Дыхание сбилось от потока текста, который Никкаль выдала после бега. Нинурта смотрел на нее настолько шокированно, что казалось, он сейчас отправит ее к целителям. Но кузнец несколько секунд переваривал информацию, а потом протянул руку, принимая мешок с кристаллами, который она все это время судорожно сжимала в руке.

– Стоит вас оставить на пару дней без присмотра, один стал драконом, другая злобной богиней. Вот молодёжь пошла! – беззлобно ухмыльнулся Нинурта и кивнул на вход в кузницу. – Идем.

Никкаль заскочила внутрь, плотно закрывая за собой дверь. Ей так было спокойнее, почему-то хотелось верить, что через стены кузницы теням не просочиться. Впрочем, в прошлый раз им это ведь не помешало?

Кузнец не обращал внимания на паникующую девушку, измеряющую шагами его маленькую кухню. Принес из комнаты несколько камней, отливающих голубоватым сиянием.

– Это металл, в который были закованы кристаллы из тела Тиамат. Полагаю, в него и нужно заключить те, что вы взяли из пещеры. Мне понадобится не меньше часа на то, чтобы сделать им огранку. Ты можешь подождать тут, а можешь подняться со мной на верхний этаж. Предупреждаю, там очень жарко.

– Мне не привыкать находиться рядом с огнём, – Никкаль пожала плечами. Как никак, но одной ей сейчас совсем не хотелось оставаться.

– Как знаешь. Тогда идём, приведем твой Хаос в порядок. Уж я-то знаю, как Кингу эту форму не любит. Все уши на войне прохрипел, что ему хвост мешается.

Несмотря на совершенное отчаяние, Никкаль не удержалась и прыснула от смеха. Она и не пыталась представлять, каким Кингу могут знать остальные, а уж Нинурта с ним давно знаком. К тому же воспринимает его, кажется, как сына.

– Мне он не говорил ничего подобного, – покачала она головой, – но могу сказать, что ощущения от полета на драконе ни с чем не сравнить.

– Полете? – кузнец остановился на лестнице так резко, что Никки чуть в него не впечаталась. - Он дал тебе на нем прокатиться?

– Эээ… Да. Он сказал так будет быстрее и ему будет спокойнее.

– Любопытно.

– Почему?

– Кингу никогда и никому не позволял приближаться к себе в такой форме. Только Тиамат против его воли могла ему приказывать перенести ее куда-то, – Нинурта хмыкнул, – но даже ей однажды надоело выслушивать потом его ворчание. В конце концов, она и сама неплохо перемещалась по миру, пусть и не так помпезно. Я поражен, что он разрешил подобное тебе. И я за него безусловно рад.

– Рад? За что? – удивилась Никкаль.

– Что он нашел ту, с которой готов быть и таким, которая приняла его. Это дорогого стоит.

– Я… Честно говоря, не знаю, что на это сказать, – запнулась Никкаль. Она не ожидала, что Кингу настолько зациклен на том, насколько опасна его вторая сущность, насколько он не принимает ее. Хотя ей следовало догадаться об этом раньше по тому, как он ее сторонился, как уходил в лес, скрывая свои приступы, но она была слишком ослеплена своими собственными проблемами. Погрузившись в мысли, Никкаль и не заметила, как они поднялись на третий этаж кузницы.

У стены напротив стояла огромная печь, внутри которой полыхало пламя. Воздух вокруг рябил от жара, исходящего от нее. Небольшие окна плохо справлялись с проветриванием, но благо, что дым от печи уходил по трубе вверх, а не попадал внутрь.

Нинурта достал тяжелые кованые формы и сложил в них несколько кусков руды, а затем выставил в открытый огонь. Пока металл плавился, слегка потрескивая голубыми искрами, кузнец достал из небольшой ниши инструменты, внимательно оглядывая их в свете огня.

– В своё время Кингу сделал их, – сказал он, ловя на себе заинтересованный взгляд девушки. – Созданы Хаосом, закалены драконьим пламенем. Все для того, чтобы они могли ковать вещи с необычайными свойствами. Я никогда не использую их для рядового оружия или брони. Если память не изменяет, то уже лет шестьсот к ним не прикасался, но ты посмотри, им не страшны ни ржавчина, ни копоть. Словно вчера только взял их впервые.

– Ты очень тепло о нем отзываешься, – Никки не удержалась от того, чтобы узнать побольше о Кингу. Сейчас он был далеко, и не мог остановить от глупых вопросов, но, кажется, Нинурта даже оживился, почувствовав ее интерес.

