Эмбер пристально смотрела на Огастуса. В них отчётливо горело недоверие, словно и не брат стоит перед ней, а посланник Камерута.

— Придумывай как хочешь, ищи Мариону новых жертв. Но оставь в покое память о моём сыне. Я не хочу брать на себя такую кровь… Только не моя семья и не мои дети.

— Если бы я захотел повернуть назад, то не смог бы, — Огастус хитро прищурил глаза. — Двойник сознался в вине, как он возьмёт свои слова назад? Эмбер, всё кончено. Ты пошла против меня, и вынуждена теперь расплачиваться за свою глупость. Можешь заставить моего двойника и следователей теми же пытками сознаться в подлоге, в таком случае я тоже выступлю против тебя и обвиню, что родная мать шесть лет назад спланировала смерть своего сына, — он покосился в сторону Тобиана. — Племянничек то всегда у нас на виду. Мне же, предателю и изменщику, нечего будет терять. Но ты, Эмбер, можешь поступить куда гуманнее и помиловать в который раз Мариона. Но только представь себе мать, что прощает убийцу сына! Посягателя на жизнь ещё одного её наследника! Только представь! Честно скажу, приложив руку на сердце, я взял за основу убийство Тобиана потому, что за убийство близкого родственника правящего монарха предусмотрена только казнь. Всё. Никаких лишних путей. И не думай обойти меня со стороны, Мариона играет не какой-то актёришка с зельем, чья магия иссякает через шесть дней, а настоящий маг, который и год, и два, и три продержится в его образе.

И он улыбнулся снова.

— Дядя, это было зря… — тихо произнёс Фредер.

И вдруг вскричал:

— Вы используете моего брата!

Непривычно было слышать, что Фредер повышает голос. Даже для Тобиана. Однако Фредер не упускал свою невозмутимость, заслонил спиной брата и спокойно сказал:

— Я равнодушно отношусь к Мариону, но способ, который вы выбрали для его устранения, недопустим. Мы договорились, тайна ложной смерти Тобиана будет похоронена в памяти Афовийских. Сейчас вы переступаете через всю нашу семью.

— Для этого урода не существует семейных уз! Как и для змеи моей мамаши! — разъярился Тобиан, отталкивая Фредера.

Брат опять схватил его и заломил ему руки за спиной.

— Тоб, замолчи. Довольно с тебя выступлений. Почему-то мне не находят вымышленных убийц, а у тебя их сотня прибавиться, если не замолчишь. Дядя, — Фред перевёл глаза на Огастуса. — Вы сейчас лишитесь последних союзников. А Зенрут лишиться веры в Афовийских. Мы останемся без поддержки, без армии, без Санпавы. Меня не устраивает такой финал. Пока вы тут с мамой будете разбираться между собой, я заявляю, что вы станете и моим врагом, если заденете моего брата. Вы слышите? Понимаете, кого я выберу? Мариона вы не убьёте.

Фредер почувствовал, как кто-то обходит его и становится перед ним и Огастусом. Он увидел спину Урсулы и чёрные, распущенные её волосы, что гурьбой падали вниз.

Несколько секунд Урсула внимательно смотрела в лицо Огастуса, потом развернулась и присела на одно колено перед Эмбер.

— Пожалуйста, Ваше Величество, избавьте Джексона от страшного наказания. Он заслуживает смерти, он отступник, изменник. Но не такой смерти!

— А какой? — засмеялся Огастус. — В планах Мариона была казнь принца Фредера. Я всего лишь поменял близнецов местами при предъявлении ему обвинения. Всего-то заменил одного мальчишку другим. Какая в сущности ерунда.

Урсула встала и шагнула к Огастуса.

— Он не заслужил пыток. Это называется правосудием заставить человека взять чужие грехи и оклеветать себя?

Огастус тоже сделал шаг вперёд.

— Не злите ещё вы меня, фанеса Фарар. Я нахожусь в крайне неприятном чувстве. Вы не сказали ни мне, ни Зоркому Соколу, что знаете о свиданиях Уилла со Свалоу.

— Я выжидала удобного момента для нападения. Я показывала Нулефер Свалоу, что его нечего бояться. Нулефер должна была потерять бдительность.

— Но ваша засада чертовски ужасно провалилась.

— Я сожалею, — громко заявила Урсула.

— Фарар, вы отменно показали себя на восстании против армии мятежников. Но в последний раз вы проиграли детям. Я начинаю сомневаться в ваших выдающихся способностях.

— Ваше право. Если вы сомневаетесь в моей верности вам, то подумайте о нескольких человек в отряде, за которых я отвечала. Они погибли. Я бы стала специально подставлять людей? Я не разбрасываюсь людьми.

