– Тебя, – неожиданно сдавленно шепчет тот, – Тебя… Ох-х, дьявол…
Так, чёрт, ещё немного, и он не удержится. Снова. Вздохнув, приходится остановиться, заставив их обоих замереть в короткой передышке. Геральта – думающего над тем, что достаточно наисследовался. Региса – изо всех сил закусившего губу и сжигающего его пламенем алых глаз.
– Поясни, – наконец соображает Геральт. – Давай, порядок действий. Не ты, что ли, пообещал мне урок?
– Ах, точно, – с усилием вздохнув, отзывается Регис, – Думаю, нам нужно… Погоди, друг мой…
Замерев в ожидании, Геральт смотрит, как вампир наклоняется всё к той же прикроватной тумбочке, извлекая на сей раз оттуда небольшой фиал с прозрачной, напоминающей масло жидкостью.
– Боюсь даже представить, что ты в этой кровати делал, – вдруг, позабавленный, усмехается он, – Серьёзно, Регис. Всё, что ты достаешь из этой тумбочки…
–…Верно, интригует, – уловив его настроение, с улыбкой кивает тот. – Чувственные удовольствия, мой дорогой, только и всего. К которым, пожалуй, можно переходить дальше, если ты не будешь против. Правда, замечу последнее, – вдруг добавляет он, – Рекомендую сейчас прислушиваться ко мне, как следует. Обещаешь, Геральт?
– Опять нагнетаешь обстановку.
– Ничуть, dragul meu. Я лишь хочу, чтобы мы оба насладились происходящим в полной мере.
Рывком – и чего он так скоро пришёл в себя? – Регис стаскивает с ног брюки, наконец оставаясь полностью обнажённым. Равным с ним, Геральтом, как давно было пора. Неторопливо он устраивается в изголовье кровати, поморщившись на поломанную спинку, но, впрочем, быстро обратив внимание обратно на фиал.
– Прежде чем мы приступим, душа моя, – отчего-то тихо произносит он, – Спрошу тебя заранее. Чего ты от этого ожидаешь?
Холера, что за вопросы… Будто так неясно, что Геральт хочет воплотить в жизнь все свои чёртовы сны.
– Сам как думаешь? – недовольно закатывает глаза он, – Чтобы нам было хорошо. Вместе. Что ещё надо-то?
– Ох, пожалуй, я… выразился несколько размыто. Каким образом ты представляешь себе сам процесс, Геральт?
В ту же минуту Регис вдруг откупоривает фиал и капает пару капель масла себе на ладони. В тусклом свете свечей бледная кожа начинает сиять каким-то магическим, чарующим блеском; так, что не оторвать глаз. До тех пор, пока эти самые ладони вдруг не касаются его, Геральта, вновь затвердевшего члена и, смазав его, не проходятся несколько раз вверх и вниз.
–…Ч-чёрт, – сдавленно выдыхает он, – Ты что… творишь…
– Именно то, что и имею в виду, dragostea mea, – загадочно отзывается вампир. – Потому я попрошу тебя отнестись внимательно к тому, что скажу. Хорошо?
Ох, и чего всё начинает принимать какой-то странный оборот. Завороженный действом, Геральт просто кивает, замерев в ожидании и даже, кажется, задержав дыхание. Которого быстро становится слишком, слишком мало. Потому что внезапно Регис капает масло себе на бёдра – и начинает ласкать уже себя сам, сдвинувшись дальше и чуть раздвигая ноги.
Выглядя так чертовски порочно, что думать о чём-то другом теперь становится совсем тяжело.
Нет, не обратить внимание на такое – это уже почти преступление. Расслабленный и разгорячённый, вампир смотрит на него томным, тяжёлым взглядом красных глаз, закусив губу. Впрочем, Геральту всё равно важно другое. Движения длинных пальцев по бледному, твёрдому стволу, блестящему от масла, от вида которого всё так и пересыхает во рту. На мгновение они встречаются с Регисом взглядами, и в голове почему-то мелькает мысль о том, что ему преподносят дар. Посмотри на меня, говорит пламя радужек, гипнотизируя и утягивая в алую глубину. И, в самом деле, как можно…
– Блять, Регис, – хрипло выдыхает он. – Нельзя… так делать. Иначе за последствия я…
Прикасаться к коже, покрытой маслом, оказывается просто невыносимо. Невыносимо для них обоих, потому что вампир тут же издаёт рваный вздох, а Геральт опять чувствует, как темнеет в глазах, пока касается пальцами головки и проходится рукой по всей горячей длине вниз.
