Чёрные омуты глаз встречают его взгляд с неизбывной, тяжёлой тоской.

– Порой мне кажется, что ты забываешь о том, что я не человек, душа моя.

– О-хо, вот это открытие! – деланно удивляется Геральт. – Что ещё расскажешь? Может быть, ещё и то, что мы оба мужики? От тебя это даже обидно слышать, Регис. Я, может, и кретин, но не слепой, – кривит губы он, – Да и бестиарий читал не раз.

– К слову о бестиарии, – внезапно перебивает его Регис, – Приводятся ли там сведения о том, как именно происходит трансформация высшего вампира? Я не зря говорил тебе об эмоциональной нестабильности, мой дорогой ведьмак. Потому как боюсь, что именно её можно ожидать в том, чего ты от меня просишь.

Ладони касается холодная рука в перчатке, и, медленно переплетая их пальцы, Геральт невольно вздрагивает, чувствуя, как пощипывает от ощущений кожу. От ласковой прохлады кончиков пальцев, которых, оказывается, не хватало. От чувства близости, свивающегося теплом в животе. От него, Региса. Чёртового вампира, которому надо бы поскорей доказать, что он неправ.

Который сейчас почему-то выглядит таким печальным, что было бы неплохо его обнять, но тогда Геральт точно потеряет нить разговора и не выяснит ни черта.

– Видишь ли, dragul meu, – невесело вздохнув, продолжает тот, – В прошлом я бы, пожалуй, даже не стал бы заострять внимание на подобных деталях. В моём прошлом, – поясняет он, – Где, безусловно, я не раз взаимодействовал с людьми, однако при совершенно другом к ним отношении. Как тебе, например, факт того, что для меня было нормой пить женщину, с которой я…

Твою же мать. Шутливый настрой испаряется за один миг; а ведь он, Геральт, совсем не подумал о том, что такое вообще возможно.

–…Прошлом, Регис, – подумав, произносит он. – Не думаю, что при всём желании ты сейчас смог бы меня убить. Холера, да ты превосходишь все грани разумного, и это тебе говорю я. Бесчувственный ведьмак.

– Который прикрывается своей бесчувственностью всякий раз, когда ему это удобно, – закатывает глаза вампир. – Между прочим, при всём этом ты, Геральт, был и остаёшься в первую очередь человеком. Бесспорно, улучшенной его версией, но всё же человеком. Смертным созданием, – добавляет он, – Тогда как я нечто иное. Настолько, что… Боюсь, в определённом состоянии сознания мои действия могут быть далеки от человеческого понимания страсти.

Ох, и зря он это сказал. От сочетания слов Геральта пробивает на слабую дрожь, которую – слава богам – удается вмиг подавить; причём даже неясно, дрожь страха или предвкушения. Впрочем, ни то, ни другое Региса не успокоит, так что приходится подступиться к этому с другой стороны.

– Хорошо, – помолчав, произносит Геральт. – Пусть так. Значит, стоит просто не пробовать то, что ты считаешь опасным. Как-то договориться, как обычно. Всё же решаемо, Регис. Или что, будет лучше и дальше отказывать себе в том, – и он мягко касается бледной щеки, – Что хотим мы оба? У тебя, может быть, и есть целая вечность, но я-то, как ты сказал, смертное создание. Притом не очень терпеливое, если честно.

Которое хочет быть с тобой, каким бы ты ни был, услужливо добавляется в мыслях, хоть сраной летучей мышью, но чтобы – был.

– Хм-м, а в этом с тобой трудно поспорить, – и Регис неожиданно позволяет себе ласковую улыбку, – Удивительно, как ты, Геральт…

– Уговаривать умею, да, – фыркает он в ответ, уже наклоняясь к узким губам, – Тоже издержки профессии, кста…

В этот раз поцелуй застигает врасплох уже их обоих, потому что они тянутся навстречу друг другу так отчаянно, будто не виделись тысячу лет. Хотя, может, дело просто в не очень приятной теме. От которой хорошо отвлекают мягкие губы – и медвежье объятие, в которое приходится утянуть вампира как следует, обвивая руками за талию.

– Что ж, признаюсь, – с усилием выдохнув, спустя время говорит Регис, – В твоих словах и в самом деле есть разумное зерно. По крайней мере достаточное для того, чтобы к ним прислушаться.

