Нулефер подошла к телескопу и направила его на Аахена.

— Утверждают, что до самого яркого созвездия Булава, там, где по легендам обитают наши боги, лететь нужно семьсот световых лет. Но с магией Тенрика расстояние до Булавы займёт… тоже семьсот световых лет.

— К чему ты мне это говоришь? Я про звёзды хорошо всё знаю.

— К тому говорю, что наша магия не всесильна, и все человеческие возможности никогда не превзойдут богов. Но знаешь, можно отправить человека к звёздам Булавы за считанные мгновения. Для этого необходимо отыскать глазом у него на теле область сердца, шеи или головы и выстрелить — пистолетом, луком или огненной рукой — и всё. Человек там, в звёздах, среди богов. Неужели это не боги вверили мне в руки такую ответственность?

До последнего сказанного слова Аахен сохранял на лице приветливую улыбку. Он говорил про себя: «Бабира, твои цирковые представления ничто с речами Нулефер». Но когда Нулефер заикнулась про звёзды, он насупился и вскричал:

— Ох, ты полагаешь, что за всем боги стоят? А скажи, почему Зенрут полон магическим сероземельником? — Аахен не менял языка. Он показывал, что у него нет ничего общего с Зенрутом и Нулефер — раньше была дружба, а вот сейчас… Может, и осталась привязанность к Нулефер, но уважение ушло, чтобы распинаться перед ней на чужом языке.

— Это воля пятнадцати богов. Это же магия, их магия, подаренная нам, людям.

Аахена пронзило голосистым смехом. Он остановился только через две минуты и, вытирая из глаз, слёзы, вскликнул:

— Я внимательно изучил дневник Хакена. Там есть следующие строчки: «Отобранная ма­гия пог­ло­ща­ет­ся зем­лёй, ду­ша че­лове­чес­кая ищет жи­вое прис­та­нище». С душой всё понятно, а вот что абадоны имели под словом «земля»? Насчёт этого у меня появилась гипотеза — магия твоих предков покоится в сероземельнике. Её поглотил камень, которым просто кишит вся ваша страна, и теперь люди извлекают соки из сил своих же предков. В Тенкуни не отбирали магию, и у нас нет сероземельника. А в странах Зенрутской империи он есть.

Аахен выдохнул. Успокоился и немедленно закричал:

— Нулефер, какие боги? Что ты несёшь? Они давно покинули тебя, меня и всех остальных. Они вспомнили о людях лишь тогда, когда абадоны захотели стать им ровней. Ты не их наместница на земле, ты — глупая девчонка, у которой больно сильно развито воображение. И вся эта наша магия — просто неизученная людьми энергия. Ваши с Уиллом способности просто часть блуждающей по свету энергии. Как магия, отобранная у судимого душегуба, или у пленного воина, или у заклятого врага, которая не нашла себе пристанища и вошла в землю. Нулефер, я устал говорить. Не морочь мне, пожалуйста, больше голову.

Аахен повалился на стул. Много напряжения за последние дни — исчезновение клоуна Бабиры во тьме океана, ухмылки Видонома, и вдобавок она. Его подруга, с которой он готов был обойти весь свет в поисках разгадки Чёрного океана.

— И ты туда же, — мрачно ответила Нулефер. Её лицо было черно, руки сжались в кулаки, глаза наполнились кровью. — Решил отречься от меня, как мой родной отец. Принимаю твой выбор. Прощай, Аахен.

— Эй, постой!

Он вскочил и остановил Нулефер у самой двери.

— Я не отказываюсь от тебя. Ты всё ещё моя подруга. Ты… ну… дорога мне. И я нуждаюсь в тебе, как в главной затейнице с Чёрным океаном. Из-за твоего Тенрика я перестал быть моралистом. Я не собираюсь отказываться от своих желаний из-за выбранной тобой дороги.

Лицо Нулефер засветилось, её губы тронула маленькая, но счастливая улыбка.

— Значит, мы продолжим вместе искать пути преодоления Чёрного океана?

Аахен мотнул головой и отворил дверь хижины.

— Нет. Не вместе. Пока ты гуляла со своими освободителями, я искал новых союзников, у которых есть средства и знания на строительства корабля, необходимого для борьбы со штормами и чудовищами. Мне нужны были люди, которые смогут снять запрет на преодоление Чёрного океана. И я нашёл одного такого человека. Но, Нулефер, он не захочет сотрудничать с преступницей Зенрута. Ему выгодны дружеские отношения с королевой Эмбер, и он не намерен их терять из-за какой-то девчонки. Так что Кровавое общество закрыло тебе Чёрный океан.

