– Да, брось, – Рабастан состроил обиженное лицо. – Я всегда о тебе беспокоился. Я ведь даже уговорил Родольфуса позволить тебе кончать.

– Надо же! Какое благородство! – Лаванда метнула в Лестрейнджа свирепый взгляд. – А то, что ты брал меня силой, это уже не в счет? И, конечно, ты уже забыл, в каких позах и как грубо ты это делал?

– Я все помню. И мне жаль. Правда, жаль, – понурив голову, сказал мужчина. – Просто я… темпераментный… И… люблю погрубее. Да, я… не должен был позволять себе отпустить контроль и податься во все тяжкие… Но ты ж понимаешь, обстановка была такая…

– Ой, вот только этого не надо, – презрительно скривившись, произнесла Лаванда. – В той же обстановке была и Грейнджер с этим своим Долоховым. Мы говорили с ней недавно на встрече для пострадавших, и она...

– Где говорили? – спросил Лестрейндж.

– На встрече для пострадавших от режима Волдеморта, организованной «Фондом поддержки жертв войны», который создала Луна Малфой, – пояснила Лаванда, а затем продолжила: – И из того, что Грейнджер рассказывала, было ясно, что Долохов ни разу не причинил ей боль. Так что не надо оправдывать себя сложившейся обстановкой. Ты вполне мог обращаться со мной так же, как Долохов обращался с Грейнджер.

– Долохов, Долохов… Ты его так в пример ставишь будто… Ты влюбилась в него что ли? – проговорил Рабастан, насупившись.

– Что ты несешь? – уставшим голосом произнесла Лаванда. – Он убийца и такой же мерзкий Пожиратель, как и ты. Но, надо отдать ему должное, он, наверное, единственный из соратников вашего Лорда, который не проявлял жестокости по отношению к рабыням, ни к Грейнджер, ни к девушкам из заведения Нотта. И в этом он, определенно, лучше тебя. Но никакой симпатии как к мужчине, я к нему не испытываю.

– Значит, ты любишь только меня? – подмигнув ей, спросил Рабастан.

Лаванда фыркнула.

– Ага, мечтай.

– Ну ладно тебе, куколка. Не злись. Ведь ты, правда, мне не безразлична. Я только из-за тебя согласился на эту работу в Мунго. Знаешь, как мерзко выносить утки за больными? Мне же не дают пользоваться магией, приходится делать все руками. Но я терплю, только чтобы иметь возможность видеть тебя, когда ты приходишь на осмотр.

– Угу. А если бы не твои чувства ко мне, то ты с удовольствием пошел бы работать на рудники, – язвительно бросила Лаванда.

Рабастан демонстративно расправил плечи, среагировав на болезненный подкол, и с вызовом произнес: – Знаешь, а ведь ты не обязана была заходить в это крыло. Не станешь же ты утверждать, что просто заблудилась? Типа искала туалет, а оказалась здесь, – мужчина развел руки, обведя ими служившее архивом для хранения карточек пациентов небольшое подсобное помещение, где они находились.

– Ты прав. Не стану, – холодно проговорила Лаванда. – Я пришла по делу, – она сняла с плеча объемную сумку и, вытащив оттуда свиток, протянула его мужчине. – Ты должен расписаться. Это документы, подтверждающие твое согласие на передачу ребенку твоего состояния. Обычная формалистика, но…

– Министерство есть Министерство. Без бумажки даже чихнуть не позволят, – произнес Рабастан, развернув свиток и поставив на нем свою подпись.

– Ты… еще зайдешь ко мне как-нибудь? – с надеждой спросил Лестрейндж, протягивая Лаванде свернутый свиток.

– И зачем мне это?

– Да ладно тебе, куколка, – мужчина заигрывающе повел плечом и сделал два шага в сторону Лаванды, оказавшись почти вплотную к ней. – Ты же помнишь, как нам с тобой было хорошо. Когда рядом не было Родольфуса с его извращенными идеями, – Рабастан наклонился к уху девушки и прошептал: – Я чувствовал, что тебе нравилось. Твое тело умоляло, чтобы я не останавливался.

Вдруг он прикусил мочку ее уха, и Лаванда едва подавила стон.

– Мистер Лестрейндж! Я все могу понять, но это уже слишком, – Рабастан резко отстранился от Лаванды и виновато посмотрел на стоящую в дверях девушку в мантии целителя. – Должна напомнить вам, что это отделение для тяжелобольных, а не дом свиданий, и здесь подобное непозволительно!

