Багровое пламя радужек больше не кажется полным тёплой нежности. В нём танцуют такие черти, каких он – по счастью – ни разу не встречал на своем Пути. Иначе бы не вышел из боя живым.

– Всё, что угодно? – тихо повторяет вампир, выгибая бровь. – Вот, значит, как?

Мягкий, знакомый до каждого отзвука голос вдруг становится низким… манящим. С трудом Геральт сглатывает; красные глаза следят за ним неотрывно, как глаза кобры, готовой к броску. Неторопливо Регис убирает ладонь с его щеки и опускает её ниже, касаясь пальцами бьющейся венки. И вдруг добавляет:

– Полагаю, ты никогда не слышал о том, что нужно быть осторожней со своими желаниями?

Стоит это услышать, и в груди мгновенно становится нечем дышать, а по коже пробегает целый табун мурашек. Тело предательски слабеет от жара, стекающегося в низ живота. Откинув свободные пряди волос назад, Регис выпрямляется, изгибая губы в обольстительной – обольстительной, чёрт возьми! – ухмылке.

Ох, проскакивает запоздалая мысль, не знал, что ты так умеешь.

– Не слышал, – с усилием соглашается Геральт. – Может, расскажешь поподробнее?

Дьявол, всё так сильно начинает напоминать какую-то игру. Привычную их игру в подколки друг друга, только теперь далеко не безобидные. Такие, которые могут привести к последствиям – и, будь он проклят, но уже хочется побыстрее узнать, каким. Хорошо, что соперник в этой игре у него достойнее некуда. Очерчивая пальцем контур его губ, Регис смотрит на него из-под полуопущенных ресниц долгим взглядом. Терпеливым, оценивающим; выжидающим.

– Тебе, мой дорогой ведьмак, – наконец говорит он, – Я могу даже показать.

Что ж, на это Геральт более чем согласен. Рывком он наклоняется вперёд, но вампир оказывается быстрее – и они сливаются в страстном поцелуе, ждавшим своего часа долго, слишком долго. Таком, что стирает все остатки сомнений. Клятве подчиняться и подчинять.

Бес его знает, сколько проходит времени, прежде чем тонкие губы отрываются от его губ и влажно проходятся по линии челюсти, скользя к мышцам шеи.

– Возможно, сейчас это будет не слишком уместно, но я хочу кое в чём убедиться, – шепчет мягкий голос, – Прежде чем перейти к тому, что планировал. Ты мне доверяешь, dragul meu?

– Что за вопросы, Регис, – отрывисто выдыхает Геральт. – Мы уже об этом говорили.

– И всё же?

– Да, да… Холера, к чему ты клонишь?

Худощавое тело прижимается к нему вплотную, грудь к груди, так близко, что теперь уже не вздохнуть.

– В таком случае закрой глаза, мой дорогой, – хрипло произносит Регис. – И ничего не бойся. Я никогда не причиню тебе вреда. Слышишь?

– Да что с тобой опять? Обсудили сто…

Прохладная ладонь ложится ему на лоб, заставляя вздрогнуть, и он едва успевает удивлённо заглянуть в багровые омуты глаз, как вдруг вспышка ударяет по вискам ослепительной волной, стирая Региса и прежнее поле. Проморгавшись от водоворота сполохов, Геральт медленно открывает глаза и неожиданно видит… комнату.

В которой он один.

Под рёбрами почти успевает проскочить беспокойство, как вдруг спиной он чувствует тёплое дыхание. Значит, с Регисом всё в порядке. Если бы что-то случилось, он бы… А, неважно – мысли мигом исчезают из головы, потому что затылка касаются горячие губы.

– Осмотрись как следует, душа моя, – мурлычет Регис ему в ухо и, подобравшись ближе, обвивает в цепком объятии длинных рук. – Тебе нравится?

Что ж, приходится оглядеться. И почему они раньше здесь не были? Комната оказывается просторной, но тёмной, едва освещённой несколькими канделябрами. Окна плотно зашторены портьерами, на вид такими дорогими, что впору шить из них платья для знатных дам. Мебели здесь немного: два высоких книжных шкафа, под завязку забитые толстенными фолиантами, узкий рабочий стол, кажется, кожаное кресло. И кровать. Роскошная, с балдахином и ажурной отделкой резных столбиков, она притягивает к себе взгляд и вызывает…

Зараза, надо держаться. Сейчас он не будет перебирать в голове похабные картиночки, как озабоченный юнец. Уж тем более с Регисом, который заслуживает иного отношения к тому, что между ними. Потому что это нечто большее, чем просто новый опыт или ещё один пунктик в списке постельных побед.

