– Рану, – вспомнив замечание, коротко прыскает Геральт. – Ещё скажи, боевое ранение. Полученное в поединке с исключительно опасной бестией, – и он всё-таки хватает узкое запястье, касаясь губами прохладных кончиков пальцев, – Чудищем, наводящим страх и ужас, не меньше.
Которое, чёрт возьми, умеет краснеть, отмечает голосок в голове, и, будь он проклят, но уже становится интересно, до каких пределов может дойти эта способность.
– На твоём месте я отнёсся бы к ситуации серьёзней, друг мой, – тихо выдохнув, отзывается Регис наперекор розовым щекам. – Тем более, что мы и без того находимся в положении, не слишком подходящим для шуток. Так или иначе, связь всё ещё существует, Геральт, и неважно, прервались видения или нет. Существует в том числе и с возможно опасными последствиями нашего нынешнего общения.
– Ты так уверен?
Вопрос застаёт Региса врасплох, да так, что у него сильно вздрагивает рука с зажатым в пальцах бинтом, и он быстро отводит взгляд в сторону.
– Как я уже упоминал, я осведомлён об этом слишком давно, чтобы в том сомневаться, любовь моя.
Обманчивая нежность обращения даже успевает обжечь теплом в груди, правда, вмиг сменяясь нехорошим предчувствием. Осведомлён, значит. Сразу же вспоминается разговор у озера о моменте встречи, который явно должен был быть не сейчас – и том ритуале, из-за которого Регис теперь заматывает в пленку предплечья. О котором так и молчал всё это время, оставив последние, прежде не заданные вопросы. Те самые, которые бередят душу больше всего. Все сходящиеся в один, самый короткий и ёмкий.
Откуда ты взялся в моей жизни, Регис?
Думать об этом сейчас кажется до нелепого издевательским. Они только нашли друг друга, и на самом-то деле не слишком и хочется выяснять подробности загадочной вампирской магии. Не сейчас, не в уюте этого дома. Дома его Региса, который всегда был здесь. Куда возвращался из пещеры фледера и со Скеллиге, вымокший до нитки; из Дол Блатанна в треклятой батистовой рубашке и с той поляны, где приобрёл седую прядь. Отовсюду, где был с ним, Геральтом, вдвоём, возвращаясь в звенящую пустоту одиночества. Которого больше не будет, потому что едва ли теперь он отпустит вампира, будь хоть четырежды смертельна эта грёбаная встреча.
Вот только всё же неплохо бы выяснить, почему Регис так убеждён в её мнимой угрозе. Прежде, чем Геральт обоснуется здесь как следует, потому что вряд ли он уберётся отсюда по своей воле.
– Нам нужно поговорить, – наконец медленно произносит он.
И это правда так. Напряжение в воздухе повисает такое, что, кажется, можно резать ножом, и совсем неудивительно, откуда оно взялось. Как бы сильно он ни был рад обнаружить Региса, всё же вопросов между ними всегда оставалось куда больше, чем ответов. По счастью, тот улавливает его настрой на лету, с усилием кивнув, и тёмные пряди волос качаются в такт.
– Верно, нужно. Так или иначе, при всех совершённых нами ошибках это не могло длиться вечно, – как-то мрачно говорит он. – Впрочем, для подобных разговоров куда больше подойдёт моя спальня, чем рабочие помещения. Пойдём, душа моя, – и он позволяет себе едва заметную улыбку краешками губ, – Кажется, настало время проявить то самое гостеприимство, которое ты от меня ждёшь.
Спальня, ударяет в виски совершенно идиотская мысль, в которой, вообще-то, тоже не разговаривают. Ох, чёрт, он что, совсем с ума сошёл? Как малолетка, в самом деле, с этими непрошеными сальностями в голове. Будто мало было похабных картинок перед…
–…Идём, – торопливо согнав воспоминания, отзывается Геральт и берётся за протянутую узкую ладонь, позволяя увести за собой.
Снова невольно чувствуя, как от реальности Региса всё в голове плывёт, захваченное звенящими искрами радости. Просто от осознания мысли, что происходящее больше не оставляет простора на фантазии или бред. Былые мысли о будущем, казавшиеся до того зыбкими и расплывчатыми, как туман, неожиданно становятся чётче, приобретая точку опоры. В виде вот этой фигуры, которая ведёт его через приёмную к какой-то двери – и, открыв её, демонстрирует узкий коридор с лестницей наверх. В свою, чёрт возьми, спальню.
