Пинийская крепость была выкрашено в белоснежную краску. Днём по её стенам гуляли лучи солнца, вечером, как сейчас, крепость светилась под отблеском фонарей. Она состояла из нескольких корпусов. Женщины и мужчины, взрослые узники и несовершеннолетние, подследственные и осужденные, новички и рецидивисты, гражданские и военные, ждущие освобождения и приговорённые к смерти. Прекрасно! Только одна Конория могла похвастаться милосердным отношениям к заключениям, Фредер не понаслышке знал, что в других городах частенько женщин сажают с мужчинами, пятнадцатилетних воров к разбойникам, которым уже нечего терять. Но зато в конорской тюрьме тоже существуют свои подвалы и застенки.

На входе охрана хотела досмотреть Фредера и Урсулу. Да, стражники узнали своего наследного принца и героиню восстания, но они обязаны были проверять всех. У Фредера не было времени ждать проверок. Он отмахивался, получая в ответ недоумённые взгляды.

— Если вы не верите, что я не принц Фредер Афовийский, а его двойник, который в здании всех вас порежет, то прошу идти с жалобами к тем, кто довёл страну до всеобщего неверия. А мне дайте пройти.

Им удалось протиснуться сквозь стражу. Дверь в камеру была приоткрыта. Когда Фредер и Урсула вошли, то они увидели Тимбера Рэдликса, что-то шепчущего человеку, похожего на Мариона. Рядом с ними сидел новый адвокат и писарь, который старательно записывал слова осужденного. Цепей на Марионе не было, ошейник сняли, но выглядел он ужасно. Поникший, похудевший, сгорбленный, с опущенным вниз взглядом, он коротко отвечал: «да», «да», «нет»

— Джеки, — произнесла Урсула и подбежала к Мариону.

Он обернулся и впалыми глазами посмотрел на Урсулу. Их глаза встретились и долго впивались друг в друга. Урсула отшатнулась.

— Не он. Я не узнаю в нём Джексона.

Марион криво улыбнулся.

— Всё то время, пока ты навещала меня в арестантской квартире, перед тобой был я.

Фредер только бегло осмотрел двойника и прямиком направился к Рэдликсу. В чёрном широком пиджаке Рэдликс казался маленьким незаметным человечком. Но как только он снял пиджак, первое впечатление Фредера тут же развенчалось: Рэдликс обладал поистине львиным телом. Он не удивился, что фанеса Фарар, а за ней и принц Фредер опознали двойника, следователя в смущение привёл, пожалуй, лишь внезапное появление этих двоих в камере Мариона.

— Сколько вам заплатили за бал-маскарад? — Фредер стоял перед Рэдликсом вплотную.

— Это был приказ. Я его подобающе исполнил, — невозмутимо ответил Рэдликс.

— Вот вам мой приказ — отведи меня и Урсулу Фарар к настоящему Мариону. И уберите с моих глаз это убожество, — требовательным тоном сказал Фредер, показывая рукой на двойника. Двойник на оскорбление принца только скорчил гримасу.

— Я не могу, Ваше Высочество, — так же стойко, но выдавая в своём голосе вызов, сказал Рэдликс. — Я подчиняюсь Его высочеству герцогу Огастусу. Ваши приказы пока что не обладают силой для меня.

Фредер закивал:

— С вашими ручищами только и говорить о силе… Тимбер Рэдликс… О вас слагают песнях и о ваших методах допросов. Из всех следователей королевства именно вас поставили над мятежниками. То-то они и престарелых родных матерей умудрялись обвинять в государственной измене.

— Джо Уэлкер, Дон Вран, Крис Кинрафик, вы их едва не погубили, — громко вскрикнула Урсула и приковала к себе внимание всех, кто находился в камере. — Вам было известно, что им светит казнь, но вы продолжали выбивать из них показания. Свою смерть они встречали инвалидами. Когда я приходила к ним с едой и медикаментами, мои прежние товарищи отказывались даже говорить, даже в мыслях своих произносить ваше имя!

Что он слышит? Фредер не мог поверить. Он знал, что Урсула виделась несколько раз с Марионом, но чтобы она навещала других бунтовщиков, которых когда-то успела предать, при чём дважды — покинув отряд освободителей Линды и Грэди и обрушив свою силу на площади Славы. Урсула не переставала поражать Фредера. Кто скрывается за сей личностью? Хотелось ему спросить. Раньше он увидел двух Урсул — горячую карьеристку и безвольную и слабую перед Огастусом учительницу Уилла. Удивительно, сколько личностей может быть скрыто в человеке. Вот сейчас, в её глазах пылает огонь ненависти к Рэдликсу. Он никогда не видел, чтобы Урсула настолько сильно злилась.

