Смерив его ещё одним пристальным взглядом, Регис садится на берегу и, тоже стянув сапоги, зарывается пальцами ног в песок.

– Отчего же? Посуди сам, dragul meu. С практической точки зрения моим собратьям это умение ни к чему: для перемещения над водоёмами нам вполне хватает как бестиальной, так и прочих форм, – легко пожимает плечами он. – К фауне водных пространств интереса мы не испытываем. Впрочем, жаль. В рамках научных исследований такой потенциал…

Не веря своим ушам, Геральт мягко барабанит пальцами по плечу вампира, призывая встать.

– Так, всё. Я понял, – твёрдо говорит он, – Будем учить тебя, раз уж у вас, бедных кровососов, дела с этим плохи.

– Учить? Право, зачем?

– А что, предлагаешь скучать на берегу? Нет уж. Пока мы здесь, я иду туда, – и Геральт указывает пальцем в самый центр озера, – И ты идёшь со мной.

Вот сейчас и отметим твои почти четыреста лет, как следует, мелькает в голове весёлая мысль, чёрт, это даже лучше, чем любые попойки. Вкрадчивым жестом он берёт вампира за руку, притягивая к себе, и тут же в чёрных глазах проскакивает короткая вспышка беспокойства.

– Может быть, не…

– Стоит, стоит. Не бойся, не буду я тебя топить. Так, побрызгаемся на мелководье, а потом пойдём сохнуть и греться на солнышке. Ну, идёт?

Прохладная ладонь на миг отвлекает на новое ощущение обнажённой кожи, оглаживая его по щеке. Вздохнув, Регис поднимает на него взгляд – долгий, внимательный, будто на кону исключительно судьбоносное решение.

– Хорошо, душа моя, – наконец тихо говорит он, – Я тебе верю.

Выражение лица у него всё равно такое растерянное, что, не удержавшись, Геральт всё-таки его целует. Ласково, медленно, словно стараясь успокоить, так, что на время они забывают даже об озере. Вот только не засмеяться б сейчас собственным мыслям. Он, едва ли вышедший на Путь ведьмак, целует вампира, которому почти четыре столетия, на берегу иллюзии в их общем видении… Бредятина, да и только.

Но какая же всё-таки приятная.

– Вот и славно, – произносит Геральт, когда наконец они отрываются друг от друга. – Пойдём, Регис. Нечего терять время. Я только… хм… улучшу обтекаемость, – ухмыляется он собственной шутке и одним рывком стаскивает осточертевшую рубаху через голову, – И можно… Эй, а ты-то чего?

И вдруг замирает, как вкопанный. Потому что Регис, до этого исподтишка возившийся с какими-то пуговицами на груди, тоже избавляется от, впрочем, из без того ничего не скрывавшей рубашки. Так, что теперь жарко становится настолько, что, кажется, сейчас голову хватит удар.

– Идём же, – голос Региса он слышит словно сквозь плотную пелену. – Геральт?

О боги, теперь тот ещё и приближается к нему с обеспокоенным выражением на лице. Бледный, худой, весь точёный, как мраморная статуя, Регис кажется каким-то… божеством из другого мира, что ли. Такой он неестественно красивый. Неестественно другой, чужеродный для этого сурового пейзажа вокруг.

Твою мать, думает Геральт, изо всех сил стараясь смотреть Регису в лицо и чувствуя, как предательски тяжелеет внизу живота.

– О чём задумался?

Холодная ладонь снова касается бритой щеки, ненадолго приводя его в чувство. Ненадолго, потому что близость чужого тела рядом пьянит и сводит с ума, а взгляд всё-таки соскальзывает ниже. На плавные линии ключиц, на три чёртовых родинки, на плоскую грудь и поджарый живот. И ещё ниже. Туда, куда уходят две косые полоски мышц и тонкая дорожка тёмных волос, укрываясь под поясом брюк.

Нечеловеческим усилием он заставляет себя прекратить пялиться – и, подняв обратно взгляд, обнаруживает, что в чёрных глазах танцуют маленькие, едва заметные чертенята.

– Понравилось увиденное? – хмыкает вампир.

–…Сам как думаешь?

Похоже, Региса это веселит, потому что он начинает какую-то игру – подходит и мягко касается губами его, Геральта, плеча.

– И что, не хочется развить тему дальше?

– Как-то не до разговоров сейчас. Зато тебе-то, наверное, не терпится.