– По… дожди, мой дорогой, – с нечеловеческим – ха – усилием шепчет Регис, – Я… ценю твои старания, но мне нужно…
Дьявол, а он ведь и в самом деле что-то говорил. Причём, наверное, что-то важное. Неспроста же берёт и отодвигает руку Геральта, последний раз глубоко вздохнув и, кажется, собирая остатки рассудка воедино.
– Собственно, я хотел… осведомить тебя о том, – тяжело, отрывисто проговаривает Регис, – Что возможно в случае… хм-м… проникновения.
Ох, нет, нет, нет, нельзя думать. Нельзя, нет. Хотя – нечего говорить об этом так, когда Геральт и так, нахрен, на пределе. Уже второй раз. Хочется отомстить каким-нибудь особенно изощрённым движением пальцев, и он уже тянется снова к бледному бедру, но чёртов вампир крепко хватает его за запястье, заставив замереть в ожидании.
И слушать.
– Буду с тобой предельно откровенен, Геральт. На первый взгляд всё может показаться привычным с традиционными практиками, – наконец медленно говорит он. – По крайней мере, для человека. Однако в ином… Иногда так случается, что я действительно могу изменить свой облик под воздействием особенно сильных чувств. Коих рядом с тобой, любовь моя, как ты мог догадаться, в избытке. Словом, всё, что тебе может показаться отличным от анатомии человеческой, Геральт, – добавляет он, сверкнув пламенем глаз, – Всё, что может казаться… Чудовищным… Не пугайся его, прошу. Это всё ещё я, мой дорогой. Надеюсь, ты меня понял?
– Понял, Регис. Давай ближе к делу. Что мне с тобой делать?
Тонкие пальцы накрывают его ладонь, и, щедро смазав в масле, вампир просто кладёт её себе на живот.
– А теперь я, пожалуй, всё-таки дам подсказку, – помолчав, едва заметно усмехается он, – Демонстративным путём.
И опускает ладонь ниже, так, что Геральт догадывается мгновенно. В конце концов, ему и правда уже не четырнадцать, и, оценив обстановку, он просто-напросто направляет внутрь один палец. Медленно, невольно сравнивая ощущения с тем, что знает.
Не в сторону тех, с кем когда-то бывал. Изнутри Регис оказывается просто потрясающий: горячий, узкий… сводящий с ума. На секунду Геральт замирает, двинув палец глубже, просто, чтобы поверить в то, что это не горячечный бред. Что он не придумал себе глупую фантазию на ночь.
Потому что, чёрт возьми, растягивает демона из своих снов.
– Ох-х, – едва слышно вздыхает тот, почему-то удивлённо округляя глаза.
– Всё… в порядке?
– Да, dragostea mea. Я немного… отвык от этого ощущения, и только. К своей чести скажу, что в большинстве у моих собратьев… мм-м… завышенный болевой порог. Потому тебе не следует…
Что ж, и грех ему в этом не верить. Приходится прислушаться, неторопливо, ритмично двигаясь во влажном жаре и привыкая к чужому теплу. Захваченный ощущениями, Геральт поднимает взгляд – и видит зрелище, которое хочется выжечь прямо изнутри в черепной коробке.
Согнув ноги в коленях и откинув голову на подушки, так, что кольца тёмных волос рассыпаются из хвоста в беспорядке, вампир подаётся бёдрами в ответ движениям пальца, прерываясь на глубокие, тяжёлые вздохи. Так, будто изо всех сил старается запомнить то, что чувствует. Правда, при этом закусив губу в странной гримасе. Здорово напоминающей гримасу боли, и хоть Геральт и понимает, что ошибается, всё равно решает уточнить:
– Уверен?
– Более чем, не… О-ох, Геральт, – издаёт тот тихий стон, от которого начинает кружиться голова, – Ещё…
Ещё, так ещё. Бросив на него внимательный взгляд, Геральт решает добавить и второй палец. И, видят боги, это ещё одно из лучших решений в жизни. Если не лучшее.
Потому что теперь Регис начинает стонать уже в голос, изо всех сил двигая бедрами вперёд – и, чёрт возьми, Геральт тут же понимает, что именно от него ждут. Второй, свободной рукой он исподтишка проходится по груди и животу вампира, царапая ногтями кожу, и, не выдержав, снова накрывает ладонью его член, не жалея усилий на ласки. Уверенно и уже без лишнего смущения; какое там, если в его руках можно, оказывается, издавать подобные звуки. И как же это оказывается невероятно – чувствовать вот такую власть над его Регисом, который, похоже, уже перестаёт замечать всё происходящее.
