Ну, раз сама просила… Я стал вновь и вновь вгонять в нее разбухающий член. Сказать, что было лучше или хуже, чем у сестры, – не могу. Надо еще разок сравнить. Или еще несколько раз, – как получится.
Вновь перехожу к темненькой, с размаху всаживаю ей снова «по самые помидоры» и наслаждаюсь эффектом взревевшей от неожиданности девки. Она быстро спохватилась. Но от ее рева я кончил сразу, – быстро и глубоко. С ревом и диким наслаждением.
С другой стороны стола плакала светленькая.
– Ну, я же просила, не выходи из меня. Кончи в меня…
Я сидел на стуле голой задницей и смотрел, как девушки продолжали лежать животами на столе. Они обе как-то сникли и молчали. Первоначальная радость темненькой как-то «побледнела» после слов светленькой. Она словно спохватилась и поняла, что обрекла своим «выигрышем в соревновании» сестру остаться одной в пустом доме и, возможно, в пустом городке.
– А можно мы вместе поедем? – тихо спросила она. – Мы постараемся дополнять друг друга.
– А мы через небольшое время повторим наше соревнование. Тогда и решу, – ответил я весело. Мне на самом деле было весело от предвкушения следующего действа. – Вы в свой рот когда-то пускали мужчин?
Дамы (конечно, ведь если уже не девушки, значит дамы) смолчали.
– Значит, не пускали, – подытожил я. – Тогда это будет тоже интересное соревнование. Вот увидите.
Немного отдохнул и переложил их по-другому. Теперь они лежали на спине и головами рядом. Надоело бегать вокруг стола. Да и зачем, когда для «сунул-вынул» всё можно делать рядом? Головы свесил со стола, рты открыли. Я подумал, что так удобнее будет оральный секс с каждой из них. И начал экспериментировать. Предваряя подробный инструктаж всем действиям, которые от них ждал.
Сначала дал им каждой облизывать головку члена очень «подробно» и всесторонне. Не только и не столько ради увлажнения, – только для собственного удовольствия. Потом по очереди стал вводить головку им в ротовую полость. При первых же признаках рвотного рефлекса не только убирал член изо рта, но и сразу переходил к другой даме. Давая и отдохнуть, и разочароваться каждой в себе и подготовиться к следующему проникновению.
Постепенно дамочки стали принимать член активнее, учась нужному процессу. Я стал проникать уже не только в область за зубами, но и несколько глубже.
– Обхватывайте, обхватывайте член так, чтобы я чувствовал ваш рот на члене со всех сторон, – руководил я ими в процессе овладения их ртами. – И не забывайте процесс сосания тоже.
Давиться они стали реже, проникать я стал глубже. Думаю, что для такого прогресса играла значение как раз постоянная смена партнерш и их боязнь проиграть партнерше. Они старались! ОЧЕНЬ старались. И однажды проникший прямо в глубокое горло светленькой член не выдержал и кончил прямо там в глубине, обхваченный не хуже, чем стенками влагалища.
Светленькая закашлялась немного после того, как я выдернул член, чтобы она не задохнулась.
– Ну, что, дамочки? Ничья? – вдруг рассмеялся я. – Как будем решать, кто из вас двоих победительница?
Они молчали. Есть, конечно, у них и третья дырочка – в задницах. Но мне никогда не нравилось даже сама мысль так занимать сексом. Или пока достаточно? Пока? В принципе, на настоящее время я был и сытым в половом плане, и довольным собой и ситуацией. Никто из сторон никому ничего не обязан: я лишил их девственности с двух сторон естественным путем, они доставили мне удовольствие. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Не давала покоя мысль, что со стороны задницы они продолжали оставаться девственницами.
