Теперь он сам послал депутацию к герцогу де Аркосу. Ей было поручено сказать, что мятеж направлен не против короля, а против налогов, что самому герцогу, если он сдержит данные обещания, бояться нечего и что без всякого опасения он может вернуться во дворец. Каждый член депутации отвечал своей жизнью за жизнь герцога де Аркоса. Вице-король принял предложенную ему защиту, но, вместо того чтобы вернуться в опустошенный дворец, попросил разрешения укрыться в форте Сант’Эльмо.

Просьба была передана Мазаньелло, и он, чуть поразмыслив, с улыбкой согласился. Герцог де Аркос укрылся в замке Сант’Эльмо. Мазаньелло остался единственным хозяином города.

События эти длились пять часов. За пять часов власть испанцев перестала существовать, все прерогативы вице-короля были отменены. За пять часов лаццарони добился права обращаться как с равным с представителем Филиппа IV, сделавшим его королем и оставившим ему город. Эта странная революция совершилась без единой капли крови.

Но перед Мазаньелло встала огромная задача. Рыбаку без всякого образования, лаццарони, который не умел ни читать, ни писать, продавцу рыбы, который только и делал, что управлялся с веслами и тянул сети, предстояло заниматься всеми делами большого королевства. Он должен был издавать указы и отправлять правосудие, должен был создать армию и встать во главе ее.

Ни одна из этих задач не испугала Мазаньелло. Он спокойно огляделся вокруг, взвесил свои силы и сразу принялся за работу.

Прежде всего он воспользовался своей властью, чтобы выпустить на волю заключенных, которые были задержаны из-за контрабанды или штрафов, связанных с ввозными пошлинами (среди этих заключенных, напомним, находилась жена диктатора). Освободившись, пленники немедленно присоединились к Мазаньелло у дворца вице-короля.

После этого в сопровождении толпы и эскорта своего войска он отправился на Рыночную площадь, обнародовал под звуки труб отмену налогов и приказ всем мужчинам Неаполя, от восемнадцати до пятидесяти лет, взять оружие и собраться на площади. Этот указ был продиктован Мазаньелло и записан общественным писцом. Мазаньелло, не умевший, как мы говорили, писать, приложил под последней строкой, как печать, амулет, который он постоянно носил на шее, — с этой минуты новый государь так впредь и подписывал все бумаги.

Первое его ополчение было уже разделено на четыре отряда, поэтому в три из них, которые не находились под его командованием, он назначил командиров. Эти трое были его друзья-лаццарони; их звали Катанео, Ренна и Ардиццоне. Им было поручено отправиться в кварталы, расположенные в разных концах города, и следить там за порядком. Три отряда отправились на свои посты, а Мазаньелло остался на Рыночной площади во главе своего отряда, ожидая результатов объявленного им призыва в народное ополчение.

Исполнение приказа не заставило себя ждать. Через два часа Мазаньелло окружило сто тридцать тысяч вооруженных человек. Каждый откликнулся на его призыв, не обсуждая, имел ли Мазаньелло право собирать ополчение. Только корпорация художников попросила разрешения объединиться в особое подразделение под названием "рота Смерти", а поскольку просьба эта была передана Мазаньелло бывшим лаццарони, которого он очень любил, она была удовлетворена. Этого лаццарони, друга Мазаньелло, вызвавшегося вести переговоры, звали Сальватор Роза.

Мазаньелло решил, что хорошее правительство в первую очередь должно вызволить из тюрем невинных и наказать виновных. Вождь восставших сделался генералом, генерал стал законодателем, а законодатель — судьей.

Мазаньелло приказал возвести нечто вроде деревянного помоста, уселся там в полотняных штанах и рубахе и, опираясь правой рукой на обнаженную шпагу, велел, чтобы перед ним один за другим предстали все заключенные.