— Что это за человек? — У Нулефер затряслись руки.

По песку зашушукали шаги. Показалась тёмная тень, и через мгновение перед Нулефер и Аахеном возник прихрамывающий старик, по лицу короткого, а заодно по голове, длинной бороде, высушенным рукам позли мелкие букашки, муравьи и гусеницы. Нулефер узнала его тотчас — главный тенкунский противник магии, первейший сторонник прогресса, развития и искоренения былого магического величия Тенкуни.

— Здравствуйте, фанеса Свалоу, — поморщился Ваксма Видоном. — Благодарю вас за абадон.

========== Глава 31. Покинутый ==========

— Сколько она стоит?

— Я не поняла вопроса.

— За сколько ты продашь мне Люси? Назови цену.

Упрямая тишина повисла в воздухе.

В рабочем кабинете Эвана, в который тот никогда даже не заглядывал, Тобиан вопросительно смотрел на Элеонору. Не переобувшись, не повесив на вешалку клетчатый пиджак и касторовую шляпу, он ждал ответа.

— Я не понимаю, зачем тебе моя Люси. Что ты хочешь с ней сделать?

— Освободить, если тебе интересен мой ответ. Элеонора. Цену, — всё требовательнее говорил Тобиан.

Непрошенный, нежданный гость Бонтин сам, никем не подталкиваемый штыками в спину, вошёл в имение так ненавидимых ему Казокваров и вёл разговор с одной из них. Он не боялся, что в него через открытую дверную щель могут выстрелить, что могут наброситься толпой и задушить. Не в том состоянии был Нормут, чтобы предаваться мести.

— Ну, я жду сумму.

— Так! Уймись. Как ты уверен, что я легко расстанусь с Люси! Выйди из этого дома и не зли меня. Достаточно несчастий за последние дни.

— Ты нашла в себе силы отправить Люси за неповиновение в Рысь подальше от себя, что изменится, если завтра моя подруга будет со мной, а не в пыльном поезде? Ты же всё равно собралась избавиться от неё.

Чёртов, чёртов Бонтин, королевский выродок! Элеонора сгорала от возмущения, посмел же явиться в этот дом, в котором он рьяно портил всем жизнь, и сейчас нагло заявляет, что хочет отобрать у неё Люси, незаменимую помощницу. А у Тины, ребёнка беззащитного, — лучшую подругу.

— Как ты представляешь себе эту картину? — Элеонора сохраняла выдержку. — Я за предложенные мне деньги быстро расстаюсь со своей камеристкой, няней моей дочери, передаю её в руки человеку, который сегодня жив, а завтра висит в петле, и живу со спокойной душой. Не знаю как в твоей семье, но в моей считается дикостью продать человека вот так просто, за аулимы. И не намекай про моего отца и Фьюи и Джину, они сами напросились!

— Просто. — Тобиан был немногословен. — У тебя нет причин обвинять себя. Это не предательство по отношению к Люси, а её спасение. От твоей новой родни, в первую очередь.

— Я не могу! — Элеонора вздёрнула руками.

Этот человек, стоящий перед ней, был самим Неонилиасом, жестоким и немилосердным к ней. Элеонора прекрасно осознавала, что Бонтин желает её Люси только хорошего. Но разве можно отказаться от Люси, славной девочки, что жила бок о бок с ней и её дочерью на протяжении стольких лет?

— Я мать, и меня заботит только мой ребёнок. Тина очень привязана к Люси, разлука её сильно расстроит, — стальным голосом сказала Элеонора.

— Думаю, возвращение Люси в Рысь скажется на девочке больнее, в Конории они хоть смогут видеться и общаться.

— Ты полагаешь, что Нормут разрешит встречи моей дочери и Люси?

— Что захочет Нормут, то ко мне не относится. Это уже ваши семейные проблемы. В конце концов, у тебя есть Эван, вот пусть он защищает тебя перед своим братом. Элеонора, не медли. За сколько ты её мне продашь? Я хочу разобраться с вами сегодня. До того, как Люси унесёт поезд.

Элеонора закусила губу. Тобиан не сводил с неё ясных глаз. Его терпению, его настойчивости можно было позавидовать. Однако Элеонора не меняла свою линию.