К счастью, их встретили без лишних вопросов, Ксара не успела начать очень уж волноваться. Только двое смотрели на них по-особому. Мальчик с чёрными волосами, который не отходил от Фланна, да Гантрам. Старший же уловил настроение своего воспитанника и облегчённо пошёл за лошадьми, скомандовал наконец сворачивать шатёр, грузить покупки.

— Кирса, как погуляла? — спросила мать, взяла ту за руки, подмигнула, хотя желание получить вести проступало сильнее, чем желание просто поговорить. — Познакомилась с кем-то?

— Немного, — чуть улыбнулась девушка, а потом выдохнула, перехватывая нить общения, — но мне никто не приглянулся, ничего не хочу слушать об этом. Зато я поболтала со сверстниками. Они говорили, что осенью севернее будет фестиваль урожая. Мы поедем?

— До осени ещё далеко, — мечтательно протянула Ксара, решив подойти с более хитрой стороны. — Я познакомилась с семьей одного графа. Так у них особенная, уникальная кузница. И их сын учит на досуге это мастерство. Думаю, что тебе было бы любопытно просто навестить их.

— Я подумаю, мам, — ответила Кирса, а потом ловко переключила внимание на брата. — Ох, Фланн, и где же ты нашёл такую игрушку?

Трехлетний ребёнок с важностью продемонстрировал ей игрушечный, крошечный меч из дерева. Вскоре девушка уже вовсю нянчилась с братом, болтала с Корбином.

Успокаивала мать своим видом, скрывала большой пласт растревоженных эмоций. Рейнард видел, что та хочет поскорее сесть в седло и снова уединиться в молчании. Чтобы сейчас мать не лезла к ней, взбудораженной зрелыми чувствами, открытием. Поэтому мужчина поторопил короткие сборы, и вскоре они двинулись в обратный путь. Мощённая дорога позволяла спокойно ехать без света и факелов. К тому же, многие путники ехали рядом, впереди и сзади. Так что такое путешествие отдавало большей надёжностью. Впрочем, родительница выказывала разумную долю беспокойства. Она подозвала деверя, ехавшего верхом, и спросила:

— Может, остановимся ночью в постоялом дворе? — женщина выглянула из окна дверцы кареты.

— Нет нужды, — мужчина в седле наклонился к ней и коротко пояснил. — Скоро выйдет луна, да и по широкой дороге мы доберёмся быстро.

— Ох, просто переживаю, но да, — она мечтательно улыбнулась, — хочется поскорее домой. Какая жалость, что Реджинальд не смог поехать с нами. Но зато ты смог. Отдохнул хоть?

— Если ты и меня спросишь, познакомился ли я с кем-нибудь, — шутя ухмыльнулся маркграф, — то я проведу вас через все гостинцы, где я с кем-то знакомился более близко и очень активно.

— Тогда мы и до завтра не доедем, — рассмеялась Ксара, примирительно подняла руки. — Но я, правда, рада, что ты выбрался с нами.

— Я тоже, — кивнул Рейнард вполне серьёзно. — Мы семья.

Они продолжили путь в тишине. Женщина притомилась за день. Маленький Фланн уже спал в специальной походной кроватке, и Корбин, несмотря на то, что храбрился исполнять заветы отца, тоже уснул. Ксара укрыла их пледами, сами устроилась дремать.

И Гардогу было заранее тяжело за неё — очень скоро она будет совсем по-иному смотреть на него. Кирса же задумчиво ехала рядом с каретой и не выказывала желания ни говорить с кем-то, ни перебраться в карету и отдохнуть. Рейнард знал, что та уверенно держится в седле и достаточно развита, чтобы переносить такие заезды. Казалось, что она ещё раз обдумывает всё, что услышала и почувствовала. Однако сожаления и сомнения мужчина в ней не уловил. Скорее всего, девушка тоже готовилась к тому, что предстоит пройти в ближайшие дни. К нему подъехал Гантрам, не теряя бдительности охранника, поглядывая вокруг. Летняя ночь, впрочем, не нагнетала, не давила и не сгущалась вокруг. Наставник мог бы перекинуться парой нейтральных и при этом понятных фраз, но не стал нарушать осторожность. Поэтому просто держался рядом, излучая поддержку как и всегда. Рейнард чувствовал к нему ту самую детскую любовь, дружбу, соратничество. Они много чего разделили по жизни: начиная от злоключений молодости, заканчивая женщинами. И были готовы разделить громовой раскат, что все эти года неотвратимо сгущался.

