— Разумно, — подала голос Юлия.
— Разумно, — согласился Воронцов, — а значит, этого всего враг делать не будет.
Юлия озадаченно посмотрела на Константина, ожидая, что тот пояснит свою позицию.
— А вы правы, — поддержал боярина Орислав. — Мы с сотником подумали и пошли по самому простому пути, противник не дурнее нас, а значит, он подумал точно так же, и решил, что так действовать не будет. Для победы ему нужно что-то очень неожиданное. Уничтожат нас — решат все свои проблемы. Погибнет отмеченный Сварогом, погибнет великая артефакторша, погибнет последний древний волхв — одним ударом разрушается вся коалиция. А значит, враг будет действовать наверняка. Ночь нас ждет страшная. Тот, кто руководит атакой, бросит на нас все, что имеет.
— Верно, — продолжил Константин. — Это не значит, что он не будет использовать элементы из ваших планов. Все это будет, но наверняка, они используют что-то, чего мы не учли, и что в одно мгновение поставит нас на грань гибели. Один удар. В самое наше сердце.
— Знать бы что? — задумчиво произнес волхв. — Но гадать о возможностях тьмы можно долго. Я бы притащил пару высших. Но это большая редкость, они не бегают стаями по четвертому плану. Хотя, кто знает тьму? Может, у нее есть возможность пригнать сюда стаю голов в пять. Ладно, Ваше сиятельство, с вашего позволения я вернусь на капище, нужно прикрыть Ладу Захаровну, и позиция там для меня самая лучшая.
Константин кивнул.
— Конечно. Кстати, как дела у Лады?
— Работает. Запитала свое божественное стило от канала капища, ох и сил у нас ушло, чтобы его поднять, теперь режет нижние руны.
— И что, она сказала насчет сроков?
— Не меньше четырех суток.
Константин вздохнул.
— Тяжко будет. Но боги дадут, устоим. Думаю, нам бы эту ночь пережить, а дальше станет легче.
Волхв отвесил учтивый неглубокий поклон.
— А теперь, Ваши сиятельства, позвольте вас оставить. Нужно торопиться.
И развернувшись, направился прочь.
Прошел час, затем еще один, а ничего не происходило, и это нервировало — ожидание удара, в данном случае, было хуже самого удара.
— Чего темные тянут? — спросила Юлия, словно угадав мысли мужа.
— Если бы я знал? Скоро полночь, а в ближайших руинах ни одной твари не видно.
Именно в этот момент из мертвого города плеснуло какой-то дикой необузданной силой. Константин вскочил, бросился к ограждению верхней палубы и пристально уставился во тьму. Предчувствие буквально орало, что там за непроницаемой для взгляда и артефактов завесой происходит что-то страшное.
— Орислав, ты ощутил всплеск силы? — приложив мыслеглас к виску, спросил Воронцов.
— Да, Ваше сиятельство, такое нельзя было пропустить. Все, кто имеет хоть мизерную чувствительность, ощутили. Сильным ведунам еще ничего, а все середнячки стоят, за головы держатся. Приложило их смачно. И если вы меня хотите спросить, что это, то отвечу, что я не знаю.
— И догадок никаких? — попытался хоть что-то прояснить Константин.
— Вот догадок хватает. Одна самая простая и, скорее всего, самая верная, они провели черный ритуал, наверняка с жертвоприношением, и сейчас то, что они сотворили, обрушится на нас. Укройтесь, Ваше сиятельство.
— Вниз, — заорал Воронцов, повергнувшись к Юлии и Тихомиру с гвардейцами. Сотник не растерялся, мгновение, и часть палубы, где стояли боярин с женой, были укрыты мощными щитами. Фрол подхватил Юлию под локоток, быстро повел девушку в сторону люка. Воронцов поспешил следом, да вот только не успел. Удар пришелся в небесный щит, прикрывавший периметр сверху чуть в стороне от «Великолепной рыси», прямо над стоящим в двадцати метрах «Надежным». Леткор тряхнуло, и Воронцов покатился по настилу. Так и рухнул бы на камень с десятиметровой высоты, но балясина перил врезалась в бок, в глазах потемнело, а затем появился фейерверк из ярких и необыкновенно красивых звезд.
— Ваше сиятельство, вы ранены? — раздался словно издалека голос Тихомира.
