- Ты о чем? – насторожился Буди. – Я сам, своими глазами видел, какие результаты показывал один телепат. Адель просто необходимо привезти в Америку, здесь ей никто не поможет, а мы…

- Нет, ты не только глухой, но еще и слепой! – рассердился профессор. – Вникни в мои слова и не заставляй повторять их дважды. Они знают, кто такая Патрисия. Они знаю, чем она занимается. Они следят за каждым ее движением. Ты всерьез полагаешь, что они не знают про ее дочь, и ты их сейчас удивишь?

Михаил заморгал. Он, кажется, и впрямь не в состоянии был разглядеть очевидные вещи. Иван Петрович сел, кряхтя, и осторожно, помогая себе руками, спустил непослушные ноги с кровати на пол.

- Забудь про девочку, - еще раз повторил он, хотя и не хотел повторять. Знал, что бесполезно, выбор сделан. – Ее мать слишком могущественна, чтобы ты смог выкрасть у нее ребенка. Никто не сможет. Даже они. Патрисия под покровительством и военных, и разведки, и контрразведки. А этот ее куратор по имени Вещий Лис – он и вовсе принадлежит к тайному ордену Меру, чьи возможности сопоставимы с твоим Клубом, а то и превосходят их.

Иван Петрович вспомнил, как ловко допрашивал его мерувит (называя это «дружеской беседой», естественно) и скривил раздраженной гримасой рот. Он думал, что Соловьев тут самый разбойник, ан нет, Лис был покруче! Загоскин ни в чем ему не признался, ничего не сказал про сына и про то, как подставил Милу, ограничился общими фразами, но ощущение, будто его все равно вывернули наизнанку, беспокоило очень долго. В ту ночь он даже заснуть не смог, все думал и думал...

- Папа, ты меня, кажется, недооцениваешь.

- Я тебя боюсь! – плюнул в него Загоскин. - Разве ты не видишь, к чему все идет? Ты не видел, что с ними вооруженный до зубов отряд? Хорошо хоть, танков нет, но где-то стоит наготове вертушка.

- Если начнется заварушка, нас не тронут. И я постараюсь сделать так, чтобы защитить и Адель.

- Это вообще не наша драка, Буди. И победа в ней тоже будет не наша. Если она вообще будет, эта победа! А Адель… Запятнаешь свою репутацию попыткой навредить чудо-ребенку – тебе никто не подаст руки. Ни свои, ни чужие. Тебя пустят в расход, выкинут за борт как балласт. Ты этого хочешь?

- Нет, папа, но я бы мог…

- Нет, Буди, не мог бы! Это просто соблазн. Испытание, которое ты обязан выдержать на пути к Циазомвазаха. Вазимба искушают тебя, и если ты, по их мнению, ошибешься, то незамедлительно погибнешь!

- Вот только не надо ко мне лезть со своими мистическими духами!

- Я не шучу, - сказал Загоскин. – И я тоже хочу защитить тебя, сынок.

- Я взрослый, папа, если ты этого еще не заметил. Дай мне возможность жить так, как я считаю нужным. Если я ошибусь, то это будет моя ошибка, а не твоя…

…- Давайте-ка мы вам еще разок давление померим, - предложил доктор, вернувшись к Загоскину, устало сгорбившемуся на переднем сидении «Хаммера».

Солнце било ему в глаза, и они слезились. Услышав доктора, Иван Петрович нервно вытер щеки рукой, но, вспомнив про платок, полез в карман. Высморкался. Откашлялся. Он старался все делать быстро и невозмутимо, но руки предательски дрожали.

«Сейчас решат, что я расчувствовался как кисейная барышня. Сраму не оберешься»

– Вижу, что вы выглядите значительно лучше, - констатировал Сабуров.

«Льстец. Но я вижу, что ты врешь. Ни хрена мне не лучше, и ты знаешь, что дни мои почти сочтены».

- Вот и нечего в меня больше вашими манжетами тискать! Доберемся до места, там и посмотрим, кто из нас болен, а кто симулянт.

- На симулянта вы не тянете, - усмехнулся доктор, прилаживая на его предплечье тонометр. – Вы совершенно точно мой пациент, но пациент излишне беспокойный.

- В могиле успокоюсь, - Загоскин скривился, почувствовав, что аппарат слишком сильно сдавливает мышцы накачанным воздухом.

