– Нет, Антонин, дело не в страхе. Просто сейчас не лучшее время для таких миссий.

– Почему? Случилось что-то, о чем я не знаю?

– Да, можно и так сказать, – Гермиона отвела взгляд в сторону, бегая глазами по комнате, а через пару мгновений снова посмотрела на мужчину. – Помнишь, я говорила, что уже два дня неважно себя чувствую? Сегодня мы с Джинни были в Св.Мунго, и я решила пройти осмотр у целителя. И… он нашел причину моего плохого состояния.

– Ты чем-то заболела? – с волнением в голосе спросил Долохов.

– Н-нет, не то чтобы.

– Тогда что? Проклятье?

– Это… с какой стороны посмотреть. Для одних, может, и проклятье, а для других – благословение.

– Я… эм… не понимаю, – Долохов нахмурился.

Гермиона нервно сглотнула, но все же собралась с духом и произнесла:

– Моя тошнота – это токсикоз. Я беременна.

С минуту Долохов молча буравил девушку нечитаемым взглядом, а потом все-таки выдавил из себя:

– Но ты же пьешь зелье?

Гермиона скосила глаза.

– Мм, да. Постоянно. Но, – она вздохнула и снова взглянула на Долохова, – помнишь, на следующий день после битвы мы… решили создать в моей бывшей спальне новые воспоминания? Потом мы просто уснули, а утром так быстро подхватились в Министерство, что я… Кажется, я забыла принять зелье после той ночи. По срокам все как раз совпадает.

Антонин снова уставился на нее, не говоря ни слова. Затем он окинул взглядом гостиную, провел рукой по волосам, взлохмачивая их и, наконец, проговорил:

– Я… буду… отцом.

– Я буду отцом! – повторил он уже громче спустя несколько секунд.

– Ты рад? – все еще неуверенно спросила Гермиона.

– Рад ли я? – переспросил Антонин, заглянув ей в глаза. – Ты спрашиваешь, рад ли я, что стану отцом? – он резко сорвался с места, подлетел к Гермионе и, обхватив ее за талию, поднял в воздух и крутанулся на месте несколько раз. Поставив улыбающуюся девушку на ноги, он сказал: – Каждый день с тобой для меня – это счастье. Но сейчас я на седьмом небе.

Долохов опустился перед девушкой на одно колено и, продолжая удерживать ее за талию, посмотрел на ее живот и ласково прошептал:

– Привет, малыш.

Гермиона тихо рассмеялась.

– Я боюсь, он тебя пока не слышит. У него даже ушек еще нет.

– Это ничего. Я буду здороваться с ним каждый день, чтобы первое, что он узнал, когда у него появится слух, что его очень ждут в этом мире.

Пятнадцать лет спустя

Кэролайн Честити бойкой походкой шла по первому этажу, попутно поправляя палочкой украшения, развешанные всюду в здании школы к сегодняшнему торжественному вечеру по случаю пятнадцатилетия со дня уничтожения одного из опаснейших темных волшебников – лорда Волдеморта. Женщина бросила быстрый взгляд на внутренний двор и, взмахнув палочкой, придала яркости праздничной надписи, парящей в воздухе над аркой, ведущей к наколдованной специально для праздника трибуне.

Как и положено в часы занятий, в коридоре царила умиротворяющая тишина, которую периодически прерывала лишь трель малиновки, звучащая с растущей неподалеку круглогодично цветущей сакуры, подаренной школе студентами по обмену из Японии.

Мисс Честити была человеком очень ответственным и исполнительным, а еще очень строгим, но справедливым, поэтому должность заместителя директора по дисциплине подходила ей как никому другому. По тем же причинам, на нее была возложена обязанность по организации праздника.

Несмотря на чрезвычайную важность торжества, на которое помимо родителей и других членов семей учащихся, должны были прийти представители Министерства магии, мисс Честити была абсолютно спокойна. Ведь еще вчера она проверила и перепроверила каждый уголок школы, предусмотрела все возможные проблемы и предприняла меры по их предотвращению.

Да, казалось, у заместителя директора по дисциплине Кэролайн Честити всегда все было под контролем и шло по плану. Но одно она иногда забывала – она работает среди детей, а планы детей могут иногда нарушать планы взрослых. Сегодня был именно такой день – и когда мисс Честити уже собиралась подниматься на второй этаж, в кабинете зельеварения раздался взрыв.