Последние слова были сказано зря. У Огастуса вздрогнула бровь, и он изменился в лице. Но тут внезапно Фредер загородил Урсулу и, не позволил дяде даже слова обронить к Фарар, закричал:

— Успокойся. Урсула сделала всё, чтобы поймать освободительницу. И я даже рад, что так получилось. Мой друг стал свободен, и он больше никогда не вернётся. Тебя это беспокоит? Да? Конечно же, по вине Урсулы ты потерял любимую игрушку и мальчика для битья, — Фред не замечал, как перешёл к Огастусу на «ты». — Пора бы ей за такую подлость приговор для казни придумать. Уже начал сочинять? Если бы ты не был так жесток с ним, Уилл никогда бы не сбежал с освободительницей. Он, а не Урсула схватил бы её. И первым о пленённой или убитой Свалоу сообщил бы тебе.

— Когда Мариона казнят? — заговорил Тобиан, всё никак не сбавляя крик на обычный голос.

— Ну, преступников обычно казнят шестицы через две или три, — охотно ответил Огастус, — но я для Мариона сделал исключение. Он встретит смерть первого кислора, в годовщину восстания.

Фредер развернулся и жестом позвал за собой Урсулу и Тобиана.

— Хватит с меня. Я ухожу.

Выйдя из кабинета королевы, Фредер приказал слугам подать летающую карету к ступеням дворца, которую те уже успели завести в экипажный домик.

— Ты куда? — спросил у него Тобиан.

— В Пинийскую крепость. Урсула, вы поедете со мной.

Его за руку схватил Тобиан.

— Я с тобой.

Но Фредер мотнул головой.

— Нет, возвращайся домой. Тебя ждёт Люси. Вы нужны друг другу. Тоб… Бон, судьба Мариона не должна касаться Бонтина. Это уже только мои заботы, как и почему Марион убил моего брата Тобиана. Бонтин не должен вмешиваться. Мне очень жаль.

Фредеру горько было говорить. За красивыми речами он прямо доносил, что слово Тобиана в их семье не стоит и ломаного бима. И своей семьёй как бы он не старался, а назвать Бонтина всё ещё не может, хоть тот и двоюродный его брат. Всё же он не Афовийский. Бесфамильный. Бессловный. Бесправный. Его можно убить. Можно воскресить. Можно найти для него спасителя. И убийцу. Можно вложить в руки невидимый нож и молчаливым кивком головы заставить пойти убивать. Ни ему, ни Тобиану не жалко Мариона, понимал Фредер, кто из них задумывался об этом мятежнике, когда его судили с Эйдином? Кто бы из них вспомнил о Марионе, если бы но умер в тот день… Но сейчас картина вырисовывалась пугающая. И если Фред не чувствовал ничего к Мариону, то он видел, как плотно сомкнуты кулаки Тобиана, как дрожал его руки, жаждущие боя. Ни разу его брат не переступил чужой жизни! Пощадил Дриса, не убил мятежников во дворце Кэувса, оставил не смертельные раны стражникам Бэйли. И вот теперь он ощущает себя палачом у Воительницы.

Фред положил руку на щёку Тобиана.

— После тюрьмы я сразу заеду к тебе, я всё расскажу. От тебя ничего не будет скрываться. Марион… он теперь не безразличен тебе.

— Пойдёмте, Ваше Высочество, — сказала Урсула.

— Вы прекрасно спелись вместе, — усмехнулся со злостью Тобиан.

Он не знал ничего о плане Фреда и Урсулы освободить Уилларда. Фред всё не находил времени встретиться с братом один на один и всё рассказать.

— Обещаю, я расскажу о причинах моей дружбы с Урсулой. Просто верь мне. Верь мне…

Фредер не садился в карету, пока не убедился, что Тобиан полетел в сторону своего дома. Охрану он отказался брать с собой, объяснившись, что с ним Урсула Фарар, которая если захочет, то сможет уничтожить целую улицу мятежников. «И позволит скрыться своим друзьям», — про себя добавил Фред. Интересно, о чём она думает? Урсула ничего про себя не рассказывала, она делала вид, что внимательно следит за дорогой — она же сидела за винамиатисом, — добавляла лишь несколько многозначных предложений по Тобиану и Джексону. Фредер сравнивал Урсулу с собой. Она поймала Джексона, она привела к правосудию, и она же страстно желает ему спасения. А как он упорно не хотел слышать о Тобиане, погибающем у Казоквара, как сильно он показывал Уилларду своё презрение! И всё ради чего? Чтобы потом бежать и спасать их.