- Там впереди есть что-то совсем уж из ряда вон. Давай взглянем с тобой и потом сравним, - предложил Травников с некоторой растерянностью.

Он явно не доверял собственным глазам, и Юра его хорошо понимал. Тарас был рассудительным человеком, изо всех сил сопротивляющимся иллюзиям. Мишур или Сахаров восприняли бы находки куда проще.

Уже через минуту стало ясно, что они действительно наткнулись на нечто необыкновенное.

К склону холма некогда было пристроено здание, и та арка, что они увидели первой, была всего лишь одной из серии аналогичных. В торце же размещался центральный вход, смутивший Тараса до крайности. Возможно, этот шикарный портик, подпертый толстыми колоннами и ограниченный выступающими контрафорсами, не мог переплюнуть шедевры древнеегипетской монументальной архитектуры, но что-то общее с нею улавливалось. Вне всяких сомнений именно человеческие руки облагородили поверхность грубого камня, изобразив на нем орнамент, а кое-где и сюжетные барельефы – ныне смазанные и оплывшие, трудно читаемые непривычными к археологическим загадкам первооткрывателями, но настолько явственными, что двойных толкований не допускали.

- Ущипни меня! – хрипло попросил Тарас.

- Как я тебя ущипну, когда ты одет словно капуста? Разве что за нос дерну, - откликнулся Юра. – Или хочешь – щелбан дам?

- Смеешься? А мне не до смеха! Этого просто не может быть!

- Почему не может?

- Да потому! Или… ты знал? Ты такой спокойный, – Травников резко, чуть не потеряв равновесия на скользкой земле, развернулся и вцепился свободной рукой в ворот Громовской куртки. – Ты знал, черт тебя побери! Тебя Пат именно поэтому послала к Изумрудному. Конечно же! Но тогда чего ж ты молчал?!

- Я не молчал, - ответил Громов. – Просто опускал некоторые подробности. Официально подледных городов в Антарктиде не существует. И как ты понимаешь, об этой находке не каждому можно докладывать.

- А Сереге с Игорешей можно? Они, как и ты, были в курсе, чего мы ищем, потому и несли всю эту чушь про атомный реактор. Один я оставался дурак дураком, да?

- Нет, Тарас. Они не знали. И я не знал, для меня эти развалины огромный сюрприз.

- Но ты подозревал, верно? Не отрицай: ты видел подобное у Кратера!

Не дожидаясь ответа, Травников отцепился от его куртки и кинулся, оскальзываясь, к величественному входу в здание. Он затормозил только перед самой стеной, возле которой и застыл, балансируя на грани веры и неверия. Он хмурился, качал головой, прищелкивал языком и бормотал нечто обрывистое и невнятное. Он даже никак не решался прикоснуться к узорчатому барельефу, вьющемуся по спирали, словно лоза по массивной подпорке, вокруг колонны.

Громов подошел к нему сзади, высоко подняв фонарь. В другой у него по-прежнему была включенная видеокамера.

Барельеф пересекали трещины, острые края фигур осыпались, там и тут зияли ямки, но об общей задумке неведомого гения все же было можно судить.

- Именно поэтому нас, простых смертных, не подпускают к Кратеру, – шепнул Тарас. – На стройку Новой Надежды вольнонаемным и сменщикам еще можно заявиться, а вот к палаткам геологов и геофизиков из «Ямана», которые у горной кулисы стоят, уже нельзя. На пушечный выстрел не подпускают! Режим секретности у них, видите ли…

- Ты пытался что ли?

- А как же, пытался. Хотел с коллегами пообщаться, а эти выскочки меня прогнали как собаку. Где, говорят, у тебя письменное разрешение от начальника партии? С подписями и печатями. Я был зол на них, словами не передать как! Подумаешь, «Яман», белая кость! Они б еще по периметру колючую проволоку натянули, как в концлагере. Или все еще впереди, а, Громыч, и они ее натянут? Будет на Ново-Второй колючка под напряжением.

- Я не знал, что ты хотел посетить Кратер лично. Подошел бы ко мне за этим разрешением, - сказал Громов, слегка кривя душой, поскольку не был уверен, что подобное разрешение дал бы.

Но Травников отмахнулся:

- Да мне, по большому счету, без особой надобности. Сказали нет, ну и черт с ними. Обидно только. Выходит, они вот такое вот охраняют?!