То особенное, та любовь, какую маркграф хранил в себе с отрочества, стоила всех этих испытаний. Казалось, что Гантрам даже так, без слов, чувствует эту пугающую мощь чувства. Возможно, только он и мог без всяких условностей ощутить это. Дорога уводила их дальше, приближала к дому. Последние часы этой стороны многолетнего ожидания.

— В карете все крепко уснули? — спросил Рейнард, не глядя в сторону повозки.

— Да, должны были, — ответил наставник, почесал затылок. — Хочешь перейти на рысь?

Маркграф кивнул и поднял взгляд на спутника. Уверенный, готовый. Усталый и при этом счастливый. Сейчас он мог не скрывать последнего. И Гантрам улыбнулся, прижмурился, отъехал передать команду вознице и стражникам. А Кирса перехватила пронзительный взгляд дяди и решительно кивнула. Навстречу замку.

Комментарий к 10. Чащоба

Пошумите, семеро ждущих!) Она сказала “Да” XD Тут должны были прилететь феи, рассыпать лепестки полевых цветом, Гантрам в образе сатира обвенчать их XD Но реальность, с ней надо считаться. Но за самое главное можно выдохнуть и теперь вместе с Рейнардом встречать… препятствия XD

========== 11. Откровенность ==========

Приехали к замку, когда начинал теплиться рассвет, а белая, призрачная дымка стелилась по земле, впрочем Рейанрду казалось, что ночь продолжается. Родовое гнездо выглядело теневой громадой, предвещавшей тяжёлый момент. Кавалькада с каретой въехала в ворота, которые им раскрыли, остановилась во дворе. Тишина прерывалась лишь дыханием животных, да зеванием конюха, который пошёл открывать пустые стойла, чтобы завести питомцев. Маркграф спрыгнул с лошади и огляделся, прислушиваясь к себе: подняться прямиком к брату? Он представил, как это безумно будет выглядеть, и помотал головой, пошёл к Кирсе и вежливо помог ей спуститься. Скрипнула дверца кареты, и оттуда тихо выскользнул угловатый подросток. Встрёпанный Корбин, никому не говоря ни слова, пронёсся по невысоким ступенькам и скрылся в замке. И отзвуки его бега звучали в ушах взрослого грохотом падающих плит. Старший Гардог покачал головой и взглянул на понявшую девушку. Хотелось её прижать, успокоить её и самого себя, уверить, что всё будет нормально. Но открыто проявлять такие действие было ещё рано, к тому же, в карете завозился маленький Фланн. Рейнард пошёл помогать рассёдлывать лошадей, выпрягать двойку. Племянница же пошла к заспанной матери, помогла той выйти и какое-то время баюкала брата.

Вскоре вышли слуги, прихватили вещи, покупки, сопроводили хозяйку замка внутрь, где её ждал полноценный отдых. Кирса уходить не спешила, поэтому мужчина, обменявшийся с Гантрамом кивками, сам повёл её в дом. От нервного ожидания толку очень немного. Уж её он мог попробовать избавить от него, поэтому просто поднялся по лестницам, ведя возлюбленную за собой. У её комнаты всё же коротко поцеловал и заботливо наказал сидеть у себя, попробовать поспать после тяжёлого дня. Она не возражала, тихо скрылась за дверью. А сам Рейнард направился к себе, зная, что очень скоро его позовут. Не стоило кому-то отягощать задачу его поисков. Ложится не стал, хотя в голове мысли ворочались с медлительной осторожностью, чтобы не потревожить пожар эмоций. Кирса его любит, она в самом деле сказала ему это. Ему очень хотелось быть с ней прямо сейчас, весь сгорал от этого. Он ради неё готов на всё, и если её хоть кто-нибудь попробует отнять… После стольких лет ожидания. Маркграф утомлённо выдохнул — это не то чувство, с которым следует подходить к изъяснению с братом. Такое рвение естественно, понятно, точно так же как и заведомая боль, что никуда не девалась. Он мысленно настаивал себя быть сдержанным, потому что если «вспыхнет» вслед за хозяином замка, то это закончится очень скверно для всех. Поэтому мужчина последние минуты ожидания отстранялся от излишних чувств, устанавливал торжество разума, старался думать о старшем брате, о том, как тот много для него значит. Вспоминал, как был счастлив, когда Реджинальд вернулся в замок, чтобы не забыть об этом, если разговор перейдёт в откровенный накал. Помогала ещё многолетняя, накопленная усталость тайны.