Сердце пропускает удар и тут же ускоряет темп, сбивая пульс. Всегда мягкий голос Региса отзывается в ушах странным звоном, разбегаясь по перепонкам и вызывая дрожь под кожей. Зараза, с Испытанием травами точно пошло что-то не так. Не должно у него быть таких ощущений от простой фразы. Тем более, что сейчас Регис это заметит – и точно наградит его очередным изящным уколом.
Моргнув, Геральт стряхивает с себя пелену наваждения и снова вспоминает про букет.
– И… что всё это значит? – внезапно осипшим голосом спрашивает он, растерянно почесав затылок.
Видно, это в самом деле была какая-то чертовщина, потому что Регис тоже кажется до странного взбудораженным; по крайней мере, таким нервным жестом он заправляет волосы за ухо только тогда, когда чем-то сильно взволнован.
– Как раз это я и хотел спросить у тебя, волчок. Зная твой незаурядный ум, крайне любопытно, какие трактовки ты мог бы предложить. Всё же одними и теми же видами цветков можно донести так много различных смыслов, что…
Почему-то в голове вспыхивает нелепая мысль о том, что Регис вообще вылез из какого-то другого мира – настолько далеко это всё от реальности.
– Ага, много. Только толку-то. Деревенская девка такого даже не поймёт, – пожимает плечами Геральт, – А высокородная дама прогонит дурня куда подальше. Один хрен будешь в пролёте. И зачем?
– Что ж, справедливое замечание, – извиняющимся тоном говорит Регис. – Всё-таки подобный символизм больше характерен куртуазной культуре, нежели любой другой. Однако, кажется, твой критический взгляд на чем-то основан. Личный опыт, dragul meu?
Вот тут-то его и раскололи. На лице у него всё написано, что ли? Недовольно покривив губы, Геральт тихо хмыкает себе под нос: а чутьё у Региса на истории и правда не хуже ведьмачьего.
– Да ничего особенного. Ввязался в одну передрягу на свою голову, – ворчливо произносит он. – Тебе что, правда есть дело?
– Для меня нет ничего важнее, чем твоё благополучие, друг мой. Я тебя слушаю.
Неторопливо Геральт проходит дальше по лугу, устраиваясь поудобнее на небольшом холмике и дожидаясь, пока друг сядет рядом, медленно откладывая в сторону букет. Краем глаза он видит, как Регис смотрит на него обеспокоенным взглядом, и на ум вдруг приходит осознание: вот так же он, наверное, смотрит на своих пациентов. Сейчас и ему, Геральту, пропишет какой-нибудь эликсир. Хорошо бы от способности находить себе на зад неприятности. Ну, и той странной щекотки под рёбрами, которая только сейчас начала немного утихать.
Впрочем, не до неё. Поразмыслив, что уж Региса-то стесняться не стоит, он вздыхает – и наконец начинает говорить.
– Это давно ещё было. Тогда, в Элландере. Нэннеке взяла меня с собой, чтобы я помог с закупкой всякой мелочи. Жратвы кое-какой, да и по хозяйству… Неважно.
Закусив губу, он долго молчит, думая, как бы правильнее продолжить рассказ. Регис не говорит ничего. Он не задаёт вопросов, не пытается торопить – просто слушает, что Геральт скажет дальше.
– Решили мы разделиться, как обычно. Она пошла на рынок, а мне нужно было к бакалейщику и в скобяную лавку. Ну, с лавки я и начал, чтоб разделаться с ней побыстрее. Там по пути есть такие места, куда без ножа и соваться не стоит, – поясняет он, – Чем незаметнее пройдёшь, тем лучше. И в одном квартале я услышал… Крик. Девчонки. Такой жуткий, что кровь стыла в жилах.
– Стало быть, девушку кто-то собирался…
– …Оприходовать, да. Трое их там было, рожи одна интеллигентнее другой. Хорошо, под руку дрын какой-то попался, – глухо говорит Геральт, – Не пожалел на них сил, уродов таких. Ну, и отогнал, конечно. А потом девчонка возьми и предложи отплатить мне за спасение. И не спрашивай, чем, – прищуривается он, – Сам представляешь.
– Право, я… – на секунду теряется Регис, тут же устремляя на него выжидающий взгляд. – И какое же ты принял решение?
– Не принимал я ничего. Не успел.