Адель, неожиданно обнаружившаяся совсем рядом, нежно прикоснулась ладошкой к его худому колену:

- Дедушка, все будет хорошо, - произнесла она.

Иван Петрович насупленно глянул на нее и поджал губы.

- Вот, устами младенца, - Сабуров довольно кивнул. – Давление почти в норме. Можем ехать!

Патрисия взяла дочь за руку, оттаскивая от заляпанного грязью «Хаммера».

- Нам сколько еще до лагеря? – спросила она, ни к кому не обращаясь конкретно.

Загоскин и не стал отвечать, хотя знал, сколько. Ответил водитель «Хаммера»:

- Не более семнадцати километров, мадам, и надо забирать к северу.

- Дорога проходима?

- Местность повышается. Думаю, все проедут благополучно.

- Что ж, тогда в путь!

Пат ушла и увела дочь. Буди, потоптавшись, спросил:

- Папа, может, мне с тобой поехать? Одно место в твоей машине есть.

- Не надо. Через пять минут уже приедем.

- Ну, не пять минут, конечно… ты точно помнишь дорогу?

- Такое не забывается. Вон ту приметную скалу слева видишь? Вот за ней будет спуск водопаду. А там уже совсем рукой подать.

20.2

20.2/10.2/3.2

Кирилл Мухин и Лилия Чебышева

Кирилл решил быть любезным и расспросить Лилю о том, как продвигается у нее сбор доказательств готовящегося госпереворота. Аналитика – это серьезно, не всем по плечу, и Лиля не казалась ему серьезным противником. В госпереворот он не верил, попросту не видел предпосылок, но ссорится с Чебышевой не хотел. Он вообще не любил ссор.

Когда их караван добрался до точки, где было решено разбить лагерь, он разыскал девушку-лейтенанта среди группы военных.

- Как дела? – спросил он, делая невинное лицо.

Лиля отнесла его любопытство на счет беспокойства за всеобщее благополучие.

- Мы заняли господствующую высоту, - пояснила она, - эта возвышенность доминирует над единственной дорогой, все подходы отлично просматриваются, а благодаря естественным козырькам и буйной растительности здесь достаточно мест для укрытия с воздуха.

- Не желаешь меня упрекнуть?

- В чем? – Девушка, казалось, искренне удивилась.

- Раз мы не встретили засаду, то моя версия о наемниках «Прозерпины» несостоятельна. Разве ты так не думаешь? Наверное, я зря всех переполошил?

- Не стоит пренебрегать осторожностью, - уклончиво ответила Чебышева. – Конечно, на месте потенциальных противников я бы атаковала колонну на марше, отрезав охрану точечными ударами, и взяла бы заложников. В зажатой скалами узкой долине сделать это куда проще, чем теперь, когда мы выгодно встали лагерем. Но то, что на нас не напали, ни о чем не говорит. У нас нет достаточных разведданных, и мы не знаем, в чем состоят истинные планы противника.

Она всегда была такая правильная, дисциплинированная и сухая, что начинала выбешивать Мухина уже на десятой минуте общения. На сей раз, впрочем, ему пришлось подавлять в себе раздражение уже на третьей.

- Я знаю, в чем их планы. Они ждут, когда мы доберемся до святилища. Мы нужны им внутри, когда разживемся артефактами. Вот тогда они и появятся, чтобы все отобрать.

- Это только выглядит красиво, как в кино, но на самом деле совершенно нелогично. В пещере у них не будет шансов, как и на подступах к ней, - парировала Лилия. - Техничный бой на заросшей реке вести трудно, разве что работать снайперам по нашим лодкам, отстреливая охрану. Однако первый же выстрел заставит остальных перегруппироваться, ведь они имеют дело с профессионалами, а не только с необученным мирняком (*мирные граждане, воен.жарг). Площадка перед входом в святилище, по описаниям Загоскина, очень маленькая, а внутри ходы перегорожены ловушками. Если противник желает вытащить из огня каштаны нашими руками и только после этого атаковать, то прошу заметить, что оборонять пещеру куда проще, чем караван на дороге. Это можно сделать самыми малыми силами. И мы пока ничего не знаем, предусмотрен ли в пещере запасной выход, годный для эвакуации. Если он там есть, как в Антарктическом храме древних, то осада теряет смысл. Наш противник не идиот и обязан это учитывать. Короче, выгоднее и проще взять ведущих специалистов в плен именно на марше, и уж потом, с позиции силы, заставить их исследовать святилище под новым руководством.