– О, мой дорогой ведьмак, – мочку уха обжигает тёплое дыхание, – В этом ты, как всегда, прав. Мне, в свою очередь, действительно хотелось бы описать собственные впечатления, но, боюсь, может не хватить слов.

– Так попробуй, – сдавленно выдыхает Геральт; от открытого, разгорячённого Региса становится пусто в голове, и собирать мысли с каждой секундой становится всё труднее.

– Что ж, не премину. Я… – и неожиданно на грудь ему ложится прохладная ладонь, острым ногтем царапнув старый шрам, – Не видел, – она спускается ниже, подушечками пальцев оглаживая мышцы торса, – Никого прекраснее, – и, когда он уже готов взорваться от нетерпения, большой палец оглаживает дорожку светлых волос на животе, – Тебя, душа моя.

В ушах стоит такой звон, что, кажется, он уже давно оглох, и смысл фразы до него так и не доходит: Регисовы ладони говорят гораздо красноречивее.

– Меня? – опомнившись, хрипит Геральт.

На мгновение Регис отстраняется от него и, заглянув в глаза, улыбается – снисходительно и нежно.

– Ох, Геральт. Иди сюда.

И, не дав опомниться, целует. Жадно, неистово, как никогда раньше. Регис вообще-то нечасто целовал первым, тем более вот так. Вот так, чтобы горячий язык быстро проникал ему, Геральту, в рот, сплетаясь с его языком в упоительном танце. Вот так, чтобы он вдруг услышал собственный тихий стон. Вот так, чтобы когтистые руки вцепились ему в голую кожу спины, грозясь оставить пару-тройку царапин.

–…лять, Регис, – поражённо выдыхает он, когда тот наконец отрывается от его губ и смотрит – уже алыми радужками, сияющими каким-то лихорадочным блеском.

– Снова забыл о манерах, милсдарь ведьмак? – негромко фыркает вампир, и от тепла его дыхания под рёбрами так и звенит привычная щекотка.

– Точно. Подрастерял, пока ты из меня чуть душу не высосал. Это что такое было?

– Попытка показать, что я испытываю по отношению к твоей персоне, dragul meu.

– Ты, – и Геральт хватает его за бока, что есть силы прижимая к груди, – Творишь чёрт знает, что.

–…Только скажи, и я прекращу, если тебе это не по нраву, – вдруг отзывается Регис, сникая на глазах.

Зараза, опять всё пошло куда-то не туда. Раздосадованный, Геральт вздыхает, стараясь унять сбившийся ритм сердца, и мягко проводит большим пальцем по тонкой нижней губе.

– Лучше не стоит, – наконец говорит он, закрепляя слова ещё одним быстрым поцелуем, и утягивает вампира уже к самой кромке озера. – А ещё лучше пойдём-ка в воду. Кажется, я задолжал тебе урок по плаванию.

– Не припоминаю, чтобы обременял тебя каким-то долгом, – мягко замечает Регис.

– Что, хочешь сказать, это была не предоплата?

В утихшем было пламени глаз вмиг вспыхивают искры знакомого лукавства.

– Удивительно, – усмехается Регис, – Стало быть, вот такие формы платежа принимает прославленный Белый Волк?

– И много других, не менее достойных, – подыгрывает Геральт, скользя ладонью вниз по изгибу плеча, – Давай-ка… Холера, а это ещё что?

Вот в этот-то момент всё и происходит. Пальцы замирают сами, останавливаясь у странной преграды, и, прищурившись, он переводит взгляд на Регисово предплечье, поднимая его к глазам. Чёрт, и как он раньше этого не заметил. Руки у Региса по локоть оказываются замотаны в какую-то плотную чёрную плёнку, не похожую ни на один знакомый материал. Шершавая и вместе с тем блестящая, она стягивает светлую кожу не хуже бинтов, наводя враз на сотни мыслей – одна хуже другой.

Как раз о магии крови, например.

–…Так, – осторожно произносит Геральт, – Только сейчас не юли. Эта хрень выглядит очень, очень нехорошо, Регис. С тобой всё в порядке?

Каким-то нутром он чует, что под плёнкой кроется что-то жуткое, и в животе сразу начинает досадливо жечь. Опять магия? Как часто Регис вообще это делает? Использует ли он вообще кровь для своих… Нет, тогда бы от него вообще ничего не осталось, выглядел бы, как полумёртвый дед. Да и не бывает настолько симметричных случайных ран, если только Регис намеренно не выровнял края плёнки друг под друга.