Сначала Лайза и ее друзья широко распахнутыми от шока глазами наблюдали за тем, как ученики, сидящие в противоположной стороне класса, в панике пытались стереть с себя частички взорвавшегося в котле Дарлы Лестрейндж зелья, окрасившего их и одну из стен кабинета в ярко-синий цвет. Но спустя пару мгновений Лайза, не удержавшись, разразилась заливистым смехом. К сожалению, как раз в этот момент дверь кабинета резко распахнулась и на пороге появилась мисс Честити.

– Профессор Лоуренс, что произошло? – спросила заместитель директора, обеспокоенным взглядом осматривая кабинет.

– Ничего страшного, мисс Честити, – преподаватель зельеварения поправил очки, съехавшие к кончику носа. – Какие-то ингредиенты в котле у мисс Лестрейндж вступили в неожиданную реакцию. Такое тут иногда случается.

– Это. Не. Случайность, – с расстановкой выдала Дарла, отбрасывая назад посиневшие волосы. – Она! – девушка посмотрела прямо на Лайзу, и у той сползла с губ улыбка. – Она что-то подбросила в мой котел. Я видела!

С надеждой, что все обойдется, Лайза взглянула на мисс Честити, но по ее поджатым губам она поняла, что точно схлопочет наказание сегодня.

– Лайза, Джессика, Дэвид и Амелия, – замдиректора безошибочно определила всех причастных к случившемуся, – за мной. Живо!

– Я же говорила, что это плохая идея, – произнесла Амелия, пока они стояли у кабинета директора, ожидая, когда их позовут войти.

– Опять что-то подожгли?

Держа в руках увесистый фолиант в потертой кожаной обложке, к ребятам подошла Катерина Долохова.

– Нет, взорвали, – удрученно взглянув на нее, ответила Лайза.

Долохова закатила глаза.

– Ничему вас жизнь не учит. Опять с Дарлой поцапались?

– Эта стерва первая начала, – холодно пробормотала Лайза.

– Ну, начать вражду – дело нехитрое. Умнее окажется тот, кто первым это закончит, – поучительным тоном сказала Катерина.

– Легко тебе говорить. Тебе же она не пакостит, – обиженно проговорила Лайза.

– Ну еще бы, – подал голос Дэвид. – Катя – лучшая ученица школы. Да у Дарлы мозгов не хватит с ней соперничать.

Легкая, чуть заносчивая улыбка скользнула по губам Долоховой, но она не позволила ей проявиться окончательно, с силой сомкнув губы.

– Кстати, Дэвид прав, – сказала Лайза. – Использовала бы свои гениальные мозги, чтобы помочь друзьям разобраться с Лестрейндж раз и навсегда.

– Только этого мне хватало – вместе с вами вляпываться во что-нибудь, рискуя получить выговор и подпортить себе репутацию. Я, между прочим, собираюсь в Кембридж поступать, а там нужны рекомендации, – холодно произнесла Катерина, высокомерно вздернув нос.

– Твоя мама, героиня двух войн, преподает в Оксфорде. Лучшая рекомендация тебе обеспечена, – отмахнулась Амелия.

– Я стараюсь соблюдать правила из-за мамы в том числе. Мне было бы крайне стыдно, если бы какой-то мой поступок бросил тень на нее. Я уж молчу про папу. И вам всем настоятельно советую подумать о возможных последствиях ваших действий. В особенности тебе, Лайза.

Горгулья, охраняющая кабинет директора, сдвинулась с места, и в коридор вышла мисс Честити, сообщив, что они могут войти.

Амикус Кэрроу внимательным взглядом обвел уставившихся в пол учеников, сидящих в креслах напротив.

– И зачем вы это сделали? – спросил он.

– Это была просто шутка, профессор, – посмотрев на директора, произнес Дэвид. – Мы не ожидали, что случится… такое.

Амикус цокнул языком.

– Дочь Джиневры Уизли, дочь Луны Малфой, – произнес он, и Джессика с Амелией поочередно вскинули головы, – сын Билла Уизли, – продолжил Кэрроу. – Не сказать, чтобы я был удивлен, что вы оказались участниками чего-то подобного. Учитывая, что я хорошо знал ваших родителей, еще до вашего рождения. Но ты, Лайза, каждый раз меня поражаешь.