– Когда-то я был сотворен Матерью, как обычный человек. Служил в армии людей, а потом решил все же к ее силам присоединиться, как и многие тогда. Не все ведь встали на сторону Энки. Кто-то и правда поклонялся своей богине. Я был одним из таких. Тиамат меня заметила, оценила доблесть и одарила бессмертием и способностями к магии огня, – в подтверждение своих слов Нинурта махнул рукой, сильнее разжигая пламя в печи. – После дослужился и до того, что дали под командование войска. А сам я подчинялся только Кингу, которого она создала позже. Тогда мы с ним и сдружились, славный малый. Сначала он упорно отказывался быть в человеческом облике, потом наоборот, и не уговорить, чтобы перед боем обратно превратился. Он много о мире не знал. Я бы сказал, что ничего. Чисто дитя. Пришлось ему рассказывать, как тут все устроено. А потом Тиамат в ярость впала. Никто так и не понял, чего с ней случилось, да только приказы все более безумные отдавались. Помню, заставила показательно вырезать одну из деревень, а головы жителей на колья вдоль забора насадить, вроде алтаря такого.

– Какой ужас, – пробормотала Никкаль, округляя глаза. Ей не хотелось перебивать, но образы из рассказа слишком ярко отображались в ее сознании.

– Согласен. И все так решили. Кингу собрал всех, кому доверял, и рассказал, в чем суть его плана. Он же и направился позже к Энки. Мы долго его отговаривали, это же ведь все равно, что добровольно на корм сдаться волкам пойти. Думаю, будь там только Шамаш, он бы и слушать его не стал, но Энки все же авторитетнее был, он принял, выслушал. Не знаю, как Кингу убедил того, что ему можно доверять, но так и решили. Все равно у них вариантов не много было, армии Тиамат сильно теснили восстание, к тому же она снова направлялась к своему алтарю, чтобы сделать новых монстров, медлить было нельзя. Кингу отдал приказ, и вся эта клокочущая свора добровольно пошла вслед за Эрешкигаль. Смелая она конечно. Я еще ее мужа знал, противный тип. Он с Иштар, сестрой ее, спал, ты в курсе? Так Эрешкигаль и узнала-то об этом за день до всего этого плана, может, поэтому и решилась на добровольное заточение в Иркалле. Сломал девчонку, урод. Позже в бою и погиб, не жалко. Топор его она с собой забрала, как напоминание для самой себя, видимо.

Все то время, пока Нинурта говорил, он не сидел на месте. Проследив, чтобы металл расплавился, вынул из печи, заливая в причудливую форму, которую тоже уже успел достать из дальнего угла. Раскаленная тягучая жидкость перетекала в металлический короб, завораживая. Кузнец же смотрел на все это равнодушно, он лишь выполнял свою рутинную работу, но ему льстило то, с каким вниманием за этим наблюдает Никки.

– А потом всех, кто Матери поклонялся, Энки велел казнить. Уж не знаю, что ему Кингу в уши напел, да только меня Пятерка в живых оставила. Не знаю, считать ли это благодатью, но я уже привык. Раз в сотню лет да найдётся та, с кем захочется быт разделить, а порой и детей. Вот и сейчас дочурка подрастает, красавица, да только обычный она человек. Прочие дочери тоже людьми были, а сын вот, считай, дракон. Кингу жалко мне было. Он никогда особо не интересовался всеми этими делами любовными, но я же видел, как ему одиноко бывает. Увы, он совершенно не умеет общаться с девушками, – усмехнулся кузнец, вытягивая немного остывший металл из формы, – мне кажется, он их боится больше, чем они его в виде дракона. Удивительно, что тебя он так близко подпустил.

– Возможно… Потому что я его не боюсь? – Никкаль неуверенно сжала руку. Она почувствовала, как в комнате на секунду стало темно, и уже испугалась, что потеряла сознание, но тут же все вернулось обратно. Что это было? Кажется, здесь и правда слишком душно.

– Он мне рассказывал пару раз про тех, с кем пытался сблизиться. Бедные девчонки даже слушать ничего не хотели про его истинный вид, тут же условия начинались, а он и не собирался превращаться ведь, просто хотел, чтобы они правду знали. Я ему объяснял, что не стоит подобного девушкам рассказывать, раз уж на то пошло. Зачем пугать их заранее, так он еще и психанул. «Зачем общаться с теми, кто не принимает меня», – передразнивающе писклявым голосом проговорил Нинурта, тяжелым молотом отбивая раскаленный металл. – Парню уж несколько сотен лет было, а вёл себя, как подросток. Вроде дракон, а упрямый, как осел. С тех пор сильно серьезных отношений и не было у него, так, недолгие интрижки, но, если что, я этого тебе не говорил.