Это Регис. С ним всегда всё было по-другому, и сейчас должно быть тоже. Вдумчиво, чувственно и глубоко.

Правильно.

– Где мы? – сглотнув, спрашивает Геральт.

– В моей бывшей спальне. Такой, какой я её помню.

– Ты здесь жил? – изумлённый, интересуется он, – Я начинаю чувствовать подвох, Регис. Что-то ваше вампирское общество уж слишком сильно разделяет людские ценности.

– Воистину так, однако разве сейчас это имеет отношение к делу? – тихо фыркает Регис, проводя носом по коже его плеча, и мягким жестом отодвигает грубую ткань его рубахи. – Кажется, ты просил меня что-то продемонстрировать, мой дорогой ведьмак. Твоё предложение ещё в силе?

– Х-холера, – тяжело выдыхает он. – Я же сказал, делай со мной всё, что хочешь.

Вот чего он не ждёт, так того, что этой простой фразой, оказывается, можно вызвать такие… опасные нотки в этом мягком голосе.

– Не премину, dragul meu, не премину, – произносит Регис, пробегая пальцами по его бокам и оглаживая полоски мышц. – Только уточню, с чего бы стоило начать. Мне бы хотелось предложить тебе несколько вариантов, – выдыхает он Геральту в ухо, касаясь губами мочки, – Впрочем, на свой субъективный вкус.

Ох, и почему он сейчас чувствует себя так, словно попался в лапы какому-то… Его демону. Точно. Только этот, немного другой демон, пока что обходится с ним куда нежнее.

Пока что.

– Валяй, – сипло говорит Геральт, – Какие варианты?

– Хм-м, – отзывается Регис, проводя по его обнажённому плечу острым ногтем. – Мы могли бы остановиться на классическом понимании занятия любовью, – зараза, почему обязательно надо произносить это так, чтобы всё тело мгновенно опалило жаром, – А могли бы предпочесть нечто… более искушённое.

– Например?

Воцаряется миг молчания – и внезапно Регис приникает губами к его шее, чем тут же вызывает рваный вздох.

– Что ж… Для начала я мог бы связать тебя, душа моя. И в этом виде доставить тебе удовольствие так, – и горячий язык проводит по коже, пока тонкие пальцы скользят по поясу штанов, – Или же вот так.

Хочется уже возмутиться новой паузе, как вдруг одним движением узкая ладонь накрывает через ткань член – и несильно сжимает властным жестом.

–…Ебать, – вырывается из горла короткий хрип. Колени начинают подгибаться сами собой.

– О, нет, к этому мы перейдём позже, – только и усмехается вампир. – Продолжим же. Кроме прочего, могу предложить тебе…

Зараза, а вот теперь уже становится не до болтовни, потому что решение в голове рождается очень, очень быстро. Рывком Геральт оборачивается, крепко хватая в плен тонкие запястья и стягивая с них перчатки.

– Регис, – сглотнув, хрипло произносит он, – Если ты сейчас не замолчишь, я тебя сам свяжу.

И оставлю так, добавляет услужливо голос в висках, посмотрим, как же ты… Ох, нет, не надо было это представлять.

– Это значит… да? – мягко уточняет вампир, сверкнув на него алым пламенем глаз.

– Это значит – пошли.

Вслепую пятясь к кровати, он утаскивает Региса за собой, заставляя сесть к себе на колени, и, не теряя ни минуты, снова целует его, вслепую оглаживая и сжимая худощавое тело. Холера, сколько одежды. Чудо, не иначе, что Регис как-то умудряется сам сбросить свои ботинки, обвивая его спину уже босыми ногами, и даже успевает рывком стянуть с него рубашку. Впрочем, как, Геральт особенно не думает. Путаясь в бесконечном числе пуговиц, он наконец стаскивает с вампира бархатный дублет и, сбросив его в сторону, безжалостно рвёт оставшуюся под ним рубашку – и тут же слышит возмущённый вздох в ответ.

Конечно, она была дорогая. Чёрная, тонкая, похоже, батистовая… Плевать. Жадным ртом Геральт впивается в бледную кожу, дорожкой из поцелуев исследуя точёное тело. Шея, плечи, изгиб ключиц; узор из родинок на правой груди, складывающийся в треугольник. Тёмная дорожка волос, ведущая туда, куда уже спускаются руки. Хочется запомнить всё, каждый дюйм, забрать себе и спрятать от мира. Потому что никто больше не должен видеть такое.