Рассудок, а не эмоции, в который раз настойчиво напоминает голос в голове, вдруг добавляя непрошеное: Предназначение. Точно. Ведь это Предназначение соединило их, направив по пути друг к другу. Сучье Предназначение, которое выбрало за Геральта жизнь ведьмака и Каэр Морхен, и это оно же по злой иронии может завтра привести его к верной гибели. Холера, да есть ли у него вообще хоть какой-то выбор? Может, и их с Регисом Предназначение провести этот вечер вместе и больше никогда друг друга не увидеть.

Наверное, оттого прежний холод в животе становится таким колючим, что заставляет кривиться в раздражённой гримасе – и, конечно, Регис принимает это на свой счёт.

– Важно, dragul meu, – взволнованный, отзывается он, подходя ближе. – Твоё состояние меня тревожит. Прекрасно понимаю, чем могут быть вызваны твои чувства, и всё же хотелось бы убедиться, что я не причинил тебе никакой боли.

Причинил, тут же отзывается голос в голове, вот только не боль. Хуже. Зараза, да будет он держать себя в руках или нет? И откуда эта патетика? Хочется ухватиться за хоть какое-то подобие разума, но Геральт не успевает. Рот открывается раньше.

– Какая разница, – невольно срывается горечь с губ. – Какая, в жопу, разница, если завтра всё может кончиться. Может, ты вообще сейчас со мной говоришь в последний раз. Мало ли, сдохну, и забудешь к чертям собачьим.

– Даже не знаю, что должно произойти, чтобы я забыл тебя, мой дорогой ведьмак.

…Да почему от этих слов всё переворачивается внутри? Терпения внутри остается всё меньше, и приходится зажмуриться, подавляя волну дрожи по позвонкам. Ещё немного, и он скажет. Скажет, потому что иначе…

– Впрочем, кажется, мне ясно, откуда эти опасения, – на секунду перебивает его настрой Регис, продолжая буравить его взглядом – и заставляя вздрогнуть от стремительного мороза по коже.

Ч-чего? Нет, нет, нет, не сейчас, не вот так…

– Ты… о чём? – одними губами выдыхает Геральт.

Узкая ладонь осторожно проводит по его плечу, мягко сжав в ободряющем жесте; чёрт, от простого касания тело опаляет огнём, и кончики ушей мгновенно начинают гореть.

– Ох, дорогой мой, – сочувственно отзывается друг, и всё внутри замирает в напряжении. – Признаться, меня тоже заставляет волноваться это Испытание, а уж в твоём случае это тем более естественный повод для беспокойства. Жаль, что, как бы мне ни хотелось его развеять, я лишь могу…

…Слава всем богам и богиням, он всё-таки подумал о другом. Ну, выходит, теперь пора действовать. Вздохнув поглубже, Геральт мысленно выбрасывает из головы остатки сопливой чуши – и весь подбирается, затаив дыхание.

Как перед поединком.

– Не в этом дело, Регис, – наконец глухо произносит он. – Дело в тебе.

Всё. Это точка невозврата. Блестящие антрациты глаз округляются в таком изумлении, что, похоже, вот-вот, и Регис потеряет дар речи. Правда, прежде, чем вывалит на него полсотни вопросов.

Что ж, пусть. Кажется, он готов.

Всё-таки это должно произойти сейчас или никогда. Скоро наступит завтра, полное неизвестности. Завтра он может не успеть активировать медальон, потому что сдохнет в болоте, полном утопцев, или получит от Старого Грота камнем по башке. Либо, если получится выжить, пройдет испытание с честью, заслужив выбранное имя. Станет Геральтом из Ривии, убийцей чудовищ и защитником тех, кому эти чудовища угрожают. Но перед этим нужно успеть ещё чуть-чуть пожить, как раньше. Пока он просто Геральт из Каэр Морхена, у которого есть друг, принимающий его каким угодно. Друг, к которому он чувствует нечто… большее. И чёрт бы его побрал, но сегодня он должен об этом узнать. Пока у них есть хоть немного времени прежде, чем наступит рассвет.

Так и выходит, что медленно, очень медленно Геральт делает шаг вперёд, не отрывая взгляда от бездонной черноты глаз.

– Послушай, Регис. Я… – вдох, выдох, рассудок, а не эмоции, – Мне надо… – рассудок, Геральт, рассудок, – …З-зараза.