- Ну… примерно такое, - сознался Юра.

Он изначально был против повышенной секретности. Шила в мешке не утаишь, и так или иначе слухи бы просачивались. Но условия диктовали те, кто наверху, и им обычной подписки о неразглашении было мало.

- Ты там был, под Кратером?

- Если помнишь, я выбрался из-под Кратера пять лет тому назад.

- А, ну да, - Тарас вздохнул. – С тебя все и началось. Хотя и понимаю, что не ты виноват...Это р И что внутри?

- Руины, - ответил Юра, на сей раз мало греша против истины. - И здесь тоже одни сплошные руины.

- Руины? – геофизик усмехнулся. – Это из пустых руин кто-то в небо семафорил перед штормом? Ты меня совсем-то за идиота не держи!

- Я честно не знаю, что это был за свет, Тарас!

Травников мотнул головой, как упрямый бык, не согласный смирно стоять в отведенном ему стойле, и сделал шаг вперед, решаясь наконец прикоснуться к стене, испещренной значками и картинками. Его пальцы пробежались по контурам ближайшей каменной бабочки, устроившейся на многолепестковом цветке. Он криво оскалился, потер ее и ощупал, желая ощутить рельеф сквозь плотные шерстяные перчатки.

- С ума сойти! – потрясенно выдохнул он.

Громов, хоть и старался сохранять спокойствие, внутренне был потрясен не меньше. Он водил фонарем, освещая гигантский портик снизу и выхватывая из мрака то одну картину, то другую. Среди широких листьев и высоких деревьев, отдаленно напоминающих баобабы, скакали животные, порхали птицы и бабочки, свивались в клубки змеи…

Изображения были огромными, каждое диаметром не меньше тридцати сантиметров, художник стремился, чтобы их было видно издалека. Кое-где вверху еще сохранялись намеки на краску: зеленую, желто-коричневую и голубую. Или это была мозаика из со вкусом подобранных разноцветных минералов?..

Перед входом в руины почва была расчищена от больших валунов и ледяных глыб, регулярно падавших сверху и потому хаотично усыпавших все прочее пространство. Но здесь все было ровное, будто выметенное, а пыль и щебень мешались с крупнозернистым песком.

Оставить на таком покрытии заметный след было проблематично, но чуть в стороне, у самой стены, где песок был чуть более влажным, виднелся четкий отпечаток ботинка. Подошва, украшенная елочкой с шипами, не позволяла спутать себя с простой вмятиной. И конечно, нечего было думать, будто след сохранился с доисторических времен.

От вида этого отпечатка Громову сделалось нехорошо. Он едва не уронил фонарь из внезапно ослабевшей руки. Камера в другой затряслась, и он был вынужден выключить ее и прицепить на липучку к поясу.

С усилием он перевел дух, стараясь сообразить, что делать дальше. Ему уже казалось, что они с напарником находятся под прицелом, и злой взгляд сверлит затылок.

- Почему, почему это скрывают от общественности? Давай войдем туда! – потребовал Тарас. – Там, кажется, не заперто.

Он рванул вперед, но Громов цепко схватил его за плечо:

- Нет! Остановись!

Тарас недовольно трепыхнулся:

- Хочешь запретить? Права не имеешь! Я первым это нашел! Я нашел, а не ты!

- Ты под ноги глянь, балда! – сердито прошептал Громов. – Забыл, что мы не на экскурсии?

Тарас медленно наклонил голову и посмотрел, куда ему указывал луч Громовского фонаря.

- Следы! – Юра максимально понизил голос. – Мужские следы, Тарас! Здесь прошли люди. Незадолго до нас. А потом уничтожили все знаки своего присутствия. Только вот этот отпечаток и остался, видишь?

Тарас озадаченно замер, рассматривая след от подошвы.

- Тем более надо проверить, что внутри, - чуть менее уверенно заявил он. - Мы должны знать, кто здесь бродит и зачем. Разве нет?

- Нет, - сказал Громов и оглянулся. – Самое лучше, что можно сделать, это немедленной уйти отсюда.

- Ничего не выяснив?!

Юра колебался. Но все-таки остался при своем мнении:

- Мы выяснили достаточно. Взяли пробы. Сделали фотографии. А эти люди могут оставаться неподалеку и представлять серьезную угрозу.