— Дайте ключ от камеры Джексона Мариона, — приказал Фредер.

— Нет, Ваше Высочество, — ответил Рэдликс и чуть позже добавил. — Только с разрешения вашего дяди или вашей матери.

— Не заставляйте меня применять силу.

— Не сможете, магия Фарар ограничивается моими замками.

— Так я не про магию веду речь, — покачал головой Фредер. — Что вы зациклены на силе? Я без колодок на руках, стою перед вами, не лежу на дыбе, и вы поэтому думаете, что я начну драку? Нет, всё будет не так.

Фредер подошёл к писарю, по-прежнему не замечая двойника Мариона, и произнёс:

— Дай нам ключ. Я должен через пять минут увидеть Джексона Мариона.

Кронпринц стоял прямо перед писарем и смотрел на него с высоты своего роста. Тот смутился, обратил свой непонимающий взор на начальника. Рэдликс оскалил зубы. Писарь замотал головой и пробурчал невнятное: «Я не могу». Фредер не делал и шагу назад, с ровной спиной, не показывая спокойным лицом гнев или недовольство, он снова повторил:

— Джексон Марион.

У Фредера голос был тихим, но имел талант звучать очень мощно, когда это требовалось. Рэдликс рыкнул писарю: «Сидеть». Фредер дёрнул его за руку, делая вид, что поднимает и ведёт к двери. Такого жеста хватило, чтобы бедолага, разрываемый между двух огней, поднялся и поплёлся к выходу, ведя за собой Урсулу и принца.

Заточение Мариона располагалось в подвале тюрьмы. Чем ниже они спускались, тем сильнее ощущали зловоние, а со всех щелей дуло холодом. Джексон находился в самом конце. Когда испуганный писарь открыл дверь, и Урсула с Фредом вошли во внутрь, то вздрогнули они оба. Человек, называемый Джексоном Марионом, лежал на старом матрасе и стонал. Руки и ноги дёргались в конвульсиях, а тусклые глаза были широко открыты. На лице у Джексона было всего несколько царапин, истерзанное тело закрывали плотные слои одежды.

— Джексон! Джексон! — крикнула Урсула и бросилась к нему.

Джексон судорожно замахала рукой и пробормотал:

— Уходи… уходи…

Он не хотел встречаться глазами с Урсулой. Но это случилось. И как только Урсула увидела его мёртвый взгляд, то ветром выскочила из камеры. Она тяжело дышала и ничего не могла говорить. Фредер смотрел через приоткрытую дверь на Джексона и понимал, что пришёл он зря. Он не мог придумать ничего, что можно было сказать этому человеку, потерявшему любимую гордыню и волю к жизни. К тому же Джексон был слишком слаб для откровенных разговоров.

— Фанеса Фарар, — за спиной раздался голос Рэдликса, — вот какой замечательный человек усыпил вас снотворным, смешанным со смертельным ядом.

Тимбер Рэдликс, оказывается, умел не только руками и ногами мучить людей. Следователь гордо ухмылялся.

Фредера никак не оставляла в покое железная дверь, за которой томился Марион. Нашёл кого жалеть! Если б победа была за повстанцами, то в этой камере сидел бы он, такой же одичавший и сломленный. Кровь за кровь — давняя мудрость и безошибочная. Но боги, почему жизнь Мариона слилась с жизнью его семьи? Почему взяла за самое живое, которое, правда, уже как шесть лет считалось мёртвым? Он не палач Мариону и не судья, но под чёрным потолком, возле жутких орудий для признания Фредер ярко видел, кто же на самом деле распоряжается чей-то судьбой, кто конкретно берёт бумагу и перо и пишет, твёрдым почерком выводя короткое слово: «Казнить!». Когда-нибудь через много лет это бремя он примет в свои руки, а пока просто притворяется, что он никто. Хотя стоя сейчас перед Марионом, немного меняет печальное течение закатной реки узника.

Если даже ему не спокойно и больно, что же в таком случае творится в сердце Тобиана, ?

— Ваше Высочество, вы можете спасти его, если покараете истинного убийцу вашего брата, — сказал Рэдликс.