– Ее душой владеет Тиамат. Здесь, в другом мире, она не имеет своей власти, ее силы ограничены лишь вашим. Как только вы вернетесь, она снова попытается взять под контроль ее разум, – все голоса Хаоса теперь были грубыми, жесткими, - ты можешь направить ее в Иркаллу, ту, что вы называете подземным миром, закрыть Печатью и ей оттуда не выбраться. Изнутри Печать не разбить.

– Ты предлагаешь мне сбросить Никкаль туда же, куда я отправил армии Тиамат? – прорычал Кингу. Дым вокруг них дрогнул, внезапно отступив, а затем словно щит окутал их, отрезая от Хаоса. Тот глухо рассмеялся, и в перезвоне голосов это звучало вдвойне жутко.

– А я тебя недооценил. Оборачиваешь мои силы против меня же? Надеюсь, ты все же не станешь пытаться вступить в бой. Однако из тебя вышел отличный образец смешения магии разных миров, – Хаос вновь отдалился и замер. Дым вокруг постепенно исчез, вновь оставляя их на ровном каменном плато, – я не предлагал тебе убивать ее. Я предлагал спасти от нее ваш же мир. Впрочем, можно попробовать еще один вариант. Пещера вокруг алтаря впитала в себя запретную магию для Тиамат. Кристаллы, что в ней находятся, скроют ее душу, не дадут ей управлять волей твоей подруги. Твой друг - кузнец знает, что может помочь. Он выковал обрамление для частей ее тела, сделайте такое же для кристалла, и пусть Никкаль окропит его своей кровью. Это должно сработать.

– А я могу просто остаться здесь? В этом мире? – Никкаль устало подняла голову, – ведь здесь нет влияния Тиамат.

– Вас сюда перенесло ненадолго. Фактически, вы просто провалились в разлом между мирами, поэтому скоро ваша магия вернет вас назад. В вас двоих оказалось достаточно сил Хаоса для подобного путешествия. Я дал вам возможные варианты действий, решайте сами. На этом мы с вами прощаемся. Желаю удачи.

Хаос становился все светлее, магия, из которой он был соткан, постепенно растворялась в воздухе, пока они в итоге не остались сидеть на камне лишь вдвоем. Уже знакомые ощущения окутали их, перенося обратно, и Никкаль крепче прижалась к Кингу, цепляясь за его куртку. У нее больше не было сил на слезы, поэтому она, не моргая, стеклянными глазами смотрела на светлые узоры, ощущая успокаивающие поглаживания по плечу.

– Госпожа… Ты в порядке?

– Нет. Я не в порядке, – Никки обмякла в его руках и прикрыла глаза в попытках успокоиться. Она услышала, как зашелестела ткань где-то рядом, и ее руки коснулась маленькая теплая ладошка.

– Что там случилось? – раздался обеспокоенный голос Артемиды.

– Трудно объяснить. Если вкратце, пока Никкаль здесь, она в безопасности, но, стоит нам вернуться, у нее будут серьезные проблемы. Решений два, но приемлемо лишь одно.

– Как думаешь, мы подружимся с Эрешкигаль? – Никкаль открыла глаза, оглядывая ее спутников.

– Я не отправлю тебя в Иркаллу, это исключено, – Кингу строго посмотрел на нее сверху вниз.

– А если тот способ не сработает? С кристаллами.

– Придумаю другой.

– Кингу! – Никкаль уперлась рукой в землю, чтобы помочь себе подняться, – мне очень льстит, что ты вдруг решил озаботиться моим душевным здоровьем, но ты считаешь, что знаешь больше, чем Хаос?

– Нет, но я обещал тебе, что помогу. А значит, буду пытаться найти решение.

Никкаль замерла, а потом резко вскочила на ноги, отшатываясь назад.

– Мне не нужна чья-либо помощь. И уж тем более, не хочу, чтобы кто-то считал себя должным мне. Я сама найду решение для этой проблемы, – прошипела она, – такое, какое сочту верным. Без моего сумасшествия ты сможешь дальше жить спокойно, детей у меня нет, Тиамат будет остановлена навсегда, а ты, наконец, вернешься в Ур и будешь заниматься своими делами, вполне контролируя свой облик.