Воронцов тряхнул головой и попытался встать, но, видимо, его ребрам неплохо досталось. Не смог, да и голова кружилась. Сквозь муть он слышал ожесточенную и неорганизованную пальбу. Затем он почувствовал тепло, окутывающее его тело, дышать тут же стало легче, муть перед глазами почти сразу пропала, а рядом обнаружился Фока, с рук которого на него лился золотой свет.
Константин вскочил, ну что ему стоило призвать тень, когда почувствовал, что сейчас начнется что-то невообразимое, не пришлось бы испытывать эти негативные эмоции.
— Ваше сиятельство, рано вам ходить, я еще не закончил, — завопил гвардеец-лекарь.
— На ходу долечишь, — разворачиваясь в сторону города, произнес Воронцов, пытаясь оценить ущерб от удара.
То, что все плохо, он понял с первого взгляда. «Надежного» больше не было. То, что в него ударило, разметало обломки на десятки метров, вокруг валялись тела стрелков и ведунов. С полсотни неподвижных, начинающих стремительно чернеть тел. Константин задрал голову вверх. Мощный огненный щит, который прикрывал их, исчез. Погасло два из пяти «Солнц Сварога», остальные едва тлели. И сейчас из тьмы на выживших пикировали десятки летучих тварей и теней. А еще во тьме зарождалось что-то, не такое могучее, но этого вполне хватит, чтобы смести уцелевших людей, которые думали, что они в безопасности.
— С боярыней все в порядке? — прежде, чем что-то решать, спросил Константин.
— Да, Ваша светлость, она успела спуститься внутрь, корпус хорошо защищен.
— Тогда вниз, — повторил свой приказ Воронцов, понимая, что тут ему делать нечего.
В этот момент накатившая с руин тьма ударила в барьер. Ведуны, которые удерживали этот участок, погибли, и ничто не могло помешать сотням тварям прорваться. Неужели они все точно предсказали и просто не учли силу удара? От этого было особенно горько. Прежде, чем нырнуть в люк, Воронцов бросил взгляд на холм капища. Что ж, ведун смог. Орислав, ожидающий и готовящийся к удару, успел прикрыть холм с местом силы белым полупрозрачным куполом, хоть сейчас Константин видел только мутные силуэты внутри барьера, но такую защиту мог поставить только волхв.
Снова тряхнуло. Скатившись вниз по лестнице, Константин тут же оказался в объятиях жены.
— Жив, — только и выговорила она.
— Жив, милая, но сейчас не время, нужно действовать. — Он посмотрел на спустившегося следом сотника. — Экипажу и гвардейцам собраться тут, через три минуты уходим, будем пробиваться на капище. Взять боеприпасов и продовольствия столько, сколько сможем унести. Тихомир, займись, гвардейцам держать оборону.
— Будет исполнено, Ваше сиятельство, — рявкнули гвардейцы и разбежались в разные стороны.
Константин вытащил мыслеглас и приложил к виску.
— Радим, оборона прорвана, во всяком случае, в нашем секторе. Хватай жену, и кто у тебя там остался, и живо под защиту Орислава на капище, — все это Воронцов произнес, направляясь к рубке.
— Понял, собираемся, как можно быстрее, — отозвался граф.
— Тогда удачи, — Константин заскочил в распахнутую дверь рубки и, добравшись до артефакта массовой связи, провел пальцами по рунам. — Всем, кто сражается, говорит боярин Воронцов. Приказ по войскам — держать оборону. В случае невозможности удержания позиций, отступить под защиту купола, который раскинут над капищем. Да прибудут с вами боги.
Он выхватил свой мыслеглас, после чего, подумав, закрыл шкатулку, и, сунув ее подмышку, бросился к каюте. Все произошло так внезапно, что у него с собой даже карабина и разгрузки не оказалось, и это требовалось немедленно исправить.
— Что там снаружи? — спросила Юлия, когда он влетел в каюту и начал натягивать на сюртук подвесную.
— Плохо все, — хватая из шкафа дежурный рюкзак, собранный как раз на такой случай и закидывая его за спину, ответил боярин, — удар был настолько мощным, что мгновенно рухнул целый сектор обороны. Тьма пошла по простому пути, полностью следуя озвученным нами ранее планам, и ничего мы с этой атакой сделать не могли. Все, милая, пора, хватай рюкзак и бегом, иначе здесь останемся.