Снова положил их животами на стол. Долго и активно смазывал обеим задние проходы вазелином, прислушиваясь к своим собственным внутренним желаниям и настроенностям. Одел презерватив. Приставил головку члена к заднему проходу темненькой. Стал медленно погружаться в него. Я почувствовал, что задний проход раздвигается под моим нажимом, но и сопротивляется, сжимая член со всех сторон. Прошел немного, – дал ей отдохнуть. Перешел к светленькой. Тоже нажим в ту же область и практически та же реакция этой области. Ну, ладно. Снова воткнулся в темненькую, но уже смелее. В зеркале на буфете я вдруг заметил, что могу наблюдать за ее лицом. Темненькая несколько сморщилась, когда я стал проникать глубже прошлой попытки, кусала губы и старалась не вскрикнуть. Проникнув на всю глубину и удовлетворив собственную душеньку, что и с этой стороны я был у нее первым, я снова перешел к светленькой. Протаранил и эту до самой дольней досягаемой глубины, немного покачался внутри и вышел…
– Знаете, дамочки, мне не нравится у вас сзади почему-то. А переворачивайтесь лучше лицом вверх и поднимите полусогнутые ноги. Так я вас еще не пробовал.
Их ноги я закидывал себе на плечи. Опять без презерватива загонял член в их влагалища уже не столько от особого голода, сколько для того, чтобы уже разрядить возникшее возбуждение члена. Просто переходя от одной к другой. Погоняю своего «гладкого и твердого» в одном теле, выхожу и перехожу к другой, снова гоняю. Гонял так значительно дольше. Кончил уже в светленькую. Да я в нее и планировал кончить, чтобы оставить в этом влагалище свои соки. Ну, так, для собственного морального удовольствия. Ну, чтобы в будущем, вспоминая эту ситуацию, не думать долгими ночами, что в это тело не влил всё, что хотел влить.
Они-то меня не видели в своей слепоте, а я разглядел их в достаточной мере со всех сторон. Не было в них ничего такого, чтобы я ради этого захотел взять кого-то из них с собой. Потому после последнего окончания просто взял свои вещи в охапку и вышел из дома, оставив обеих лежать на столе. Оделся уже около машины, – просто не хотелось слушать их упрашивания.
Словом, в новый путь…
Монастырь
Подъезжая вчера к этому спрятанному в расщелине скал строению, я и не подозревал, что это не маленькая обитель для женщин, их убежище от внешнего мира и человеческой толпы, человеческого присутствия. Ворота оказались заперты и на долгий стук в них я услышал голос:
– Кто стучится? Отзовитесь.
– Я просто путник. Позвольте въехать во двор и … – я не успел договорить, когда женщина щелкнула засовом и начал открывать мне створку ворот. Я помог ей открыть вторую, и увидел, что она слепа и делает всё на ощупь. Заведя свой инкассаторский броневик во двор, я помог ей закрыть и запереть покрепче ворота.
– Я могу позвать Вам матушку-настоятельницу, если Вы соизволите подождать, – сказала она, сделав поклон мимо того направления, в котором я стоял в тот момент и направилась в сторону входа в здание.
Величественное пятиэтажное здание с большой пристройкой-трапезной в стиле старинных общежитий и церковь перед ним. Были еще разные хозяйственные постройки, откуда-то слышались мычание коров и блеяние овец. Кажется еще и кудахтанье кур, но, наверно, глубже в хозяйственном дворе.
Мне навстречу вышла пожилая монашка. Пригласила к себе в келью.
– Меня зовут Мария. Я настоятельница монастыря. Я приношу свои извинения, что больше некому в настоящее время Вас провести внутрь, т.к. моя помощница занята раздаче обеда сестрам. Потому я сама проведу Вас.
Мы прошли к ней в келью. Правда в моем понятии келья должна была выглядеть как какая-то небольшая комнатка с неудобной каменной кроватью и почти темная. Но помещение, в которое провела меня монашка, оказалось большим, не в пример комнатам многих смертных в городах и дворцах.
– Вы удивлены? Это помещение не только мое жилище, но и место для работы и приема посетителей. Далеко не всегда удобно для этого ходить по разным местам даже в одном здании. Потому небольшой монастырский совет я провожу… – она запнулась. – Точнее, проводила здесь. Здесь и почиваю на своем ложе.
Да, ложе у нее было знатное, ничего не скажешь! В миру я бы назвал его знатным траходромом, – квадратное ложе два с половиной на два с половиной метра, застеленное хорошими перинами, простынями соответствующих размеров и одеялами. Подушек различных размеров и форм в миг было невозможно и посчитать. Всё это было окружено многослойным пологом. Вокруг ложа постелены ковры. Я подошел вплотную.