Да, да, да, мгновенно начинают орать голоса в голове радостным хором, у нас будет потрясающий, незабываемый, шикарный…

–…Однако, как потенциально опасное существо, я всё-таки чувствую ответственность за то, чтобы очертить границы наших… взаимодействий.

Дьявол, а вот настрой он умеет портить так же мастерски, как и его создавать; и так быстро, что Геральт прямо-таки впадает в ступор.

– Ты про какие-то условия?

– И не одно, – кивает вампир, нежно целуя тыльную сторону его ладони. – Первое: я никогда не притронусь к тебе без твоего желания. Ни при каких обстоятельствах.

– Даже в рамках обоюдной договорённости? – тихо уточняет он, изо всех сил стараясь не поддаваться образам, тут же мелькающим в голове. Которые, чего греха таить, выходят один лучше другого, потому что то, как Регис уже притрагивался, с учетом его мнительности как раз можно списать на категорию «без желания».

При том, что желание-то было. Такое, что до сих пор трудно забыть.

– Да, душа моя. Мне причиняет боль одна мысль, что ты можешь пострадать от моих действий или же… В целом от меня.

– Ладно, я тебя понял, – покладисто говорит Геральт, – Ещё будут условия?

Задумавшись, Регис выпускает его из объятий, рассеянно устремившись вперёд по лесной тропинке, и волей-неволей приходится последовать за ним. Со временем давно стало ясно, что иногда вампиру надо погрузиться как следует в глубину собственных мыслей – как под одеяло, за которым можно укрыться от тревожной реальности. Так что, пока тот размышляет, Геральт просто осматривается по сторонам, шагая по скрипящему снегу.

От скуки он даже начинает присвистывать, раздобыв под ногами толстую сосновую ветку и по привычке начиная крутить финты. Тренировки вообще никогда не бывают лишними, особенно с упором на работу рук. Выписывая сложный пасс, Геральт на миг тоже теряется в мыслях – и едва замечает, как вампир останавливается, обернувшись и наблюдая за ним восхищёнными глазами.

– Знаешь, а ты, дорогой мой, никогда прежде не показывал своего мастерства, – тихо говорит он, подходя ближе, – Что, пожалуй, точно можно назвать досадным упущением. Невероятно захватывающее зрелище.

– В самом деле? – тут же навостряет уши Геральт и позволяет себе довольную ухмылку, – Значит, ты ещё и ценитель фехтования? Вот уж кто полон сюрпризов, Регис. Что ни встреча, то…

– Ошибаешься, dragul meu. Здесь я, пожалуй, ценитель только ограниченного рода умений, – вдруг перебивает мягкий голос, – Притом одной весьма и весьма конкретной персоны.

Не успевает он опомниться, как с непонятной скоростью Регис оказывается подле него – и целует, коротко и влажно, делая свой молчаливый комплимент. Ох, видеть его таким дорогого стоит. Чёрные омуты глаз ещё не краснеют, но уже греют своим теплом, мерцая затаённым восторгом и будто не видя больше вокруг ничего, кроме его, Геральта, одного.

Наверное, потому вспомнить, что надо, вообще-то, хоть иногда дышать, выходит с большим трудом.

–…Рад слышать, – наконец говорит Геральт. – Только ты снова увёл нас от темы. Какие ещё будут условия?

Сверкнув напоследок сияющим взглядом, Регис закусывает губу.

– Всегда быть осторожным, – медленно произносит он, – Внимательно слушать своё тело. Быть готовым к тому, что что-то может пойти не так, и в этом случае сигнализировать мне как можно скорее.

Что ж, а теперь тон его голоса звучит так нехорошо, что Геральт снова чувствует раздражающий холод в животе.

– Холера! – сердито щёлкает языком он, – Говоришь так, как будто я собрался трахаться с мантихорой!

– Но, право, я лишь хочу убедиться…

Боги, сейчас всё снова пойдёт по кругу.

– Хватит, Регис, – повышает голос Геральт, – Правда, хватит. Опять ты думаешь за нас двоих. Я уже говорил, что сам принял решение быть с тобой, во всех смыслах этого слова. Ещё раз намекнёшь, какой я из-за этого безрассудный болван, клянусь, – и для внушительности он прокручивает в руках ту самую ветку, – Я тебе это засуну в… как там оно звучит…