– Простите, целитель Грейвз, – прочистив горло, проговорил Рабастан.

– Не извиняйтесь, просто постарайтесь избегать подобного в будущем, – немного смягчившись, сказала целительница. – И, кстати, было бы неплохо, если бы Вы вернулись к своим обязанностям. Рабочий день в самом разгаре.

Дверь захлопнулась, и Лаванда тихо произнесла:

– Мне пора.

Она развернулась к нему спиной и сделала шаг к выходу из подсобки.

– Так ты придешь снова?

– Знаешь, у меня полно дел. И совершенно нет времени болтаться незнамо где, – Лаванда обхватила ручку двери, а потом, будто ощутив спиной, как сник Лестрейндж, глубоко вздохнула и все же добавила: – Я подумаю.

Гермиона уже привыкла, что с тех пор, как Антонина назначили на должность главы созданного новым Правительством Отдела охраны правопорядка, дома он стал появляться ближе к полуночи. Но она надеялась, что хотя бы сегодня он не слишком задержится, потому что одной переваривать блуждающие в ее сознании мысли было слишком тягостно.

Наконец-то в камине вспыхнуло зеленое пламя, и из него в гостиную шагнул Долохов. Он сразу же повернул голову направо, и, увидев в кресле Гермиону, улыбнулся.

– Так и знал, что ты здесь, – сказал он, снимая мантию и отбрасывая ее на соседнее кресло. Он вскинул голову и взглянул на часы, висевшие над дверями комнаты. Было почти одиннадцать вечера. – У тебя появилась плохая привычка. Если ты думаешь, что я начну приходить раньше, то заблуждаешься. Так и будешь тут ночевать.

– У вас с Роули хотя бы на обед время есть? – спросила Гермиона.

Он подошел к ней и, опустившись на корточки, обхватил ее ладони, сжав их вместе, а затем наклонился и оставил на них поцелуй.

– Не особо, – он усмехнулся. – Но это было ожидаемо. Не все залегшие на дно сторонники Темного Лорда пойманы. Не везде восстановлен порядок. Старые сотрудники Министерства не охотно идут на контакт. А еще Аврорат зафиксировал увеличение активности мародеров, они орудуют целыми бандами, вроде бы состоящими из бывших егерей. В общем, сумасшедший дом, – Антонин поднялся на ноги и устало потер переносицу. – А у тебя как дела? Решила что-нибудь насчет предложения о преподавании?

– Нет... Я пока не знаю, что делать дальше, – ответила Гермиона, стараясь не думать о двойном смысле сказанного.

– Знаешь, может, это и хорошо, что ты еще не определилась. Потому что у меня есть кое-какие новости, – Антонин присел на подлокотник кресла и продолжил: – Со мной сегодня связался Крам. Он сейчас в Албании. И он сообщил, что там кто-то видел женщину, по описанию похожую на Беллу.

– Белла Лестрейндж? Что она забыла в Албании?

Антонин пожал плечами.

– Там осталось немало сторонников Темного Лорда. Вероятно, кто-то решил помочь ей избежать наказания. Но это еще не всё. Эту женщину, похожу на Беллу, видели с ребенком на руках.

Гермиона прикусила губу. Антонин уже давно рассказал ей, что сразу после битвы за Хогвартс Темный Лорд, к удивлению многих, спешно отослал свою верную соратницу из страны. Выходит, он сделал это, потому что она была беременна. И, принимая во внимание его беспокойство о ней, это, похоже, был его ребенок. Возможно даже носитель крестража.

– Я уже поговорил с Финном. Он готов подменить меня на месяц-другой. Я хорошо знаю Беллу, знаю, как она мыслит, ее привычки. Думаю, с моей помощью Крам и его люди быстрее накроют эту фанатичку. Что скажешь, лапонька? Махнем в Албанию?

– Но… ты же сказал, что тут много работы?

– Финн потянет, я уверен. Ну, а если нет, мы всегда можем просто вернуться.

– Антонин, знаешь… Мне не кажется, что это… хорошая мысль, – сбивчиво проговорила Гермиона, встав с кресла.

Долохов вскинул брови.

– А я думал, ты обрадуешься возможности снова оказаться в деле, – он поднялся с подлокотника. – Если ты думаешь, что она сможет как-то навредить нам, то, не переживай – мы будем крайне осторожны и не станем преследовать ее в одиночку.