Вот теперь начинает жечь не только кончики ушей, но и щёки; ох, не будь он мутантом, покраснел бы, наверное, как маков цвет. Смех, да и только.
– Даже не помню толком, как это вышло, – помолчав немного, признаётся Геральт. – Но она затащила меня в какой-то переулок и стала… раздевать. Знать не зная, кто я такой. Вечерело уже, – тихо добавляет он. – Только в какой-то момент девчонка от меня отлипла, рассмотрела и вдруг начала визжать, что есть мочи. Назвала богопротивным ублюдком, – тут он окончательно сникает и договаривает почти себе под нос: – Сказала валить в свою преисподнюю, мол, ведьмакам там самое место. Я вообще не понял ни черта, а она уже и убежала прочь.
– Ну и ну, – печально вздыхает Регис. – Признаюсь, звучит всё по меньшей мере скверно.
– Не то слово. Повезло ещё, что не слышала стража, – кивает Геральт. – Но мало этого, Регис. Не одна она так считает, – медленно говорит он, следя за реакцией друга, – Другие тоже. Которые ночью игривы и милы, а утром… Утром осыпают проклятиями за то, что, мол, я, бесовской выродок, их чем-то опутал.
Что ж, как он и думал, едва ли Региса можно чем-то удивить: на заявление о его приключениях он только чуть заметно приподнимает брови.
– Вот как? В самом деле, вопиющая несправедливость. Но, Геральт, я надеюсь, ты прекрасно осознаешь, что в том нет твоей вины?
– Да как сказать. Что я поделаю, раз такая у ведьмаков слава? – невесело усмехается он. – Видно, если кого мне и трахать при свете дня, то только утопцев. Тех, что по кроне за голову.
Непрошеная похабная грубость заставляет друга напротив вздрогнуть, как от удара. Ну, что же, по-другому он всё равно бы и не сказал – это пусть Регис прячет неудобную правду за цветистыми выражениями.
– И всё же ты зря наговариваешь на себя, dragul meu, – в очередной раз сверля его пронзительным взглядом, наконец произносит тот. – Забывая допустить возможность того, что проблема может крыться вовсе в ином. Полагаю, не каждая дама способна оценить твою персону по достоинству, а те, что способны, слишком быстро поддаются бессмысленным предрассудкам. Но разве ты бы хотел иметь с такими дело?
То, как звучит это из его уст, даже слегка злит. Всё-то у Региса решается просто, как будто у него где-то лежит пособие по тому, как разбираться с подножками, которые ставит жизнь. Вот только это, видно, ограниченное издание, без поправок для ведьмаков. Да и кое-что ещё заставляет беситься от непринуждённости его тона вдвойне.
– Легко тебе говорить, – вздыхает Геральт, – За тебя-то, наверное, девки в борделях дерутся.
И тут же захлопывает рот, видя, как лицо Региса вытягивается от удивления. Хотя, чему удивляться-то? Да чёрт возьми, это правда, он же красавчик – особенно, когда вылез из мешковатого балахона и начал щеголять своим парадным гардеробом. Ещё и, похоже, подогнанным под личные мерки, потому что не бывает такого, чтобы одежда сидела на теле, как вторая кожа, подчеркивая стройность фигуры. Но мало одной одежды. Не каждому везёт с такой правильностью черт, с такой уверенностью, таким простым изяществом в движениях. Регис что, себя в зеркале не видел? Надо быть слепым, чтобы всего этого не заметить.
– Я… хм-м… ценю комплимент, – поморгав несколько раз, говорит тот с растерянным видом, – Однако в корне с тобой не согласен.
– Это ещё почему?
– Потому что, как бы тебе ни казалось иначе, Геральт, истинная привлекательность кроется вовсе не во внешности.
– Вот только не говори мне, что веришь в бред про красоту души, – фыркает он на это. – Холера, Регис, все ж знают, что это придумано в утешение для убогих. Чтобы не было так обидно, когда твои приятели находят себе компанию на вечер, а ты до рассвета милуешься с бутылкой. Что, я не прав?
– Отнюдь, друг мой. Мало того, что ты судишь поверхностно, так и, судя по всему, своим цинизмом пытаешься скрыть собственные затронутые чувства. Что, безусловно, мешает посмотреть на проблематику объективно. Более того, я все ещё настаиваю, что ты сильно недооцениваешь влияние личностных качеств на общую харизму.