Звучу как осёл, быстро отчеканивает голос в голове, как полное грёбаное ничтожество. Вот сейчас бы спросить Региса, как правильно говорить о таких вещах. Может, он все-таки читает мысли? Блядские боги, да помогите мне кто-нибудь!

–…Геральт?

Мягкий голос слышится совсем рядом, отзываясь тихим звоном в голове и невольно усмиряя нервы. Что ни говори, а одно присутствие Региса успокаивает даже сейчас, когда от него же по всему телу бегут мурашки размером с тролля. Замерев и прислушавшись к остаткам внятных мыслей, Геральт делает глубокий вдох – и решает действовать так, как привык: искренне.

– Ни хрена у меня не выходит со словами, – признаётся он. – Мне как-то проще делать, чем говорить. Так что… дай руку, Регис. Пожалуйста.

– За… – недоумевая, спрашивает было Регис – и вдруг понимает.

Как всегда понимал. Как всегда чувствовал его, Геральта, на каком-то другом уровне ощущений. До глубины души. Подчинившись, он протягивает свою узкую ладонь в кожаной перчатке – всё такой же, что была и в пещере фледера, и на опушке леса, и в ливне на Скеллиге – и крепко сжимает руку Геральта в ответ, словно посылает импульс через прикосновение: ничего не бойся, я с тобой. Я не оттолкну тебя, что бы ты ни сделал.

И этого хватает, чтобы благодарно кивнуть в ответ, а потом снова начать говорить.

– Не знаю, что будет завтра, – наконец тихо произносит Геральт. – Но знаю, чего хочу сейчас. Пока ещё есть время. Ты…

– Постой, dragul meu.

Чёрт, как это он не заметил, что Регис тоже сделал шаг к нему вперёд? Так, что теперь его тёплое дыхание, касаясь кожи, вызывает мелкую дрожь под рёбрами. Хочется злиться, что его перебили, но на Региса – уже невозможно. Не тогда, когда он смотрит на Геральта вот так.

Так, что собраться становится труднее раз в сто.

– Не хочется тебя огорчать, но… послушай меня, пожалуйста, – тем временем неторопливо говорит Регис, ещё раз сжав его ладонь. – Не совершай того, в чем не уверен. Последнее, чего мне хочется – того, чтобы ты посчитал свои действия… ошибкой.

Слова заставляют мгновенно отшатнуться; в ушах начинает звенеть, как от сильного удара.

– Какого чёрта? Какой ещё ошибкой?

– Ох, нет. Боюсь, я неверно выразился, – тон мягкого голоса вмиг становится виноватым. – Я лишь хочу убедиться, что ты оцениваешь ситуацию здраво. Ты рос на моих глазах, волчок. Что бы ты ни намеревался предпринять, в иных условиях с твоей стороны подобное назвали бы…

Колкие фразы должны ударять по нервам холодом отказа, вот только слух пропускает их мимо ушей. Поздно, проносится в голове, раньше надо было думать и сомневаться. Теперь мне уже всё равно.

– Холера, да прекрати уже так меня называть, – без того напряжённый до предела, нервно перебивает он в ответ – и, о чудо, Регис умолкает так быстро, что даже не требуется лишних слов.

В голове шумит от прилившей крови так сильно, что едва слышно, как бьётся сердце, лихорадочно ускорившее бег. Не отрываясь, Геральт смотрит на друга напротив. На черты, которые помнит до последнего дюйма. Бездонная тьма чёрных глаз переливается десятком эмоций, то ясных, то смутных: тревога, замешательство, почему-то грусть… и нежность. Нежность, чёрт возьми. Такая трепетная, такая бесконечная, что хочется тонуть в ней с головой.

Наверное, поэтому сомнений больше не остаётся. Медленно он наклоняется к Регису, касаясь бледной щеки и проводя большим пальцем по скуле. Вот, значит, как ощущается его кожа; прохладная и гладкая, будто мраморная. И волосы… Волосы всё-таки оказываются мягкими, так, что хочется огладить эти пряди, заправив часть их за ухо. Пальцы колет от ощущений так, что, кажется, не будь Геральт мутантом, его бы лихорадило. Это Регис, живой, настоящий, вмиг становящийся ощутимым кожей, и всё же до сих пор недостаточно близкий.

Прохладная ладонь снова с силой сжимает его свободную руку, словно давая какой-то сигнал. Кажется, антрацитовые глаза смотрят в самую душу, наполняя своим теплом, и будто задают молчаливый вопрос: ты остановишься? Никогда, отвечает