Весь остаток дня он отправлял правосудие: тех, кого он объявлял невиновными, тут же отпускали на свободу; тех, кого он признавал преступниками, казнили на месте. И такой был у этого человека проницательный глаз, что, хотя в большинстве случаев приговор его основывался только на быстром и внимательном изучении лица обвиняемого, у присутствующих создалось глубокое убеждение, что новоиспеченный судья не осудил ни одного безвинного и не позволил уйти от наказания ни одному преступнику. Правда, приговоры его и наказания не различались по тяжести и были одинаково суровы: воры, фальшивомонетчики и убийцы — все были приговорены к смертной казни. Все это сильно напоминало законы Дракона, но Мазаньелло понимал, что время не терпит, а потому он не дал себе труда создать другие.

Утром следующего дня все было кончено: тюрьмы Неаполя были пусты, все приговоры приведены в исполнение.

То, какой оборот принимало восстание, а точнее, гений того, кто им руководил, привело вице-короля в ужас. Чтобы узнать, какие цели Мазаньелло ставит перед собой и на каких условиях город мог бы вернуться под власть своего государя, он послал к нему герцога ди Маддалони. Мазаньелло отрицал, что город взбунтовался против Филиппа IV и в доказательство показал послу портреты короля Испании, которые красовались на каждом углу и для большего почета были укрыты под навесами. Что касается условий, которые ему было угодно выдвинуть, то они ограничивались одним: вручить народу подлинник изданного Карлом V указа, который со дня своего опубликования исключал в будущем введение любых новых налогов.

Вице-король сделал вид, что он уступает, приказал изготовить фальшивый акт и отправил его Мазаньелло. Но Мазаньелло, заподозрив предательство, призвал знатоков и вручил им присланный документ. Те заявили, что это всего лишь копия, а не подлинник.

Тогда Мазаньелло спустился со своего помоста, подошел к герцогу ди Маддалони и обвинил его в мошенничестве. Затем, стащив его с коня и сбросив на землю, наступил герцогу босой ногой на лицо, после чего вновь взошел на свой трон и приказал, чтобы герцога отвели в тюрьму. На следующую ночь герцог, подкупив тюремщика, бежал.

Теперь вице-король увидел, с каким человеком ему приходится иметь дело, и, поняв, что Мазаньелло нельзя обмануть, решил покончить с ним. Он отдал приказ всем своим войскам, находившимся на севере, в Капуа и Гаэте, а также на юге, в Салерно и его окрестностях, двинуться на Неаполь. Узнав об этом приказе, Мазаньелло разделил свою армию на три части, послал своих помощников с одной из них навстречу войскам, идущим от Салерно, сам же направился с другой навстречу войскам, двигавшимся от Капуа, а третий отряд — им командовал Ардиццоне — оставил для охраны Неаполя.

Считается, что именно в эти дни, когда Мазаньелло на время удалился из Неаполя, Ардиццоне получил первые предложения, склонявшие его к измене, причем ему разрешили передать их его напарникам Катанео и Ренне.

Мазаньелло разбил войска вице-короля, убил тысячу и взял в плен три тысячи человек, затем торжественно привел их в Неаполь и на Рыночной площади вернул им полную свободу. Эти три тысячи человек с криками "Да здравствует Мазаньелло!" немедленно присоединились к неаполитанскому ополчению.

Катанео и Ренна тоже отразили атаки противостоявших им войск. "Рота Смерти", входившая в народное ополчение, просто творила чудеса.

У герцога де Аркоса не оставалось больше способов борьбы с Мазаньелло: он прибег к хитрости, но Мазаньелло обнаружил предательство, он попытался совладать с бунтарем силой, но тот победил его. Тогда герцог решил вести переговоры непосредственно с Мазаньелло, мысленно оставив за собой право предать или уничтожить своего противника при первой же возможности.

Чтобы придать переговорам больше веса, в качестве посредника герцог выбрал кардинала Филомарино. Народ, не доверявший прелату, хотел было воспротивиться новой встрече, но Мазаньелло поручился за кардинала, и свидание состоялось.

Мазаньелло перед этим отдал приказ сжечь тридцать шесть дворцов, принадлежавших тридцати шести самым видным представителям испанской и неаполитанской знати. Но кардинал Филомарино уговорил Мазаньелло отменить этот приказ, и Мазаньелло уступил.