Слова вылетали прежде, чем она вообще успевала о них подумать. Сердце бешено колотилось в груди, и Никкаль уже думала о том, что еще немного и она сорвется на самую настоящую истерику. Плевать. Им не понять, каково это – знать, что твоим сознанием в любой момент может завладеть жуткая древняя богиня. Какое им может быть дело до нее? Через пелену гнева, застилающую глаза, Никкаль отчетливо увидела холодный строгий взгляд Кингу. Он приблизился к ней и уже поднял руку, чтобы коснуться ее подбородка, но замер в нескольких сантиметрах.

– Никки, – его голос был тихим, но твердым, – я не смогу простить себе, если ты вдруг решишь покончить с собой. Ошибка с сердцем матери лежит и на мне, стоило догадаться о подобных последствиях. Я был совсем юн, только начинал открывать для себя мир, а потому был окрылен победой настолько, что не задумался о том, чем чревато разделение ее магии. Мне стоит попросить за это прощения. Но я хочу, чтобы ты знала, я рядом и не оставлю тебя один на один с этой проблемой.

На поляне воцарилось молчание. Артемида и Мерфи стояли в стороне, лишь беспомощно переглядываясь. Они так и не поняли, в чем именно возникла проблема, а потому старались в нее не вмешиваться. Никкаль же опустила голову, тщетно пытаясь удержать слезы.

– Кингу… – прошептала она, – мне страшно умирать.

Ее голова уткнулась прямо в серую куртку, и она смогла позволить себе тихо всхлипнуть.

– Я думаю, нам стоит вернуться в Обитель, – тихо добавила Артемида, – там будет спокойнее.

– Нет, – помотала головой Никки, не оборачиваясь к остальным, – нам пора возвращаться к алтарю. Если я правильно поняла, около него разрыв между мирами, через него мы сможем попасть домой.

– Ты уверена, что готова сейчас к дороге обратно? – Кингу обеспокоенно отстранился, оглядывая ее лицо, но не увидел ни одной живой эмоции, только пустые стеклянные глаза.

– Да. Я хочу домой.

Никкаль развернулась и пошла в сторону тропинки, по которой они попали к этой поляне. Погрузившись в свои мысли, она и не заметила, как наступил вечер. Каждый шаг, казалось, тело делало без участия сознания. Она даже не была уверена, что хоть кто-то из ее спутников проронил хотя бы слово за всю дорогу. С наступлением темноты они снова вернулись в Обитель, чтобы переночевать. Отказавшись от ужина со всеми, Никкаль направилась в их временную спальню. Не было ни сил, ни желания общаться или сидеть на берегу, а потому она просто умыла водой лицо, стирая с него пыль дороги, скинула с себя походные вещи, не утруждаясь их складыванием, и в одной ночной рубашке завалилась в кровать.

Сон не шел, да Никкаль и не пыталась уснуть. Внутри отчаянно колотилось сердце, и она пыталась ощутить его биение. Оно такое же, как у Тиамат? Или душа богини в ней лишь фигурально. Почему-то сейчас этот орган показался Никкаль совершенно чужим, настолько, что она начала сомневаться в том, что все чувства, которые когда-либо испытывала, не были лишь фальшивкой и принадлежали не ей. Погруженная в тяжелые мысли, Никкаль не услышала скрипа двери, а потому вздрогнула, когда кровать позади нее промялась.

– Не спишь? – тихо спросил Кингу.

– Нет, – ответила Никкаль, поворачиваясь на другой бок, – как тут уснешь.

– Не стоит отчаиваться так рано.

– Отчаиваться? – Никкаль угрюмо посмотрела на своего собеседника, – ты представляешь, каково это – узнать, что твое тело и сознание могут принадлежать вовсе не тебе?

– Представляю, – серьезно ответил Кингу, отвечая на ее взгляд, – я таким рожден. Создан для того, чтобы подчиняться воле Тиамат, именно поэтому сделаю все возможное, чтобы избежать подобного для тебя.

– Потому что дал обещание и теперь обязан его сдержать? – невесело хмыкнула девушка.

– Нет. Потому что мне не все равно.

Никкаль замерла, пытаясь переварить услышанное. Возможно, она просто не так поняла, его слова, но все то же предательское сердце ускорило свой ритм. Ей так отчаянно хотелось поверить в то, что Кингу и правда действует не только потому, что ему не терпится скорее избавиться от боли, что причиняет ему вышедшая из-под контроля магия. Прикрыв глаза, Никкаль мысленно настроила себя на приятную ложь, придумав причину для таких слов. Она ему небезразлична, такой аргумент устраивал ее больше всего, а потому Никкаль подползла по кровати ближе к Кингу и положила голову ему на грудь.