Прекрати, сердито приказывает себе Геральт, изо всех сил стараясь отвлечься на коридор, и неожиданно в самом деле находит повод зацепить на чём-то внимание. На целом ряде рисунков, украшающих стены и что только не изображающих.
– Картины? – удивляется он, – Вот уж чего вовсе не представлял, Регис. Значит, всё это время ты был ценителем изящных искусств?
– Не совсем, – обернувшись, фыркает тот. – Помнится, я упоминал при тебе, Геральт, что у меня есть близкий друг. Он увлекается живописью, и, как видишь, весьма успешно. Только взгляни, – и, тронув его за плечо, Регис указывает на одну из картин в тонкой раме.
Ту, которую Геральт узнает мгновенно.
– Дол Блатанна, – выдыхает он. – Там, где…
–…Верно, dragul meu. Отчасти я даже считал должным показать тебе это место, – мягко произносит вампир, – Потому как бывал здесь не раз и, думаю, считаю эту долину одной из самых красивых на Континенте. И дело не только в сборе трав, – усмехается он себе под нос. – В Дол Блатанна можно часто наблюдать одно явление удивительной красоты. Посмотри на вот эту работу, Геральт. Пожалуй, моя любимая.
Повернувшись в другую сторону, он указывает на маленькую картину рядом. Что ж, даже странно, что Геральт не заметил её первой. Не то, чтобы он был силён в живописи, но это и правда красиво: разноцветные очертания неба и стеблей травы изображены на редкость приятными мазками, и так и хочется рассмотреть их как следует. Если бы не одно но, что важнее всего остального. То, что вспыхивает в голове коротким воспоминанием, заставив сердце пропустить удар.
Дол Блатанна на картине полна цветущих маков, рассыпанными по зелёному простору обилием пятен, алых, как кровь.
Почти как тех, что он когда-то видел в другой обстановке – в букете, зажатом в длинных пальцах. Предложение любить друг друга вечно, тут же мелькает в голове, это было уже тогда? Разом всплывает в памяти и низкий тон голоса, и изменившийся вид Региса, которого он впервые увидел тогда другим. Большим, чем просто друг. Правда, было тогда и ещё кое-что: неясное чувство, отразившееся в глубине бездонно-чёрных радужек, всё ещё слишком сложное для понимания, даже в памяти. Многослойное, что ли. Будто в тот далёкий вечер вампир видел в нём кого-то… другого. Не просто мальчишку из Каэр Морхена, ещё не получившего медальон. Того, кем он мог стать, хоть это и…
А невозможно ли?
– Регис, – внезапно охрипшим голосом зовёт Геральт и медленно поворачивается, чтобы поймать взгляд знакомых глаз.
Напряжение нарастает так, что становится уже сильно, сильно не по себе, и отчего-то кажется, что спроси он простой, глупый, даже сопливый вопрос, все подозрения вмиг уйдут. Как всегда уходят рядом с ним, с его чёртовым вампиром, с которым с самого начала на душе было тепло и безмятежно. Легко так, словно он был рождён для этой дурацкой…
Что за… По затылку начинает ползти целая лавина мурашек, постукивая по рассудку каким-то смутным осознанием. Будто он и без того его знает, но никак не может понять, как знакомый текст на неизвестном языке.
– Да, мой дорогой? – на миг сбивает беспокойство Регис, ласково огладив большим пальцем его ладонь. – Ты что-то хотел спросить?
–…Как давно?
Слова срываются с губ, как откровение, ждавшее своего часа, и Геральт ловит себя на мысли, что сделал всё правильно. Потому что, как ни сжималось бы всё внутри от звенящей щекотки и ни кружилась бы голова, остатки разума мигом начинают перебирать в памяти детали.
С самого начала. Невесть откуда взявшееся ощущение доверия ещё в пещере у фледера. Общение с ним, ещё юнцом, почти на равных, но в неких рамках, и при этом моментальная смена отношения после его взросления. Даже то, что Регис постоянно безмолвно улавливает его мысли. Чувство связи, которое внезапно – холера, снова! – снова тянет возле пупка приятным теплом… Всё начинает казаться куда большим, чем просто неизвестная форма магии. Будто нечто предопределило их друг другу, и Регис, конечно, об этом тоже знал. Предназначение или нет, но он сделал всё, чтобы расположить к себе именно поэтому: потому что был уверен, что связь придёт к этой минуте. Подошедшему времени открытия истин, в котором всё одновременно так, как должно быть, и вместе с тем – не должно.
