история двигалась своим путём, хотя и с учётом моих действий. Также произошла Харьковская операция, правда не такая разгромная для нас, опять свою роль сыграли мои выпускники. Диверсионные группы, которые действовали вдоль всей линии фронта, смогли выявить концентрацию немецких частей, и у немцев не получилось окружить нашу ударную группировку. Вовремя полученные разведданные после тщательного анализа привели к приказу на отход и усиление своих флангов. Таким образом, хоть наши части и отошли, но в полном порядке, и им не пришлось отступать до самого Сталинграда. Вот сейчас сижу и гадаю, к лучшему это или к худшему. С одной стороны, сберегли кучу войск и техники, а с другой стороны, как теперь пойдёт история? К счастью, новых катастроф до конца года не произошло, фронт встал, и ни мы, ни немцы существенно нигде не продвинулись. Были подвижки местного масштаба, но на общей обстановке они никак не повлияли. За счёт того, что ни Кировский завод в Ленинграде, ни Сталинградский тракторный не прекращали своей работы, насыщение армии новыми танками шло ударными темпами.
Так и прошел 1942 год, мы выпустили курсантов в войска и набрали новый курс, в этот раз большинство курсантов составили уже повоевавшие бойцы, так что у них был опыт боевых действий.
Летом следующего года состоялась Курская битва, и тут мои выпускники сыграли огромную роль в сражении. Хотя я и не смог повлиять на бронетанковые войска, не мой профиль, но перед самой битвой мои выпускники за одну ночь уничтожили почти половину новых немецких тяжелых танков. Операция была скоординирована: уничтожив часовых, танки были заминированы, и спустя час в немецком тылу началась канонада, это когда стали срабатывать взрыватели заложенных мин. Таким образом, потери наших танковых частей не превысили пятьдесят процентов, тогда как в прошлый раз они достигали шестьдесят-семьдесят процентов. Новейшие «Тигры» и «Пантеры» были грозным противником, наши танки могли пробить их броню только на близкой дистанции, впрочем, и модернизированные «четвёрки» также обзавелись более толстой лобовой бронёй и новым длинноствольным орудием и тоже стали очень опасным противником, в то время как наши Т-34 и КВ особых изменений не претерпели. Более или менее бороться с новыми немецкими танками могли только английские «Черчилли», которые имели толстую лобовую броню, но аналогичную Т-34 и КВ пушку. Уничтожение большого количества новейших танков перед самым сражением значительно качнуло весы в нашу сторону.
После Курской битвы мне дали полковника, а Старинов стал генерал-майором, и мы всё так же руководили центром подготовки. Кстати, Судоплатов тоже стал генералом, причём генерал-лейтенантом, его центр в Горьком выпустил уже своих курсантов для нужд ведомства Лаврентия Павловича. Его выпускники, кстати, работали не только в нашем тылу, чистя его от вражеских диверсантов, националистов, дезертиров и бандитов, но и активно действовали в немецком тылу, причём частенько бок о бок с армейскими диверсантами.
Апрель 1945 года, окрестности Берлина
Я смотрел на шеренгу бойцов, которые выстроились передо мной. Все они были уже опытными бойцами, все выпустились из моего центра не позднее 1943 года, так что опыта успели набраться за это время.
– Товарищ генерал-майор, группа по вашему приказанию построена!
– Вольно!
Да, я тоже получил генерала, теперь я генерал-майор, а Старинов генерал-лейтенант, вот Судоплатов снова обогнал Илью и стал генерал-полковником. Илья так и сидел в Нахабино, руководя нашим центром, а я смог всё же вырваться на фронт. Поскольку я предложил эту операцию, то и смог добиться её прямым командованием. И вот сейчас передо мной стояли сто три бойца, все опытные головорезы, вооружены исключительно ППС и ТТМ с глушителями, а разгрузки и рюкзаки набиты СП-1, это кроме взрывчатки и средств подрыва. Дело ответственное, на зоопарк я не рассчитываю, но вот на суд вполне.
Что, так и не догадались? А как же объявленная за меня награда? Я ведь тогда ответку пообещал, вот время и пришло. Берлин в кольце, а Адик свалить не успел, вот я и хочу его захватить, а то опять траванётся, хорёк позорный, а я этого не хочу. Вот и решил прогуляться в бункер Рейхсканцелярии со товарищи.